Гребенские казаки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гребенские казаки » Геноцид Терского казачества » Геноцид казачества начала 20 века


Геноцид казачества начала 20 века

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Пеньковский Д.Д.

ПРЕДПОСЫЛКИ ЭМИГРАЦИИ КАЗАЧЕСТВА НА ЗАВЕРШАЮЩЕМ ЭТАПЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
Эмиграционному процессу  казачества в составе белых войск на завершающем этапе гражданской войны предшествовали серьезные военные, политические и экономические предпосылки.
Часть народа России не приняла Советскую власть и в составе белого движения стала оказывать ей вооруженное сопротивление.  Нарождавшаяся новая  государственность с самого начала развернула сложный социально-политический конфликт и приняла жесткие меры против всех, кто противодействовал ее становлению. Развернувшаяся гражданская война еще более обострила этот конфликт, который способствовал процессу эмиграции. Ход боевых действий гражданской войны в России, начавшиеся репрессии против участников Белого движения, противостояние с Советской властью во многом определили сложившуюся ситуацию и последующую затем эмиграцию белых, в том числе и казаков. Избавившись от интеллигенции и истребив или подчинив себе духовенство, революционная власть занялась уничтожением других сословий: интеллигенции, купечества, зажиточных и трудолюбивых  казаков, которых большевики называли кулаками. Все это пагубно отразилось на благосостоянии всего казачества.
Генерал-майор Оренбургского казачьего войска И. Г. Акулинин в 1928 г. в Париже на совещании казаков заявил: «Все казачество принимало в гражданской войне самое живое участие. Во всех казачьих войсках борьба с большевиками носила всенародный характер, чего не наблюдалось ни в одной местности России»1
Значительная часть казачества не приняла Советскую власть. Несмотря на проблемы и трения в подавляющем большинстве казачьих областей, казачество ожесточилось в ответ на репрессии и в составе Белого движения более активно выступило против правления большевиков.
Учитывая все эти обстоятельства, Советская власть развернула против  казачества, участвовавшего и сочувствовавшего  белому движению, целую серию жестких мероприятий посредством проведения массовых репрессий и государственного террора. В первую очередь это проводилось в местах самого массового проживания казаков - на Дону, Кубани, Тереке, Урале, в Забайкалье, Приамурье и других местах.
Политическая и социально-экономическая ситуация, складывавшаяся в отношениях между большевиками и казачеством с самого начала гражданской войны, привела к тому, что  советское руководство практически сразу объявило курс на ликвидацию казачества, подрыв его экономической базы. Практически с 1918 г. начинаются репрессии, направленные против казачества. Например, только в мае 1918 г. были сожжены в Оренбуржье станицы Донецкая, Татищевская, Донгузская, Угольная, Григорьевская, Пречистенская, Благословенская, Владимирская, Ильинская.2 В 1918 г. большевики провели также серию репрессий и в Забайкалье. Были сожжены 16 станиц. От большевиков больше всех пострадали станицы Абагайтуевская, Цаган-Олуевская, 2-я Чиндатская, Чиндант-Гродековская, Могойтуевская, Дурулгуевская, Манкечурская, Донинская и другие. У казаков этих станиц, бежавших в Монголию, были сожжены дома, разграблен сельскохозяственный инвентарь, хлеб расхищен, скот угнан.     В ответ на  эти репрессии в 1918 – 1920 гг. казаки Забайкалья стали формировать свои отряды и стекаться в части атамана Г. М. Семенова. 1.
Также против репрессий Советской власти выступили  казаки Терека. В 1918 – 1919 гг. в ряде станиц Терека и Сунжи прокатились восстания, которые поддержали казаки станиц Ермоловской, Калиновской, Заканюртовской (Романовской), Самашкинской, Михайловской и ряда других. После жестокого подавления восстаний частями 8 – й  Кавказской Трудовой Армии, командующий армии А. Медведев отдал станицы на 8 часов на разграбление. Все казаки были высланы из этих станиц.2 В 1918-1919  гг. по указанию Чрезвычайного Комиссара Юга России Г. К. Орджоникидзе была проведена целая серия мер по выселению терских казаков из станиц Северной Осетии.3
Советское руководство развернуло серию массовых репрессий против казачества.  Была подготовлена и проведена целая серия мероприятий против казачества. Например, 24 января 1919 г. ЦК ВКП (б) направило циркулярное письмо местным партийным организациям, содержащее меры борьбы с казачеством. В нем говорилось: « Последние события на различных фронтах и казачьих районах – наши продвижения в глубь казачьих поселений и  разложение среди казачьих войск – заставляют нас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года Гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную войну со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость  пути недопустимы. Поэтому необходимо:
1.         Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямо или косвенно участие в борьбе с советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против советской власти.
2.         Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.
3.         Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.
4.         Уравнять пришлых иногородних к казакам в земельном, и во всех других отношениях.
5.         Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.
6.         Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних.
7.         Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.
8.         Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания. ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на   казачьи земли. Центральный комитет РКП.1
Учитывая такую жесткую постановку вопроса, местные партийные и советские органы начали реализацию этого циркулярного письма. Началось поголовное расказачивание. Запрещалось ношение военной формы и лампасов.  Часть станиц переименовывали в волости, хутора – в села. Во главе станиц ставили комиссаров, населенные пункты обкладывались денежной контрибуцией, разверстываемой по дворам. За неуплату часто производился расстрел или ссылка в концлагерь. В трехдневный срок объявлялась сдача оружия, в том числе старых шашек и кинжалов. За невыполнение этого приказа производился расстрел виновного. Всех несогласных с этими мерами гнали на Север.
Эту секретную директиву, направленную из ЦК РКП (б), кое-где на местах трактовали по-своему и сознательно доводили до абсурда. Показательна в этом плане ситуация, сложившаяся в одном из главных казачьих центров России - на Дону. Там арестовывали людей только за то, что они по мобилизации были в войсках Краснова. Расстреливали семьи казаков, ушедших с белыми. По хуторам разъезжали трибуналы, которые производили немедленные расправы. Карательные отряды отбирали скот, продовольствие. Там же, на Дону, некоторые работники советских учреждений открыто проповедовали лозунг: «Пока не вырежем казачество и не населим пришлым элементом Донскую область, до тех пор советской власти там не бывать». От такой постановки вопроса некоторые советские  работники приходили в ужас. Член Казачьего   отдела ВЦИК М. Данилов отмечал: «Разве для того казачество осталось, чтоб его убивали, без оружия в руках, ведь мы фактически обманули и побили их».
Нельзя сказать, что казаки  безропотно подставляли лбы под пули. На территории, занятой  Красной армией, действовало белогвардейское подполье, возглавившее стихийное восстание доведенных до отчаяния казаков. Во многом этому способствовало поведение карательных частей Красной Армии.
16 марта 1919 г. ЦК партии большевиков по предложению Г. Сокольникова приостановило секретную директиву по проведению репрессий. Но каких либо иных методов борьбы с повстанцами советское командование не признавало. Например, член Реввоенсовета Южного фронта Колегаев приказал войскам, посланным против восставших казаков, применять по отношению к повстанцам:
     «а) сожжение восставших хуторов;
б) беспощадный расстрел всех без исключения лиц, принимающих прямое или косвенное участие в восстании;
в) расстрел через 5 или 10 человек взрослого мужского населения восставших хуторов;
г) массовое взятие заложников из соседних и восставших хуторов;
д) широкое оповещение населения хуторов, станиц и т. д. о том, что все станицы и хутора, замеченные в оказании помощи восставшим, будут подвергаться беспощадному истреблению всего взрослого мужского населения и предаваться сожжению…»
Советские войска двинулись по объятой восстанием территории,  выполняя жестокий приказ. Затянувшаяся борьба с казачеством изматывала силы большевиков, расстраивало планы мировой революции. Разрешение вопроса советские власти видели в «расказачивании». Правда, каждый понимал его по-своему. Некоторые рассматривали расказачивание как уравнивание казаков с «неказаками» в экономическом отношении, а другие – как уничтожение казаков. Разрешение вопроса было передано на усмотрение местных властей, а Казачьему отделу ВЦИК оставалось лишь жаловаться, что «вопросы чрезвычайной важности, нередко затрагивающие основы казачьего быта, установившегося веками, рассматриваются и решаются безо всякого участия со стороны Казачьего отдела ВЦИК».
В 1919 г. центральное и местное руководство повсеместно начинают принимать различные меры по проведению массовых репрессий против казаков в других казачьих регионах, в том числе и по их массовому переселению на Север, чтобы посредством этого создавались все условия для аннулирования воли казачества. Продолжая политику репрессий, в мае 1919 г. Президиум ЦИК рекомендовал в некоторых губернских городах даже создание специальных концентрационных лагерей для казаков. Создание  концлагерей для казаков ознаменовало новый этап репрессий против казачества.1 
Выполняя эти распоряжения, большевики развернули государственный террор  против казаков, несогласных с Советской властью. В станицах насаждались вооруженные отряды, которые расстреливали казаков за малейшее непослушание. Казаков объявляли вне закона и проводили политику их массового уничтожения.
Особую ретивость в исполнении  мер по организации репрессий против казачества на Урале  проявил Уральский областной Революционный комитет, издавший в начале февраля 1919 г. инструкцию, в которой предписывалось: «объявить вне закона казаков и они подлежат истреблению»1. Для этих целей спешно готовились новые лагеря или использовались старые. Там же, на Урале, для содержания казаков были использованы имевшиеся концентрационные лагеря и  развернут ряд новых лагерей.2 В докладной записке в ЦК РКП (б) члена Казачьего отдела ВЦИК Ружейникова в конце 1919 г. было отмечено, что уральские казаки до сих пор продолжают оказывать планомерно продвигающейся в глубь уральских степей Красной Армии самое отчаянное сопротивление. Большую роль в деле продления самой ожесточенной борьбы с уральскими казаками сыграли, помимо всего прочего, приемы насаждения Советской власти среди уральских казаков.
Уральский ревком первого назначения с первых шагов вступил на жесткий путь. Все уральское казачество огульно было признано контрреволюционным, кулаческим. Был издан целый ряд карающих циркуляров, инструкций для сельских и волостных Советов. Возвращающиеся беженцы часто не впускались в свои станицы, дома. Домашнее имущество, сельскохозяйственный, живой и другой инвентарь расхищались. Началась полоса агитации и насаждения принудительным путем «коммунии».3
Ревкомом были разработаны проекты о выселении «кулацкого казачества» и переселении на его место крестьянской бедноты центральных губерний. В результате казачество подняло в тылу восстания, которые были жестоко подавлены. Против казаков были развернуты жесткие репрессии в виде расстрелов и арестов.
Например, в ночь с 6 на 7 мая 1919 г. из содержащихся в Уральской тюрьме 350-400 человек 9 и 10 Уральских казачьих полков, перешедших на  сторону красных еще в марте 1919 г. с оружием в руках, было расстреляно 100-120 человек. Арестованные из двух камер без всякого разбора и суда были утоплены в Урале.1
В некоторых местах Сибири проводилась откровенная политика полного  искоренения казачества. Делегат  от Омска на I Всероссийском съезде трудовых казаков Полюдов вообще заявил, что у нас казаков в Сибири нет, и больше не должно быть.2
Член Казачьего отдела ВЦИК Андреев в 1920 г. в своей докладной отмечал, что в Кокчетавском, Атбасарском  Акмолинском и Петропавловском уездах настроение казачества подавленное.3
Казачество Дона, Кубани, Терека, Урала, Оренбуржья, Забайкалья, Приамурья и ряда других казачьих регионов негативно восприняло эти акции.  Многие руководители казачьих формирований в ответ стремились активизировать казаков на борьбу с большевиками, несмотря на все проблемы и разногласия, которые имели тогда место в их среде. Как отмечалось на совещании в Казачьем отделе ВЦИК 21 декабря 1920 г., в казачьих областях в 1919 г. казачество массой примкнуло к реакции. Причем не только кулаки, но и казаки – середняки и трудовики.4
Это привело к дальнейшему обострению ситуации, чем воспользовались большевики и ужесточили свои акции. Казаки переселялись в другие места, ряд станиц был сожжен и разграблен. Так, в 1919-1920 гг. на Тереке были разграблены и выселены казаки из станиц: Кохановская, Ильинская, Ермоловская, Заканюртовская, Самашкинская, Михайловская, Фельдмаршальская, Сунженская, Тарская, Акиюртовская и другие. Некоторые станицы были сожжены. Скот угонялся, косы, плуги, сеялки, веялки, молотилки, мебель и утварь разграблялись. Снимались даже окна и двери. Казаки, оказывавшие сопротивление либо расстреливались, либо арестовывались. Принадлежавшие казакам земли, скот и личное имущество отбирались.1
После разгрома Деникина в марте 1920 г. против казачества был направлен очередной сокрушительный удар. В казачьих областях утверждались революционные трибуналы, организуемые по положению от 18 марта 1920 г. При этом предписывалось, что «определение меры репрессий Ревтрибуналами не ограничены».
Итоги политики, проводимой Центром, например, по отношению к казачеству Северного Кавказа, было удручающим. Об этом свидетельствуют и данные за 1918-1920 гг., представленные председателем казачье – крестьянской делегацией Терской области Шабуниным: по Грозненскому, Пятигорскому, Владикавказскому, Нальчикскому округам было в числе пострадавших казаков: убито 108 человек (из гражданского населения), ранено – 14, пленено – 11. Ограблено и угнано скота: рогатого скота – 1469 голов, лошадей – 1374 головы, баранов – 3835.1
А тем временем массовые репрессии против казачества продолжались. Имеющиеся лагеря военнопленных  в Донецком и Хоперском округах и г. Ростове,  активно использовались для содержания казаков и офицеров. Значительная часть арестованных была в последствии расстреляна или отправлена на Север.2
Кроме того репрессии продолжались и в другом проявлении. Например, в Астраханской губернии отказались возвращать земли, отнятые у казаков. Казачеству было запрещено пользоваться лесными угодиями и заниматься рыбной ловлей. Всех недовольными репрессиями арестовывали. В Царицынской и Астраханской губерниях все концлагеря были переполнены казаками. Например, в Астраханской губернии в концентрационных лагерях содержалось до 2000 казаков разных казачьих войск.3
Особым направлением в работе с казачеством было продолжение осуществления мер по расказачиванию, содержание которых оставалось далеким от тех принципов, которые провозглашались в идеологических установках партии. На практике же ликвидировались станицы, вводились волости, поселки преобразовывались в села, изменялись названия. Советской властью совершалось насильственное вмешательство в казачий быт, ликвидировалось казачье самоуправление, казаки принудительно «загонялись» в коммуны. Многие казаки отрицательно относились к этим новшествам.     
Проводимые против казаков репрессии способствовало тому, что казачество занимало все более отрицательную или выжидательную позицию по отношению к новой власти. Более ожесточенным и корпоративным становилось  его сознание.
Таким образом, Советской властью в первой половине 1920-х годов была реализована политика притеснений казачества, которая носила ярко выраженный характер массовых репрессий. Были реализованы меры по уничтожению экономической базы и выселению казаков из мест их привычного проживания.
Принудительное переселение принесло казачеству отрыв от земли, утрату традиций, трудности адаптации в новых местах проживания, рабский, подневольный труд и жестокую расправу за неповиновение. Тех, кто открыто не подчинялся указаниям центра и местных органов власти, в срочном порядке отправляли на новые места поселений. Казаки, которые сопротивлялись этим жестоким мерам, были репрессированы. Многие из них помещались в концлагеря, выселялись на Север, а некоторые расстреливались.
Все это, в конечном итоге, стало в двадцатых годах прошлого столетия причиной эмиграции нескольких сотен тысяч казаков за границу.

--------------------------------------------------------------------------------

1 Казачество. Мысли современниковъ о прошломъ, настоящемъ и будущемъ казачества.
   Изданiе «Казачьяго союза»,VILLA CHAUVELOT, PARIS, 1928. С. 77.
2  Гражданская война на Востоке России: новые подходы, открытия, находки. Материалы
    научной конференции в Челябинске19-20 апреля 2002 г. - М.: Посев. 2003. С. 145-146.
1 ГАРФ  Ф. Р. – 4711. Оп. 1. Д. 13. Л. 41.
2 ГАРФ  Ф. Р. – 1235. Оп.95. Д. 517. Л. 322.
3 Архив объединенного музея г. Владикавказа, ф. 372. оп. 1, д. 2, л. 7.
1 Известия ЦК КПСС. 1989. № 3, с. 6-7.
1 Российское  казачество. Научно-справочное издание. - М.: 2003. С. 113-114.
1 ГАРФ  Ф.Р. -1235. Оп. 84. Д. 9. Л. 126.
2 ГАРФ  Ф.Р. -1235. Оп.84.  Д. 8. Л. 36.
3 ГАРФ  Ф.Р. -1235. Оп.84. Д. 9. Л. 1-2.
1 ГАРФ  Ф.Р. -1235. Оп.84. Д. 9. Л. 3.
2 ГАРФ  Ф.Р. -1235. Оп.84. Д. 9. Л. 31.
3 ГАРФ  Ф.Р. -1235. Оп.84. Д. 5. Л. 418.
4 ГАРФ  Ф.Р. -1235. Оп.84. Д. 8. Л. 106.
1 ГАРФ  Ф. Р. – 1235. Оп..95. Д. 517. Л. 248.
1  ГАРФ Ф. Р.  – 1235. Оп. 95. Д. 517.Л. 131.
2 ГАРФ  Ф.Р. -1235. Оп..84. Д. 9. Л. 215-216.
3 ГАРФ  Ф.Р. -1235. Оп..84. Д. 9. Л. 320.

0

2

Депортации и Гражданская война в Терской области (1918-1920)

Стихийным полигоном осуществления первых советских депортаций стал Северный Кавказ, что было во многом предопределено ясно обозначившимся жестким противостоянием "белого" казачества, крестьян и союзных им осетин, с одной стороны, и "красного казачества" вместе с вайнахской безземельной беднотой, с другой1: при этом вайнахи, благодаря союзу с большевиками, рассчитывали осуществить передел земель в свою пользу. Наивность этого расчета проявилась много позднее, в 1944 году, когда они сами целиком и полностью были депортированы, но поначалу все складывалось именно по вайнахскому сценарию.

С падением в 1917 году центральной имперской власти на пространстве от Сунжи до Сулака между ингушами и чеченцами, с одной стороны, и казаками (часто совместно с "союзными" им осетинами), с другой, завязалась и разыгралась упорнейшая и многокровная геополитической борьба. Каковы бы ни были главные актеры Гражданской войны на Северном Кавказе - Терско-Казачье ли правительство Г. Бичерахова, Горское ли правительство Т. Чермоева-Г. Коцева, Красная ли или Белая армия, или даже эмират Узуна-Хаджи, вайнахско-казачье противостояние неизменно пребывало одной из главных пружин Гражданской войны в Терской области.

Атакующей стороной на сей раз выступали вайнахи, лелеявшие своеобразный реванш за поражение Шамиля и стремившиеся вытеснить сунженских, терских и гребенских казаков из общего ареала проживания.

Прологом к насильственному переселению казаков были налеты на их станицы. Пожалуй, первым по времени "ходом" горцев стало уничтожение ингушами станицы Фельдмаршальской в ноябре 1917 года2. В январе 1918 года очередное обострение казаче-ингушских отношений привело к фактическому захвату и ограблению ингушами правобережной части Владикавказа, а в марте боевые действия между осетинами из Ольгинского и ингушами из Базоркино закончились погромом ингушами осетинского селения Батакоюрт3.

Аналогичные "ходы" делались чеченцами несколько восточнее: еще в 1917 году они приступили к систематическим и разорительным набегам на немецкие колонии, русские экономии, хутора, села, слободы и даже железнодорожные станции Хасавюртовского и смежных с ним округов. В результате нападений 29 и 30 декабря 1917 года на станицы Кахановскую и Ильинскую последние были до основания разорены и сожжены. В январе 1918 года та же участь постигла и саму слободу Хасавюрт, а в сентябре 1919 года - станицу Александрийскую4.

Ясно, что комфорта от совместного проживания с горцами ни у немецких колонистов, ни у русских крестьян, ни даже у привычных с ними биться казаков не возникало, а возникало мощное желание плюнуть на все и уехать5. Всяческое культивирование этого желания и стало стратегией "дерусификации" края, которую и инстинктивно, и осознанно - играя на противоречиях казачества и советской власти - проводили горцы.

Решающие и роковые для казачества события произошли в 1918 году.

В феврале 1918 года в Моздоке под председательством осетинского инженера Георгия Федоровича Бичерахова (в прошлом меньшевика) состоялся первый Казаче-крестьянский съезд Терской области. В марте же 1918 года на Тереке установилась советская власть, и в апреле-мае во Владикавказе состоялся съезд Советов Терской области. Этот съезд принял первое после революции депортационное решение политической проблемы: плановому переселению подлежали четыре станицы - Тарская, Сунженская, Воронцово-Дашковская и Фельдмаршальская. Станицы и относящиеся к ним земли передавались ингушской бедноте6.

Второй съезд Советов Терской области, прошедший в Моздоке с 3 по 6 июля7, объявил о создании Временного Терского народного правительства8, то есть поднял фактический мятеж против большевиков. Собранная Бичераховым армия насчитывала 12 тысяч штыков, но отличалась крайне слабою дисциплиной.

Еще в июне 1918 года казаки-бичераховцы обменялись "любезностями" с ингушами, напав на аул Бартабос (ингуши, в свою очередь, напали на станицу Тарскую)9. В августе же бичераховцы открыто выступили против советской власти: 10 августа 1918 года казачий отряд полковника Соколова вместе с осетинами напали на Владикавказ и выбили оттуда большевиков, после чего начали грабить ингушей - в самом городе и в близлежащих хуторах. В военном отношении этот налет был чистой авантюрой10. После восьмидневных боев - город был вторично взят большевиками и союзными им ингушами: начались расстрелы казачьих офицеров и погромы - на сей раз осетинские.

Дорого пришлось заплатить за это поражение рядовым казакам: еще до взятия Владикавказа ингуши под руководством Вассан-Гирея Джабагиева уничтожили Тарский хутор и обложили станицы Сунженскую, Тарскую и Акки-Юртовскую (Воронцово-Дашковскую)11. Станицам был предъявлен ультиматум о сдаче оружия и о выселении (в двухдневный срок!) за Терек. В обмен на гарантии личной и имущественной неприкосновенности станицы его приняли, и их выселение за Терек (в Моздок, а также в Архонскую, Ардонскую и некоторые другие станицы) вскоре стало свершившимся фактом12. Всего переселению подлежало 1781 семья, или 10255 человек13. Казачьи земли при этом оставлялись без компенсации, компенсации же - в размере 120 миллионов рублей - подлежали лишь постройки, инвентарь, скот и урожай 1918 года14.

Юридической основой депортации стали постановления 3-го областного съезда Терской области и Грозненского народного суда15. В конце 1918 года при СНК была создана Комиссия по переселению казачьих станиц, призванная заниматься, в том числе, и "…приведением в известность имущества, оставленного ингушам"16.

Станичники Тарской, отрицая свое участие в захвате Владикавказа и одновременно изнемогая от грабежей и убийств, сами обратились в начале декабря 1918 года к 5-му Съезду народов Терека с просьбой переселить их на один из участков Пятигорского отдела17. Что касается Фельдмаршальской, то ее станичный круг обратился в ноябре-декабре 1918 года к Терскому народному съезду с аналогичной просьбой - "…переселить станицу, укоренить ее где-либо навсегда, т.к. мы с 16 февраля 1917 года не имеем своего убежища. Со дня погрома станицы Фельдмаршальской мы терпим нужду в одежде, белье, обуви и жилом помещении, помещаемся по квартирам по станицам: Нестеровской, Ассиновской, Троицкой, Ольгинской, Михайловской и других местах… Были захвачены у нас с землей посевы…"18.

Показательно (хотя и поразительно), что соседние станицы (Карабулахская, Слепцовская) ничем не пришли на помощь казакам из выселяемых станиц. Это дало современнику право с горечью утверждать, что отныне "…казачество бессильно, что его, казачества, нет, а есть отдельные станицы"19.

Против казачьей ссылки выступили одни осетины: так, 5 декабря 1918 года на 5-м Съезде народов Терека, их делегат С. Такоев высказался решительно против предложения ингушей об "уничтожения чересполосицы", то есть дальнейшего выселения казаков: "Разве для того, чтобы наградить их землей, необходимо лишить земли других трудовых хлеборобов?.. Чем же виновато трудовое казачье население, что его, хотя бы и в стратегических целях, поселили здесь?.. Тот, кто требует уничтожения чересполосицы, тот, несомненно, имеет какую-то заднюю мысль"20.

В докладе, произнесенном 25 сентября на Чрезвычайном Казачье-Крестьянском съезде в Моздоке, член Терского правительства Григорий Абрамович Вертепов попытался эту "заднюю мысль" сформулировать. Он обратил внимание на ту - историческую и даже геополитическую - логику и последовательность, которая просматривается в нападениях горцев (и прежде всего ингушей) на русских крестьян и казаков. После революции ингуши, никогда не слышавшие о геополитике, проявили невероятное, по-своему гениальное социальное и геополитическое чутье: "Ингушетия, которая не имела своей государственности, но которая стоит у волшебного ключа, который отмыкает и замыкает двери Кавказа, обратила свое внимание на этот ключ. Ключ этот - город Владикавказ. И вот, "чтобы прочно овладеть им", протянулась Владикавказская линия. Кто владеет Владикавказом, тот владеет Терской областью. <…> Подступы к этому ключу против ингушей ограждали казачьи станицы и их нужно было убрать. Проведение закона о социализации земли нужно было ингушам для уничтожения чересполосицы не на аграрной почве, а на политической. Ингуши всегда учитывали важность обладания подступами к Владикавкакзу: когда была переселена Галашевская станица, ингуши немедленно арендовали у Войска эту землю и поселили там ряд хуторов. С другой стороны Владикавказа в Длинной долине ими был поселен хутор "Длинная долина". С начала революции ингуши усиленно стали беспокоить Тарскую и Сунженскую станицы, чтобы не дать им мирной жизни, и таким образом принудить их уйти. Далее, учитывая важность этого, ингуши первые заняли осетинскую сторону Военно-Грузинской дороги. Когда Владикавказская операция показала, что казачество бессильно, что его, казачества, нет, а есть отдельные станицы, тогда ингуши решили, что настал момент открыть себе дорогу к волшебному ключу - Владикавказу. Вот причина выселения трех станиц. Так проводится план освобождения от влияния русской культуры, и, с падением Сунжи, уничтожилось влияние на Владикавказ. …"21. Или, как заметил на том же съезде Г. Бичерахов: "Ингуши поддерживали большевиков, чтобы при их помощи выполнить свою национальную задачу уничтожения чересполосицы и на округленной территории усиления своей мощи"22.

24 января 1919 года ЦК РКП(б) - уже на всероссийском уровне - принял Директиву о расказачивании, одним из способов которого явилось и принудительное переселение. Еще в марте 1919 года начальник Отдела гражданского управления Донбюро С.И. Сырцов требовал направить на принудительные работы в Воронежскую губернию и др. районы всех казаков-мужчин от 18 до 55 лет. Одновременно планировалось - и даже велось! - принудительное переселение на Дон крестьян из Центральной России: в апреле 1919 года в Донскую область прибыли первые 700 переселенцев из Тверской, Череповецкой и Олонецкой губерний, по всей видимости, поголовно истребленные белоказаками23.

Воцарение в феврале 1919 года на Тереке белых (на целый год) позволило изгнанным казакам возвратиться в июле 1919 года в свои родные и брошенные станицы24.

Но уже в марте 1920 года, в связи с окончательным разгромом белых на Северном Кавказе, большевики с удовольствием вернулись к политике расказачивания и депортации казаков, нашедшей себе стойкого приверженца в лице С.Орджоникидзе. В знак "признательности" за поддержку горцев в борьбе с Добровольческой армией, Кавказское Бюро ВКП(б) и Политбюро ЦК ВКП(б) в Москве постановили наделить горцев землей, "не останавливаясь перед выселением станиц"25. Тогда же была создана и Комиссия по переселению казаков, аналогичная Комиссии по переселению станиц образца 1918 года26.

Первыми, кого стали выселять в ответ на выступления против советской власти, не могли не быть все те же самые терские казаки. 17 апреля 1920 года всех жителей трех равнинных станиц - Сунженской, Воронцово-Дашковской и Тарской (а также, по-видимому, Тарского хутора) - выселили вновь, ссылаясь при этом на вердикты 1918 года27. Сюда же фактически следует добавить и жителей станицы Фельдмаршальской, сохранивших права на землю, но фактически так и не вернувшихся в нее после погрома28.

Эта депортация производилась, по настоянию С. Орджоникидзе, ускоренным порядком29. Для изыскания земельных участков в Пятигорском отделе (в районах Минеральных Вод и по рекам Кума и Подкумок) Владикавказский ревком направил специальную комиссию. Казакам, из страха голодной смерти просивших разрешения убрать озимые урожая 1920 года и остаться еще на год для посевной, уборки яровых и подготовки к переезду, было в этом решительно отказано, как, например, станичникам Закан-Юртовской или Тарской30. Жителей тех районов, куда их вселили, обстоятельства данной депортации приводили в немалое антисоветское возбуждение31.

Интересно, что репрессиям подверглись не только белые, но и красные казаки: из 9000 депортированных семей только 1500, или каждая шестая, рассматривались как "по-настоящему контрреволюционные"32.

В сентябре 1920 года, узнав из оперативной сводки о занятии станицы Нестеровской белыми бандами при активной поддержке станичников, Орджоникидзе распорядился Нестеровскую и каждую следующую восставшую станицу выселить33. В октябре 1920 года, по приказу Г.К. Орджоникидзе (члена Реввоенсовета Кавказского фронта), та же участь - "выселение военным порядком" - постигла жителей пяти других восставших станиц - Ермоловской, Романовской, Самашкинской, Михайловской и Калиновской34. Выселяли в Донбасс и на Север Европейской части (в частности, в Архангельскую область), причем не всех, а лишь мужчин и женщин в возрасте от 18 до 50 лет (остальных переселяли тоже, но, вероятно, несколько позже и сравнительно недалеко - в хутора и другие станицы в радиусе не ближе 50 км от прежнего места проживания). В общей сложности осенью 1920 года выселили также около 9 тысяч семей (или, примерно, 45 тысяч человек)35. Самовольное возвращение выселенных казаков пресекалось36.

Освободившийся земельный фонд (около 98 тысяч десятин пашни) был передан нагорной ингушской и чеченской бедноте37, что лишь отчасти способствовало переселению на равнину именно "безземельных горцев". При этом вселение горцев не было таким же стремительным и решительным, как выселение казаков.

О том, что главной политической целью было не наказание казаков, а поощрение горцев свидетельствует телеграмма Сталина Ленину о положении на Северном Кавказе от 30 октября 1920 года: "Выселено в военном порядке пять станиц. Недавнее восстание казаков дало подходящий повод и облегчило выселение, земля поступила в распоряжение чеченцев…"38.

Такого рода "земельная реформа" сделала горцев - на долгое время, но не навсегда - опорой режима в регионе. Режима, но не порядка, так как после выселения казаков в округе резко усилился бандитизм39. К тому же это никак не помешало части из них (прежде всего проживающим собственно в горах) еще долгие годы подымать с завидной регулярностью против советской власти восстания и мятежи.

В итоге некогда компактный ареал проживания русских на Кавказе был окончательно разорван. Позднее были ликвидированы и сами казачьи округа (Сунженский, Казачий, Зеленчукский и Ардонский) как административные единицы, а для снятия напряженности между осетинами и ингушами оба народа были объединены в составе Горской республики, провозглашенной в ноябре 1920 года и образованной 16 апреля 1921 года.

Весьма примечательно, что уже тогда, в самые первые советские депортации, в ходу уже были и топонимические репрессии. Если станица не разрушалась, а просто высылалась, то ей присваивался статус аула и давалось новое название. Например, по Назрановскому округу: станица Сунженская была переименована в аул Акки-Юрт, Воронцовско-Дашковская - в Таузен-Юрт, Тарская - в Ангушт, Тарский хутор - в Шолхи, Фельдмаршальская - в Алхасте (по Чеченскому округу: станицу Михайловскую переименовали в аул Асланбек, Самашкинскую - в Самашки, Романовскую - в Закан-Юрт, Ермоловскую - в Алхан-Юрт)40.

0

3

- Этому погрому, правда, предшествовали возвращение в середине июля 1917 г. на родину деморализованной и дезорганизованной солдатской массы с фронтов Первой Мировой войны, в основном, русских и учиненный ею 6-7 июля ингушский погром во Владикавказе. Это привело к столкновениям между ингушами и казаками станиц Карабулакская, Троицкая и Слепцовская в августе 1917 г. и заключению между ними "перемирия" 15 сентября. (Цуциев, 1998, с.49)
3 - Цуциев, 1998, с.49.
4 - В частности, на казачьи хутора вокруг станицы Кахановской (Бирюлькин, Болгарский и Сухая Поляна), села Новогеоргиевское, Владимировское, Колюбакинское и слободы Веденская и Воздвиженская (см. в обращении Войскового атамана Терского Казачьего войска генерал-лейтенанта Вдовенко к Деникину от 12.10.1919 - ГАРФ, Ф.446. Оп.2. Д.15. Л.174-176).
5 - До революции в Хасавюртовском округе насчитывалось 249 поселений с 69 тыс. чел. населения, а после революции - 178 поселений с 32 тыс. чел. (Курбанов, Курбанов, 2001, с.45).
7 - Здесь и далее при ссылках на белогвардейские источники даты - по старому стилю (если не оговорено иное).
8 - Это правительство, состоявшее из 8 человек - трех казаков (Букановский, Г.И. Вертепов и Звягин), четырех представителей городов (Орлов, Семенов, Полюхин и Мерхалев) и еще одного осетина (Темирханов) - просуществовало до ноября 1918 г. (ГАРФ. Ф.5351. Оп.1. Д.26. Л.94).
10 - Полковники Соколов, Данильченко и Беликов (бывший с января по апрель 1918 г. комендантом Владикавказа с диктаторскими полномочиями) за неподготовленность операции были даже преданы суду.
11 - Под аналогичной угрозой, как явствует из выступления Г.Бичерахова, находились также станицы Архонская и Ардонская (ГАРФ. Ф.5351. Оп.1. Д.26. Л.87-88).
14 - ГАРФ. Ф.446. Оп.2.Д.31.Л.193. См. также: Бугай, 1994, с.40-41, со ссылкой на: РГАСПИ, ф.85, оп.6, д.41, л.28: "Из материалов 5-й сессии съезда трудовых казаков Терской республики". По данным специальной областной комиссии, весь понесенный казаками ущерб составлял даже более 200 млн. руб. (Бугай, 1994, с.42-43, со ссылкой на: ЦГА РСО. Ф.Р-3. Оп.1.Д.3. Л.86). Однако, в связи с захватом 02.02.1919 Владикавказа белыми, вопрос о компенсации жителям разграбленных станиц отпал.
15 - В этом контексте депортация 1920 г. (см. ниже) вовсе не была новой или более "легитимной" операцией: это было, по сути, "второе издание" депортации 1918 г.
16 - Ее председателем был некий товарищ Альтон (ГАРФ. Ф.470. Оп.2. Д.247. Л.56).
17 - Число одних только убитых, начиная с 1914 г., составило в станице 118 чел. (Бугай, 1994, с.42-43, со ссылкой на: ЦГА РСО. Ф.Р-3. Оп.1.Д.3. Л.77-78).
19 - Член Временного Терского народного правительства, позднее его представитель на Кубани.
20 - Cм.: Съезды народов Терека. Т.2. Орджоникидзе, 1978. с.238-239. Возражая против уничтожения чересполосицы с казаками, осетинская фракция предложила вместо этого "…уничтожить административное разделение и слиться в одну административную единицу с Осетией".
22 - ГАРФ. Ф.5351. Оп.1. Д.26. Л.86. Ср. в выступлении Семенова на том же съезде: "Выселение Хасав-Юрта - это есть начало выживания русского населения с Северного Кавказа, а дальше настала очередь за городами. <…> Чтобы прекратить влияние русской культуры, нужно выселить и города, и вы видите, как начинается гибель городов. Посмотрите на Грозный - там нет ни одного целого дома, посмотрите на Владикавказ - это мертвый город. Молоканская, Курская слободки - эти очаги большевизма, с уходом тарцев и сунженцев, увидели, что и им придется уйти и теперь думают думу: где то место куда уходить. Перед нами стоят ингуши и чеченцы, но за ними стоит Турция. <…>Сейчас все, кто может, должен бороться с большевиками. Мы все братья сунженцев. До них беда докатилась раньше, до нас позже. Когда тарцы проходили через весь город, то от Шалдона до Молоканской слободки шпалерами стояли горожане, которые видели и чувствовали, что этот идут не трусы, а страдальцы. Сунжу выселили не потому, что плоскостная Ингушетия страдает от малоземелья. Это не верно. Возьмите цифры и вы увидите, что если кто страдает от малоземелья, это плоскостная Осетия. Причиной было то, что Ингушетия хотела округлить свою территорию, мечтая создать самостоятельное государство, не связанное с Россией. И вот вы посмотрите с каким умом маленькая 60-тысячная национальность дурачит 250-тысячное казачество и 300-тысячное крестьянство. Когда они их выселяют, впереди идут красноармейцы-большевики и уничтожают своих. " (там же, л.29-33).
25 - Бугай, 1994, с.48, со ссылкой на телефонный разговор С.Орджоникидзе с В.М.Квирикелия (РГАСПИ. Ф.80. Оп.4. Д.72. Л.2).
26 - Ее председателем был Перельман (Чечня: вооруженная борьба в 20-30-е годы. // Военно-исторический архив. -1997. - № 8. С.100, со ссылкой на: РГВА. Ф.320. Оп.1. Д.18. Л.40).
28 - См. ходатайство вконец затерроризированых ингушами станичников перед Военным комиссаром Терской области от 16.04.1920 о предупреждении ингушей и об удалении их скота с казачьих угодий (см.: Бугай, 1994а, с.49-50, со ссылкой на: ЦГА РСО. Ф.Р-36. Оп.1. д.71. Л. 8).
32 - Бугай, 1994, с.47-48, со ссылками на сообщение командира Кавказской Трудовой армии И.Косиора (РГАСПИ. Ф.85. Оп.11. Д.123. Л.6) и протокол № 16 заседания Исполкома Терской области (ЦГА РСО. Ф.36. Оп.1. д.14. Л.25).
33 - Бугай, 1994, с.50, со ссылкой на: ЦГА РСО. Ф.Р-36. Оп.1. д.46. Л.37. Сведениями о том, был ли выполнен этот приказ, не располагаем.
34 - См.: Бугай, 1994, с.51, со ссылками на письма Орджоникидзе Пивену от 23.30.1920 и Сталина Ленину (РГАСПИ. Ф.17. Оп.112. д.93. Л. 35; полный текст соответствующего приказа опубликован в журнале "Восток", 1992, № 2, С.123-124). Относительно станицы Калиновской: не исключено, что тут подразумевается станица Кохановская, разрушенная ингушами еще 30.12.1917 (см.: Цуциев, 1998, с.180 и Бугай, 1994а, с.53, со ссылкой на: ЦГА РСО. Ф.Р-36. Оп.1. д.53. Л. 111а,б,в и Д.51. Л.106).
35 - С.Алиева приводит цифру в 70 тыс. казаков, выселенных в Казахстан и на Урал (Алиева, 1993, т.1, с.27, cо ссылкой на публикацию "Независимой газеты" от 12.05.1991). В то же время попытки интерпретации казачьих высылок как составной части большевистской политики "решения русского вопроса" на Кавказе, как "русофобии" и чуть ли не как "геноцида русского народа" (см., например, Бугай, Гонов, 1998, с.81-103) некорректны и неправомерны. Несмотря на это, они широко используются для откровенно шовинистических провокаций, что не только прискорбно, но и опасно.
37 - Формально также и красным казакам, но их участие в этой добыче была незначительным.
38 - См.: Бугай, 1994, с.51, со ссылкой на (РГАСПИ. Ф.17. Оп.112. д.93. Л. 35). Ср. там же: "…Еще собранные мной материалы говорят о том, что казачество необходимо выделить из состава Терской области в отдельную губернию, ибо сожительство казаков и горцев в одной административной единице оказалось вредным, опасным. Самих горцев придется объединить в одну административную единицу в виде автономной Горской республики на началах башкирской автономии (чеченцы, кабардинцы, осетины, ингуши балкарцы)".
39 - См. датированный августом 1922 г. рапорт о массовых разбоях и грабежах в Сунженском округе со стороны чеченцев и ингушей (Бугай, 1994, с.54, со ссылкой на: РГА РСО. Ф.Р-41, Оп.1, Д144, Л.89-90об.).
40 - Согласно приказу ЦИК Горской республики от 25.04.1922 (Цуциев, 1998, с.180). Интересно, что "под ударом" оказалось и само понятие станицы, которое большевики (например, Котельниковского района на Дону) хотели упразднить наряду со словом "казак" и с ношением лампас: для отмены этого решения потребовалась не меньше, чем телеграмма самого Ленина (Бугай, 1994а, с.47, со ссылкой на: ГАРФ. Ф.393. Оп.11. Д.338. Л.4).

0

4

27 марта - день памяти геноцида терского казачества.

0

5

.

увеличить

0

6

Выселение казаков Cунженского отдела (1921 г.)

В. ФОКИН

   Осуществление на Тереке Декрета II Всероссийского съезда о земле было прервано оккупацией Северного Кавказа войсками А.И. Деникина. После восстановления советской власти весной 1920 г. вновь поднялся земельный вопрос, который здесь всегда был основой социальных и национальных противоречий. 20 апреля 1920г. в Терском облревкоме был образован земельный отдел, возглавляемый И.М. Датиевым.

   Первоначально местные ревкомы, созданные в 1920-е годы, не имея указаний Северо-Кавказского ревкома в области земельной политики, руководствовались постановлениями периода существования Терской республики 1928 г. Областному земельному отделу пришлось срочно решать вопросы землеустройства ввиду начала весеннего посевного сезона. Решение аграрного вопроса в Терской области осложнялось как бедственным положением основной массы населения, так и многонациональным его составом, а также трудностями, обусловленными сложностью и запутанностью земельных отношений. Были также трудности и чисто технического характера: не было точных данных о площадях владения отдельных собственников, общественных и казенных земель, без которых немыслима земельная реформа.

   Ревкомы Терека, учитывая особенности национальных районов, разработали основные положения и инструкции по осуществлению аграрной политики. Первым шагом Терского областного ревкома в решении аграрного вопроса явилась отмена законов А.И. Деникина о землевладении и землепользовании. Это было сделано приказами "Об отмене частной собственности на землю и запрещении сделок на землю" и "О переходе всех оброчных земель в государственный фонд" от 1 апреля 19201. За счет национальных казенных, помещичьих, крупных частновладельческих земель и земельных излишков казачьих станиц создавались специальные земельные фонды для распределения среди безземельных и малоземельных горцев, иногородних крестьян и казаков по уравнительным нормам. Но этого было недостаточно, и нехватка земли оставалась главной причиной неурядиц между казаками и коренными народностями. Обстановка в Терской области ухудшилась еще более в связи с выступлением казаков Сунженской линии.

   Для более детального ознакомления с выступлением обратимся к документу, который носит название "Обращение казачье-крестьянской делегации Терской области к Всероссийскому Центральному Исполнительному комитету РСФСР (декабрь 1920г.)2. В нем подтверждается, что население страдает малоземельем и так или иначе необходимо удовлетворить земельную нужду горцев. Вместе с тем, одновременно с решением земельного голода, затрагивались интересы других народов края, более или менее обеспеченных землей. Перед властью встал вопрос - каким же образом удовлетворить земельную нужду горцев, не задевая интересов русского населения? Этот вопрос весной 1920 г. решился довольно жестко. По распоряжению облревкома были отрезаны от некоторых станичных юртовых наделов и прирезаны к наделам горского населения земли в количестве 40000 десятин и, если сюда прибавить площадь земли, оставшейся после выселения станиц Сунженской, Аки-Юртовской и Фельдмаршальской, то количество земли, отошедшей горскому населению, было бы равно приблизительно 80000 десятин. Однако этой площади земли оказалось недостаточно, и член Реввоенсовета Кавфронта Г.К. Орджоникидзе счел необходимым заявить на областном партийном съезде РКП (б), что для удовлетворения земельного голода горского населения необходимо выселить 18 станиц3.

   Еще в 1918 г. по требованию Ингушетии были выселены станицы Сунженская, Аки-Юртовская, Тарская (с хутором Тарским) в Пятигорский отдел. С приходом Деникина в Терскую область в 1919 г. эти станицы, по постановлению Войскового правительства, были вселены обратно. С восстановлением советской власти весной 1920 г. эти же станицы вторично были выселены как раз в сезон весенней запашки.

   В остальных станицах с этого времени начинают рождаться слухи о том, что станицы Сунженской линии в целях землеустройства должны быть переселены за Терек. При проверке этих слухов ответы власти были однозначны - это только провокация. Тем не менее, на совещании несостоявшегося Терского областного казачьего съезда в мае 1920 г. в Пятигорске Г.К. Орджоникидзе на жалобы казаков о том, что их грабят чеченцы и ингуши (справедливости ради нужно отметить, что казаки отвечали тем же), объяснял это следующим образом: для урегулирования взаимоотношений русского населения с горцами необходимо переселить все станицы, находящиеся вблизи поселений горцев.

   Ранее в 1918г. казачество полагало, что центральная власть в такой тяжелый для России момент не станет производить массового выселения станиц. Население оказалось деморализовано. Недостаточность политической работы, разбой и грабеж, неравномерность и бессистемное проведение продразверстки, распределения продуктов фабрично-заводской промышленности - все это подготовило почву для социального взрыва.

   18 октября 1920 г. началось выступление нескольких казачьих станиц Сунженской линии. Однако оно не было поддержано населением всех станиц, и на другой день выступление закончилось без крови. Но население станиц было жестоко наказано властями - казачество начали поголовно выселять, а постройки и сельхозинвентарь передавали в руки ингушей и чеченцев. Уместно процитировать отрывок из приказа члена ревсовета Кавказского фронта Г.К. Орджоникидзе о выселении станиц Калиновской, Ермоловской, Закан-Юртовской, Самашкинской и Михайловской (дата отсутствует):

   "Власть рабочих и крестьян решили:
Мужское население от 18 до 50 лет будет выслано из ст. Калиновской на север для принудительных работ. Из ст. Ермоловской, Закан-Юртовской (Романовской), Самашкинской и Михайловской - для принудительных работ в шахтах Донского бассейна.
Все остальное население высылается в станицы и хутора: из ст. Калиновской - не ближе 50 верст на север и запад от этой станицы. Из ст. Ермоловской, Закан-Юртовской (Романовской), Самашкинской и Михайловской - за реку Терек.
Все лошади, скот, подводы, хлеб, всякое имущество, пригодное для военных целей и фураж остаются и поступают в распоряжение Рабоче-Крестьянской власти.
Станицу Калиновскую после выселения сжечь"4.
   Все население мужского пола ст. Капинской от 18 до 50 лет было отправлено на принудительные работы в Архангельскую губернию. Население остальных станиц разделили на 3 категории. К 1 категории относились все, кто активно выступил с оружием в руках, ко II - оставшиеся пассивными и к III - советработники и семьи красноармейцев (II и III категории населения пострадали меньше). 18 ноября 1920 г. в телеграмме из штаба Кавтрудовой Армии за подписью И.В. Косиора военкому Сунженского боеучастка тов. Кипену сообщалось: "Предписывается Вам произвести в срочном порядке переселение казаков Ассиновской (в оригинале Осинской) станицы за Терек"5.

   В постановлении Политбюро ЦК РКП(б) в октябре 1920 г. "О задачах РКП(б) в местностях, населенных восточными народами" признавалось необходимым возвращение земли горцам Северного Кавказа, но в нем ничего не говорилось о поголовном выселении казаков. Но кавказское бюро РКП(б) начало выселение 7 станиц.

   В декабре 1920 г. казачий отдел ВЦИК обратился в Президиум ВЦИК с просьбой приостановить выселение терского казачества. Одновременно казачий отдел счет необходимым создать межведомственную комиссию для посылки в Терскую область и решения следующих вопросов:
выяснение взаимоотношений горцев и русских;
урегулирование земельного и связанного с ним переселенческого вопроса;
удаление всех советских работников, не соответствующих своему назначению6.
   27 января 1921 г. на заседании Президиума ВЦИК слушался доклад комиссии по вопросу о выселении казачьего населения из пределов Горской Республики. Заслушав доклад, Президиум ВЦИК постановил:
"
Немедленно приостановить выселение казаков из пределов Горской Республики:
Составить комиссию из представителей сторон поровну от каждой - 5 человек, под председательством В. И. Невского, которому поручить в 2-месячный срок изучить на месте вопрос о наделении безземельных горцев за счет многоземельных казаков и представить в Президиум доклад о размерах земельной нужды горцев, формах уплотнения или выселения, о количестве подлежащих выселению казачьих станиц, если выселение будет неизбежным"7.
   5 февраля 1921 г. В.И. Невский покинул Москву и 16 февраля уже был во Владикавказе, где сразу встретился с С.М. Кировым (Г.К. Орджоникидзе находился в то время в Баку). Постановление ВЦИК о приостановлении выселения казаков явилось неожиданностью для С.М. Кирова. 19 февраля 1921 г. В.И. Невский и С.М. Киров послали телеграммы одинакового содержания во владикавказский облисполком, грозненский исполком и Моздок, в которых говорилось: "Выселение казаков должно быть немедленно приостановлено"8. Поездка В.И. Невского в Грозный и в казачьи станицы приостановила выселение казаков, но горские аулы и села он не посетил. При создании комиссии по делам горцев С.М. Киров внес предложение - избрать в комиссию не 2 человека, а 4 (т.е. не только чеченца и ингуша, но и кабардинца и осетина) В.И. Невский, К.Ц. Тогузов (от Осетии), И.Т. Мальсагов (от Ингушетии), Б.М. Мальсагов (от Чечни), а также Д.Н. Галич, А.С. Шабунин, В.Г. Никишин (от казаков). 27 февраля 1921 г. состоялось первое заседание. Разногласия начались сразу же по главному вопросу - какие данные положить в основу рассуждений о количестве земли. После длительного обсуждения решили взять за основу данные областного Терского статистического бюро с теми исправлениями, которые внесут представители и члены комиссии. Порядок работ наметился таким образом: комиссия должна была определить, во-первых, количество населения в Чечне, Ингушетии, Осетии и станицах; во-вторых, количество безземельного и малоземельного населения; в-третьих, размеры территории, находящейся в распоряжении всех национальностей Горской Республики; в-четвертых, количество десятин пашни, леса, пастбищ, станиц, удобной и неудобной земли; в-пятых, количество земли, необходимой для удовлетворения нужд безземельных и малоземельных горцев. Комиссия единогласно признала правильность статистических данных, касающихся общего земельного фонда, разойдясь во взглядах по вопросу о количестве населения.

   После этого комиссия приступила к основным вопросам: необходимо ли выселение станиц и на каких принципах наделять землей население Горской Республики. Для исключения возможных ошибок решили пригласить в комиссию с совещательными голосами следующих лиц:
от Дигорского ревкома Аликова;
члена коллегии земельного отдела Чеченского исполкома Квабаева;
заведующего областным статистическим бюро Раджаева;
председателя казачьего ревкома Томашевского9.
   На следующем заседании комиссии (3 марта) представители Чечни, Ингушетии, Осетии и Кабарды предъявили требование комиссии - выселить решительно все станицы из пределов Горской Республики. Казаки же высказались за уравнительное землепользование.

   Чеченский исполнительный комитет претендовал на земли станиц Ильинской, Ассиновской, Петропавловской, Слепцовской, земельная территория которых составляла 59790 десятин. Кроме того, земли уже выселенных станиц Михайловской, Самашкинской, Закан-Юртовской, Ермоловской, Алхан-Юртовской и Кохановской находились в распоряжении Чечни. В целом Чечня претендовала на 151846 десятин казачьей земли.

   Ингушетия претендовала, кроме тех земель, которые были отобраны у казаков (7893 десятины), еще на 57174 десятины, для чего должны быть выселены станицы Троицкая, Нестеровская, кроме уже разоренных и выселенных станиц Воронцово-Дашковской (Аки-Юртовской), Тарской, Фельдмаршальской, Сунженской и Карабулакской.

   В следующем документе, подписанном 8 марта 1921 г. членом комиссии, представителем Ингушетии (очевидно, И.Г. Мальсаговым), говорится, что земельный фонд Назрановского округа в 1920 г. определялся в 163030 десятин земли разных угодий и, если исключить нагорные пастбища, то удобная земля для культур составит 132359 десятин. Таким образом, принимая весь земельный фонд в 132359 десятин и население, согласно переписи 1920 г., в 72179 человек обоего пола, душевой надел составлял 1,834 десятины10. Однако весь земельный фонд нельзя было считать вполне удобным, так как северная часть округа (свыше 40000 десятин) была безводна, если не считать несколько небольших источников (родников), находившихся в распоряжении селений Кескем, Пседах, Сагопш и колодцев в трех селениях Ачалуки.

   Далее, в случае переселения казачьих станиц Сунженской линии, земельный фонд округа должен был бы увеличиться за счет:
Южной части надела ст. Воздвиженской - 63000 дес.
Юртовского надела ст. Карабулакской - 12151 дес.
Юртовского надела ст. Троицкой - 20544 дес. (лес - 964 дес.)
Юртовского надела с. Нестеровской - 9203 дес.
Дополнительного надела ст. Нестеровской - 31116 дес. (лес - 916 дес.).
Западной части надела с. Ассиновской - 8500 дес. (лес - 3200?дес.).
4-х групп бывших частновладельческих участков, расположенных в районе вышеназванных наделов - 2374 дес.
   С поступлением этих земель должен был образоваться земельный фонд в 189533 десятины (без леса) и, следовательно, 2,626 десятины на душу. При населении Ингушении в 1920 г. 72179 человек обоего пола)11. Осетинский исполнительный комитет (С. Такоев) предъявил требования на земли станиц Змейской, Николаевской, Архонской, Ардонской (с хутором Ардонским) в количестве 53000 десятин и поселений Малой Кабарды - Муртазово, Бароково, Баташево, Исламово, Астемирово, Ахлово, Булатово и Хапцево - в размере 57964 десятины и (в Малой же Кабарде) частновладельческой земли в 20000 десятин, а всего 13900012.

   Таким образом, по мнению чеченцев и ингушей требовалось около 340000 десятин земли, которые можно было бы получить выселением казаков в Малую Кабарду.

   В силу сложившихся условий комиссия единогласно пришла к заключению, что работа ее закончена и что для выяснения мнения (горского населения и казачества) необходимо как можно скорее представить доклад Президиуму ВЦИК для принятия окончательного решения, так как положение горцев и выселенных казаков было весьма тяжелым.

   По возвращении В.И. Невского в Москву им был представлен во ВЦИК доклад "Земельный вопрос в Горской Советской Республике", исключая Кабарду и Северную Осетию, в котором подчеркивалось, что земельный фонд достаточен для населения как горских, так и казачьих масс (к тому времени число выселенных станиц достигло 11: в Чечне - Михайловская, Самашкниская, Закан-Юртовская, Ермоловская, Аки-Юртовская и Кохановская, в Ингушетии - Воронцово-Дашковская, Тарская, Фельдмаршальская, Сунженская и Карабулакская). Автор доклада задается вопросом: выгодно ли в экономическом отношении выселение казаков? На него у В.И. Невского был дан отрицательный ответ. Землевладельческое производство станиц было колоссально по сравнению с аулами. Садоводство, бахчеводство, огородничество, а главное - производство пшеницы - являлись основными занятиями казаков. Избыток хлеба, выбрасываемый на рынок в Горской Республике, шел главным образом из станиц Сунженского отдела. Этим избытком питались Грозный и Владикавказ, которым не хватало ежегодно примерно 300000 четвертей зерна, но как раз эти 300000 четвертей и давали станицы13.

   В.И. Невский пришел к выводу о том, что политика исполкомов Чечни и Ингушетии не являлась политикой бедноты, поскольку земля, отобранная у казаков, до горской бедноты в то время еще не дошла. На эти казачьи земли претендовали прежде всего зажиточные чеченцы и ингуши. Горцы пока не могли спуститься на равнину потому, что их хозяйство являлось скотоводческим и требовало горных пастбищ. Второй причиной было отсутствие инвентаря, без которого невозможно приступить к пахоте.

   Выселенное казачество само попало в ужасное положение. Было фактически изгнано огромное количество людей. По нашим подсчетам, только население выселенных станиц Тарской с хутором, Сунженской, Аки-Юртовской (Воронцово-Дашковская), Карабулакской, Михайловской, Самашкинской и Фельдмаршальской составило 19994 человека14. Это казачество разбрелось по различным местам, в том числе и по Пятигорскому отделу. Необходимо учитывать и то, что казакам давались голые участки, без жилищ и инвентаря. Часть людей вынуждена была побираться, чтобы не умереть с голоду; часть мужского населения уходила в разбойничьи банды, а часть возвращалась в родные станицы или находила приют в невыселенных станицах.

   В докладе В.И. Невского были сделаны следующие выводы:
"Земельный фонд Горской Республики так велик, что им можно удовлетворить не только нынешних жителей, но и пришлых переселенцев из Росси.
Для наделения безземельных и малоземельных горцев необходимо произвести уравнительное землепользование.
Для уничтожения чересполосицы, которая создана расположением казачьих станиц, поселить горцев рядом с казаками.
Для прекращения грабежей и создания условий мирной жизни необходимо начать немедленное, но и постепенное разоружение горцев.
Для борьбы с грабежами организовать смешанные отряды милиции из горской и казацкой бедноты.
Обязать круговой порукой за грабежи аулы и станицы и неуклонно налагать репрессии на те из них, которые укрывают грабителей...
Усилить политическую работу в аулах.
Выселение казаков приостановить"15.
   14 апреля 1921 г. Президиум ВЦИК принял постановление, в котором говорилось: "Земельную нужду горцев удовлетворить путем уплотнения казачьих станиц Горской Республики в порядке соглашения между казачьими исполкомами и исполкомами горцев (ингушей и чеченцев), обязав при этом горские исполкомы произвести правильное распределение среди горской бедноты земель как уплотненных, так и уже выселенных казаков".16

   Выселение части казачества и наделение землей малоземельных и безземельных горцев осуществилось. Но остались проблемы. В телеграмме заместителя председателя исполкома Грозного (фамилия отсутствует) председателю Горского ЦИК Эльдарханову от 13 мая 1921 г. говорится: "Выселенные казаки вновь заселяются в станицу Михайловскую. Переселенцы-чеченцы выезжают. Просим принять срочные меры"17. В станицу выехали Яаркомзем ГССР И. Датиев и представитель штаба Х Армии Соколов, которыми 18 мая 1921 г. совместно с председателем временного ревкома Д. Хархиевым был составлен протокол о положении переселенцев в казачьих станицах. В нем, в частности, говорится, что в станицу Михайловскую вселилось пока 400 дворов и медлительность эта объясняется тем, что чеченцы не верят в свою безопасность, поскольку их обстреливают казаки.

   В связи с этим пострадали полевые работы, которые осложнились недостатком сельскохозяйственного инвентаря, рабочего скота, семян и полным отсутствием косилок, уборочных машин.

   Через несколько дней, 26 мая 1921 г., особая контрольная комиссия Чеченского округа по заселению горцев в станицы докладывала председателю ЦИК Горской Республики Эльдарханову: "Заселение... происходит успешно и почти совершенно закончено". Однако из-за недостатка семян, земледельческих орудий и рабочего скота не были произведены запашки земли и посевов яровых хлебов в достаточном количестве. Во всех станицах осталось небольшое количество негодных к работе земледельческих и сельскохозяйственных орудий, а у переселенцев этих орудий инвентаря не имелось. Еще раньше все земледельческие и сельскохозяйственные исправные орудия, локомотивы, моторы были забраны в Грозный комбедхозом и дальнейшая судьба их неизвестна. Поэтому комиссия ходатайствовала перед наркомом земледелия И. Датиевым о передаче михайловским переселенцам озимых хлебов станицы с тем условием, чтобы после их уборки выделить определенный процент зерна республике. Комиссия также просила о передаче озимых хлебов переселенцам-горцам и других станиц - Самашкинской, Закан-Юртовской и Ермоловской на тех же условиях. По мнению комиссии, такая передача была крайне необходима, так как горская беднота явилась на места нового жительства совершенно без хлеба, в данное время решительно голодает, и если их не наделить хлебам из оставшихся озимых посевов, то все они будут обречены на верную голодную смерть18. Таким образом, выселив казаков, областная власть не смогла обеспечить нормального существования и переселенцев-горцев. Об этом говорят некоторые цифры, взятые из доклада особоуполномоченных и членов Горцика Хакиева и Белова от 12 октября 1921 г.: 1) В с. Ермоловском (имеется ввиду станица) из 391 дома заселены 200 домов, ими же запахано 320 десятин земли, из коих засеяно 260 десятин; 2) В с. Закан-Юрте (имеется ввиду бывшая станица Закан-Юртовская) из 496 домов заселено 428 домов, ими же запахано 205 десятин, из коих засеяно 100 десятин; 3) В с. Самашкинском - из 511 домов заселено 380 домов, засеяно около 400 десятин; 4) В с. Михайловском - из 485 домов заселено 460 домов, ими запахано более 700 десятин земли, из коих засеяно 350 десятин19. Для тех, кто более или менее знаком с сельским хозяйством, ясно, что количество засеянных десятин было явно недостаточно для обеспечения хлебом будущего урожая всего населения.

   Таким образом, мы можем сделать некоторые выводы. Вопрос о земле являлся самым важным и острым для населения. И особую сложность он представлял в районах, населенных казачеством. Безусловно, казаки владели большим количеством удобной земли, нежели коренное население, и оно должно было получить часть земли. Размеры излишков земли у казаков Сунженского отдела позволяли наделить ею горцев по уравнительному принципу. Руководители Терской области (а затем и Горской Республики) мягко говоря, совершили ошибку, выселив часть казачества, и создали сложную проблему. Выселенные казаки сами оказались в крайне тяжелом положении. Не менее сложной оказалась создавшаяся ситуация и для горцев переселенцев, не имевших в достаточном количестве инвентаря и зерна для посевов. В результате эти земли определенное время были исключены из производственного цикла (не говоря уже о людях).

ПРИМЕЧАНИЯ

Революционные комитеты Терской области в борьбе за восстановление и упрочнение Советской власти (октябрь 1919г. - август 1920 г.) // Сборник документов и материалов. Сухуми, 1971. С. 196-198.
Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ) Ф. 1235. ОП. 95, Д. 518, Л. 5-9.
Там же, л. 9.
Там же, л. 280.
Там же, л. 31.
Там же, л. 14.
Там же, л. 37.
Там же, л. 396.
Там же,л.77-78.
Там же, л. 10.
В отношении численности населения Назрановского округа 1920 г встречаются разные цифры. Так, в "Списке населенных мест Горской Советской социалистической Республики" (Владикавказ, 1923. С. 29) в нем проживало 66744 человека.
ГАРФ. ф. 1235, on. 95, д. 517, л. 79.
Там же, л. 283.
Список населенных мест Терской области (по данным к 1 июля 1914г.) Владикавказ, 1915. С. 129-169
ГАРФ. ф. 1235, on. 95, д. 517, л. 285.
Восстановительный период в Северной Осетии: Сборник документов. Орджоникидзе, 1965. С. 38.
Центральный государственный архив Северной Осетии-Алании (ЦГА СО-А). ф. 1849, on. 7, д. 19, л. 7.
Там же, л. 19.
Там же, л. 24.

0

7

Из информационной сводки Притеречного окрисполкома «О ходе коллективизации и подготовке к весеннее-посевной кампании Притеречного округа С.О.А.О.»
Информация о политическом настроении населения.
2 марта 1930 г.

Настроение населения: Как уже отмечено, что в основном батрачество, беднота и середняк за колхоз (за исключением ст. Архонской). Но агитация кулака и остатков контр-революции в скрытой форме все еще в условиях округа сильна. Немалую роль в этом играет и религия, как основной придаток кулачества. Последняя совместно с кулаком пускает нелепые слухи, как-то в ст. Архонской, частично в Николаевской, конечно и др. (меньше это в Ардонской) о том, что скоро конец света, кладут печати скоту (контрактация), скоро будут людям класть эти печати, следовательно, они пойдут в ад.
Выселенных кулаков квалифицируют как мучеников за грехи всех, а колхозы - это ад, где все вошедшие в него теряют уже свою христианскую душу, не говоря уже о обеяле, о неимении в колхозах жен и т.п. Ну и, наконец, кулачество дошло до того, что в ст. Архонской якобы появился черт и др. Слухи эти распространяются главным образом закоренелой религиозной станицей Округа - Архонской. Появляются также другие формы борьбы с социализмом - это организация работы под видом сектантства (ст. Ардонская). Гр. Лабойко Михаил Тихонович, крепкий середняк созывает у себя совещания и на основе евангелия агитирует против колхозов. Наконец последнее это то, что сейчас кулацкие семьи, и семьи изъятых органами ГПУ все время снуют по станице (это везде) и своим плачем собирают характеристики о том, что все это делается напрасно и они не виновны.
Еще пример: в ст. Николаевской кулаки и семьи офицеров ходят по семьям красных партизан ватагой и под старым влиянием вынуждают их давать свои подписи о том, что они хорошие люди и т.д. В общем, нужно отметить, что пребывание кулака сейчас является тормозом в деле проведения коллективизации, ибо каждый час его жизни теперь вводит известный разлад среди бедноты и особенно середняка (надо поторопиться с переселением кулацких хозяйств, т.к. таковые являются основным тормозом в деле перестройки сельского хозяйства на базе сплошной коллективизации).
Заведующий орготделом ОИКа Савицкий

ЦГА РСО-А. Ф.Р.51 Оп.1. Д.57. Л.121.

0

8

1930 год. Письмо опубликовано в казачьей прессе за рубежом.
"Вы нас укоряете, что мы не пишем Вам писем, но как мы были бы рады с Вами переписываться, да невозможно. Вы, наверное, слышали, что нас выслали в 22-м году: станицы Ермоловскую, Романовскую, Самашкинскую и Михайловскую. Нас рассеяли по белому свету, кто куда смог, - к ингушам, чеченцам, осетинам, грузинам - так что сейчас мы, родные, не видимся друг с другом. я и К. были взяты от мамы и увезены в соседние станицы, а мама и тётя - в Ставропольскую губернию.
Вашу семью в 23-м году угнали и 10 декабря ночью за г. Грозным расстреляли всех шестерых, только С. убили прямо на улице. Утром весь Ваш двор растаскивали - дом взорвали, сараи, амбары и ворота отдали чеченцам. Сады начали рубить и корчевать, курорт жечь... Когда выселяли, тогда мы Вам писали, что многие умерли - это расстреляли.
Нашу станицу разделили на три категории. "Белые"- мужской пол был расстрелян, а женщины и дети рассеяны, где и как могли спасаться. Вторая категория - "красные"- были выселены, но не тронуты. И третья - "коммунисты". Включённым в первую категорию никому ничего не давали, "красным" давали на семью одну подводу, на которую можно было брать всё, что желали, а "коммунисты" имели право забрать всё движимое имущество.
Дворы всей станицы поступили чеченцам и ингушам, которые задрались за наше добро между собою, советам набили морду хорошо. Сейчас мы находимся на очень плохом учёте, называют "белая сволочь", но надо терпеть. Тётя за Вас сидела два с половиной года в тюрьме - там распоряжаются ингуши.
Вы лучше денег не присылайте, а то их получает колхоз, а мы лишь расписываемся. Наши выселенные служат в пехоте и очень мало возвращаются домой - все говорят, что умер. Я уже забыла казачью форму".

0

9

1929 год. Письмо опубликовано в казачьей прессе за рубежом.
С Терека.
"Ни мужики, ни казаки, ни служащие не хотят быть коммунистами, и наверное, к социализму их можно притянуть только верёвкой, если она выдержит и не оборвётся. Все ждут переворота... На днях даже казаки в станицах Зольской и Горячеводской начали почти восстание. Раскрыт был заговор, поарестовали человек 200, и конечно, с ними расправятся умело, а остальные, несмотря на зиму, захватили оружие и поуходили в горы.
В общем, у нас в данный момент, можно сказать мирной обстановки нет. Народ живёт как-то на нервах и в ожидании ещё худшего, а вся армия на военном положении. Мы и сами не знаем, что происходит в нашем Союзе. Среди казаков и мужиков только ходят слухи. Хотя у нас у допущена самокритика, но при этом говорит опасно - сочтут за контрреволюционеров, а потому все молчат".

0

10

1932 год. Письмо опубликовано в казачьей прессе за рубежом.
С Терека.
"Дорогой Ф.И., письмо Ваше получили, за что очень Вам благодарны. Вашему сообщению и Вашим словам мы очень рады.
Вы обижаетесь, что мы не пишем, - нам теперь не до писем. Уже, можно сказать, подошёл конец, жить нечем, тем боле хлеба нет. На станциях люди часто ложатся под поезд, другие взбираются на высокую ветку (внизу ПРИМЕЧАНИЕ-дерево) - и оттуда вниз головой, а то просто бросаются с мостов. через голод мука страшная, а пуд хлеба стоит 130 руб., мяса же не увидишь, потому у кого даже есть курица, так её нечем кормить.
Половина станицы разорена совершенно, а люди многие сосланы на Урал, можно сказать, самые примерные хлеборобы. Подворья их растащены. К. бондарем на Урале, Д. тоже где-то, А. З. в Закаспии, а я удрал со своими в Н., где работаю на заводе. А в станице ни в коем случае жить нельзя, тут хоть кукурузы больше. Даже с Украины народ хлынул сыда.
Ты обижаешься, Ф. И., что тёща не отвечает тебе о своих. Она как получит оттуда письма, так скоре их уносит со двора, очень боится. Твою карточку тоже прислала мне, а то строго преследуют за это.
Народ весь худой, бледный - на кого ни глянь. Многие из наших покончили жизнь в Пятигорске. Под Машуком, напр., невинно погибли И. и С., П. и Ч., И. Ф. К., И. К., С. Н., В. М., В. и Е., М. Д., М. В., а в станице сейчас живут вдовы да самая шантрапа. Станицей правит сейчас Н., а тётка твоя - активная работница, получила красную повязку. Работаем, как моторы, без отдыха, а питаемся больше воздухом да водой. С тем и до свидания.
Затем передай привет всем станичникам. Желаю им много, много здоровья".

0

11

1932 год. Письмо опубликовано в казачьей прессе за рубежом.
С северного Кавказа.
"Хотя и невозможно сосчитать, но по глазомеру приблизительно везут на север народа раза в полтора больше прошлогоднего. В прошлом году везли под тем предлогом, что кулака, теперь же больше всего за несдачу хлеба, а также за неплатёж налогов, ещё везут родственников восставших. Если в станице или хуторе есть восставшие, то забирают всю родню, и кумовьёв, и сватов. Десятого к стенке, а остальных везут.
До холодов держали в страхе и заставляли пахать, сеять и убирать, а когда выпал снег, стали народ увозить. Заложников выпустили по домам, но им сказали, что если что-нибудь случится с теми, за кого их держали под залогом, то они ответят своею жизнью. Так рассказывают те, которые сами добровольно уезжали, побросав свои хаты и пожитки. Говорят, что стало опасно существовать в своём хозяйстве. колхозы тоже ни от каких неприятностей не защищают. таких, которые уезжают, мало, хотя к Ростову едут меньше - больше, надо полагать, пробираются на Грозный и Петровск.
С севера же через Ростов и Тихорецкую едет много народа под валом рабочих. Есть, которые по командировкам, но есть и самотёком, но такие, что возле них лишнего слова нельзя сказать, - все у них контрреволюция. Народ это такой, который едет будто против контрреволюции, но казаки считают, что истинная цель - захватить кубанские и ставропольские земли, выгоняя и уничтожая старых жителей, а сами сажаясь на их место. так как у них если не партийный билет в кармане, то сотрудницкая карточка, и от власти им полная поддержка, но старые жители ничего против них не могут. Народ считает так, что это будущие помещики едут, а советская власть не разбирая дела, помогает им истреблять и выгонять тех, кто честно на земле трудился..."

Именно в этом году моя бабушку Марию Михайловну Тарасенко из ст. Старовеличковской, мать упросила погрузить на товарный поезд. Приехав в Грозный она, опухшая от голода едва прошла несколько сот метров от вокзала до казачьего майдана в бывшей ст. Грозненской, где жила её родная тётя - жена красного командира. С порога она увидела богато накрытый стол, несколько комиссарских семей что-то праздновали, не обращая внимания на сотни умирающих вокруг людей. Тётка выходила её и через два года вышла замуж за кубанского казака Михаила Матвеевича с боем вышедшего из окруженного коммунистами хутора Надзорного. С 1933 года и до середины 90-х годов проживали в с. Правобережном (совхоз №4, напротив ст. Калиновской), где вырастили четверых сыновей.
Интересно, не потомки ли тех борцов с "контрреволюцией" принимали 13 мая с. г. в Новочеркасске главного коммуниста страны в казаки?

0

12

1933 год. Письмо опубликовано в казачьей прессе за рубежом.
Это письмо из станицы К. Кубанского войска сообщил В.Ф. (Франция).
"В казачьих краях всё тревожнее. Население голодает. Русские пришельцы (переселенцы из России - прим. редактора) покидают наши края. Почти все железнодорожные станции переполнены обратными переселенцами. Снова ездят на крышах вагонов.
По железной дороге от Кавказской на юго-восток (на Кубани и на Тереке) ходят бронепоезда, так как партизаны рискуют нападать на железнодорожные станции, разбивают продовольственные склады, бьют коммунистов. Под Армавиром был недавно обстрелян поезд, в котором ехало коммунистическое начальство. Недалеко от Кавказской часто разбирают рельсы (особенно в сторону Тихорецкой). Один раз даже разобрали небольшой мост.
На Кубани после выселения трёх станиц население ещё более озлобилось против оккупантской власти. Очень часто происшествия со стрельбой. На днях под Усть-Лабинской был убит ревизор, приехавший из Краснодара и ехавший на лошадях.
Самочувствие сов. власти очень неспокойное, у казаков же озлобленно-приподнятое. И на Кубани, и на Тереке казаки убеждены в скором конце теперешней власти, проявившей, особенно в последнее время, полную бесхозяйственность".

Обратите внимание, что казаки-современники характеризуют навязанный им режим, как оккупационный, держащийся на грубой военной силе (бронепоезда), с которым вступили в партизанскую войну.

0

13

1934 год. Письмо опубликовано в казачьей прессе за рубежом.
Адресат не указан, но видимо речь идёт об одной из станиц ТКВ, Сунженского или Владикавказского полков.
"С начала 1931 года и до настоящего времени я живу в Грузии. О причине сам можешь догадаться. Таких, как я, здесь чуть ли не полстаницы. Семья К. вся здесь, как много и других семейств.
О положении нашего хутора можешь догадаться сам. От него не осталось и потрохов - начиная от хаты Ш. и кончая хатой Г., сплошные пустые места. И. Ш. и его жена умерли в Ставропольской губернии. Кум Г. живёт со своим семейством на Урале. Мария умерла, Дуня умерла ещё в Тифлисе.
Твоё семейство живёт пока в станице, а А. - со мной в Грузии. Его хата отошла в станичный совет...
В общем, как видишь всё хорошо. Если хочешь, чтобы я описал тебе всё, пришли мне буквы на тарабарском наречии (тайные знаки - прим. редактора). Только пиши не прямо мне, а домой - мне перешлют. Хата моя на колёсах, сегодня тут, а завтра в другом месте."

0

14

Депортации и Гражданская война в Терской области (1918-1920)

Стихийным полигоном осуществления первых советских депортаций стал Северный Кавказ, что было во многом предопределено ясно обозначившимся жестким противостоянием "белого" казачества, крестьян и союзных им осетин, с одной стороны, и "красного казачества" вместе с вайнахской безземельной беднотой, с другой1: при этом вайнахи, благодаря союзу с большевиками, рассчитывали осуществить передел земель в свою пользу. Наивность этого расчета проявилась много позднее, в 1944 году, когда они сами целиком и полностью были депортированы, но поначалу все складывалось именно по вайнахскому сценарию.

С падением в 1917 году центральной имперской власти на пространстве от Сунжи до Сулака между ингушами и чеченцами, с одной стороны, и казаками (часто совместно с "союзными" им осетинами), с другой, завязалась и разыгралась упорнейшая и многокровная геополитической борьба. Каковы бы ни были главные актеры Гражданской войны на Северном Кавказе - Терско-Казачье ли правительство Г. Бичерахова, Горское ли правительство Т. Чермоева-Г. Коцева, Красная ли или Белая армия, или даже эмират Узуна-Хаджи, вайнахско-казачье противостояние неизменно пребывало одной из главных пружин Гражданской войны в Терской области.

Атакующей стороной на сей раз выступали вайнахи, лелеявшие своеобразный реванш за поражение Шамиля и стремившиеся вытеснить сунженских, терских и гребенских казаков из общего ареала проживания.

Прологом к насильственному переселению казаков были налеты на их станицы. Пожалуй, первым по времени "ходом" горцев стало уничтожение ингушами станицы Фельдмаршальской в ноябре 1917 года2. В январе 1918 года очередное обострение казаче-ингушских отношений привело к фактическому захвату и ограблению ингушами правобережной части Владикавказа, а в марте боевые действия между осетинами из Ольгинского и ингушами из Базоркино закончились погромом ингушами осетинского селения Батакоюрт3.

Аналогичные "ходы" делались чеченцами несколько восточнее: еще в 1917 году они приступили к систематическим и разорительным набегам на немецкие колонии, русские экономии, хутора, села, слободы и даже железнодорожные станции Хасавюртовского и смежных с ним округов. В результате нападений 29 и 30 декабря 1917 года на станицы Кахановскую и Ильинскую последние были до основания разорены и сожжены. В январе 1918 года та же участь постигла и саму слободу Хасавюрт, а в сентябре 1919 года - станицу Александрийскую4.

Ясно, что комфорта от совместного проживания с горцами ни у немецких колонистов, ни у русских крестьян, ни даже у привычных с ними биться казаков не возникало, а возникало мощное желание плюнуть на все и уехать5. Всяческое культивирование этого желания и стало стратегией "дерусификации" края, которую и инстинктивно, и осознанно - играя на противоречиях казачества и советской власти - проводили горцы.

Решающие и роковые для казачества события произошли в 1918 году.

В феврале 1918 года в Моздоке под председательством осетинского инженера Георгия Федоровича Бичерахова (в прошлом меньшевика) состоялся первый Казаче-крестьянский съезд Терской области. В марте же 1918 года на Тереке установилась советская власть, и в апреле-мае во Владикавказе состоялся съезд Советов Терской области. Этот съезд принял первое после революции депортационное решение политической проблемы: плановому переселению подлежали четыре станицы - Тарская, Сунженская, Воронцово-Дашковская и Фельдмаршальская. Станицы и относящиеся к ним земли передавались ингушской бедноте6.

Второй съезд Советов Терской области, прошедший в Моздоке с 3 по 6 июля7, объявил о создании Временного Терского народного правительства8, то есть поднял фактический мятеж против большевиков. Собранная Бичераховым армия насчитывала 12 тысяч штыков, но отличалась крайне слабою дисциплиной.

Еще в июне 1918 года казаки-бичераховцы обменялись "любезностями" с ингушами, напав на аул Бартабос (ингуши, в свою очередь, напали на станицу Тарскую)9. В августе же бичераховцы открыто выступили против советской власти: 10 августа 1918 года казачий отряд полковника Соколова вместе с осетинами напали на Владикавказ и выбили оттуда большевиков, после чего начали грабить ингушей - в самом городе и в близлежащих хуторах. В военном отношении этот налет был чистой авантюрой10. После восьмидневных боев - город был вторично взят большевиками и союзными им ингушами: начались расстрелы казачьих офицеров и погромы - на сей раз осетинские.

Дорого пришлось заплатить за это поражение рядовым казакам: еще до взятия Владикавказа ингуши под руководством Вассан-Гирея Джабагиева уничтожили Тарский хутор и обложили станицы Сунженскую, Тарскую и Акки-Юртовскую (Воронцово-Дашковскую)11. Станицам был предъявлен ультиматум о сдаче оружия и о выселении (в двухдневный срок!) за Терек. В обмен на гарантии личной и имущественной неприкосновенности станицы его приняли, и их выселение за Терек (в Моздок, а также в Архонскую, Ардонскую и некоторые другие станицы) вскоре стало свершившимся фактом12. Всего переселению подлежало 1781 семья, или 10255 человек13. Казачьи земли при этом оставлялись без компенсации, компенсации же - в размере 120 миллионов рублей - подлежали лишь постройки, инвентарь, скот и урожай 1918 года14.

Юридической основой депортации стали постановления 3-го областного съезда Терской области и Грозненского народного суда15. В конце 1918 года при СНК была создана Комиссия по переселению казачьих станиц, призванная заниматься, в том числе, и "…приведением в известность имущества, оставленного ингушам"16.

Станичники Тарской, отрицая свое участие в захвате Владикавказа и одновременно изнемогая от грабежей и убийств, сами обратились в начале декабря 1918 года к 5-му Съезду народов Терека с просьбой переселить их на один из участков Пятигорского отдела17. Что касается Фельдмаршальской, то ее станичный круг обратился в ноябре-декабре 1918 года к Терскому народному съезду с аналогичной просьбой - "…переселить станицу, укоренить ее где-либо навсегда, т.к. мы с 16 февраля 1917 года не имеем своего убежища. Со дня погрома станицы Фельдмаршальской мы терпим нужду в одежде, белье, обуви и жилом помещении, помещаемся по квартирам по станицам: Нестеровской, Ассиновской, Троицкой, Ольгинской, Михайловской и других местах… Были захвачены у нас с землей посевы…"18.

Показательно (хотя и поразительно), что соседние станицы (Карабулахская, Слепцовская) ничем не пришли на помощь казакам из выселяемых станиц. Это дало современнику право с горечью утверждать, что отныне "…казачество бессильно, что его, казачества, нет, а есть отдельные станицы"19.

Против казачьей ссылки выступили одни осетины: так, 5 декабря 1918 года на 5-м Съезде народов Терека, их делегат С. Такоев высказался решительно против предложения ингушей об "уничтожения чересполосицы", то есть дальнейшего выселения казаков: "Разве для того, чтобы наградить их землей, необходимо лишить земли других трудовых хлеборобов?.. Чем же виновато трудовое казачье население, что его, хотя бы и в стратегических целях, поселили здесь?.. Тот, кто требует уничтожения чересполосицы, тот, несомненно, имеет какую-то заднюю мысль"20.

В докладе, произнесенном 25 сентября на Чрезвычайном Казачье-Крестьянском съезде в Моздоке, член Терского правительства Григорий Абрамович Вертепов попытался эту "заднюю мысль" сформулировать. Он обратил внимание на ту - историческую и даже геополитическую - логику и последовательность, которая просматривается в нападениях горцев (и прежде всего ингушей) на русских крестьян и казаков. После революции ингуши, никогда не слышавшие о геополитике, проявили невероятное, по-своему гениальное социальное и геополитическое чутье: "Ингушетия, которая не имела своей государственности, но которая стоит у волшебного ключа, который отмыкает и замыкает двери Кавказа, обратила свое внимание на этот ключ. Ключ этот - город Владикавказ. И вот, "чтобы прочно овладеть им", протянулась Владикавказская линия. Кто владеет Владикавказом, тот владеет Терской областью. <…> Подступы к этому ключу против ингушей ограждали казачьи станицы и их нужно было убрать. Проведение закона о социализации земли нужно было ингушам для уничтожения чересполосицы не на аграрной почве, а на политической. Ингуши всегда учитывали важность обладания подступами к Владикавкакзу: когда была переселена Галашевская станица, ингуши немедленно арендовали у Войска эту землю и поселили там ряд хуторов. С другой стороны Владикавказа в Длинной долине ими был поселен хутор "Длинная долина". С начала революции ингуши усиленно стали беспокоить Тарскую и Сунженскую станицы, чтобы не дать им мирной жизни, и таким образом принудить их уйти. Далее, учитывая важность этого, ингуши первые заняли осетинскую сторону Военно-Грузинской дороги. Когда Владикавказская операция показала, что казачество бессильно, что его, казачества, нет, а есть отдельные станицы, тогда ингуши решили, что настал момент открыть себе дорогу к волшебному ключу - Владикавказу. Вот причина выселения трех станиц. Так проводится план освобождения от влияния русской культуры, и, с падением Сунжи, уничтожилось влияние на Владикавказ. …"21. Или, как заметил на том же съезде Г. Бичерахов: "Ингуши поддерживали большевиков, чтобы при их помощи выполнить свою национальную задачу уничтожения чересполосицы и на округленной территории усиления своей мощи"22.

24 января 1919 года ЦК РКП(б) - уже на всероссийском уровне - принял Директиву о расказачивании, одним из способов которого явилось и принудительное переселение. Еще в марте 1919 года начальник Отдела гражданского управления Донбюро С.И. Сырцов требовал направить на принудительные работы в Воронежскую губернию и др. районы всех казаков-мужчин от 18 до 55 лет. Одновременно планировалось - и даже велось! - принудительное переселение на Дон крестьян из Центральной России: в апреле 1919 года в Донскую область прибыли первые 700 переселенцев из Тверской, Череповецкой и Олонецкой губерний, по всей видимости, поголовно истребленные белоказаками23.

Воцарение в феврале 1919 года на Тереке белых (на целый год) позволило изгнанным казакам возвратиться в июле 1919 года в свои родные и брошенные станицы24.

Но уже в марте 1920 года, в связи с окончательным разгромом белых на Северном Кавказе, большевики с удовольствием вернулись к политике расказачивания и депортации казаков, нашедшей себе стойкого приверженца в лице С.Орджоникидзе. В знак "признательности" за поддержку горцев в борьбе с Добровольческой армией, Кавказское Бюро ВКП(б) и Политбюро ЦК ВКП(б) в Москве постановили наделить горцев землей, "не останавливаясь перед выселением станиц"25. Тогда же была создана и Комиссия по переселению казаков, аналогичная Комиссии по переселению станиц образца 1918 года26.

Первыми, кого стали выселять в ответ на выступления против советской власти, не могли не быть все те же самые терские казаки. 17 апреля 1920 года всех жителей трех равнинных станиц - Сунженской, Воронцово-Дашковской и Тарской (а также, по-видимому, Тарского хутора) - выселили вновь, ссылаясь при этом на вердикты 1918 года27. Сюда же фактически следует добавить и жителей станицы Фельдмаршальской, сохранивших права на землю, но фактически так и не вернувшихся в нее после погрома28.

Эта депортация производилась, по настоянию С. Орджоникидзе, ускоренным порядком29. Для изыскания земельных участков в Пятигорском отделе (в районах Минеральных Вод и по рекам Кума и Подкумок) Владикавказский ревком направил специальную комиссию. Казакам, из страха голодной смерти просивших разрешения убрать озимые урожая 1920 года и остаться еще на год для посевной, уборки яровых и подготовки к переезду, было в этом решительно отказано, как, например, станичникам Закан-Юртовской или Тарской30. Жителей тех районов, куда их вселили, обстоятельства данной депортации приводили в немалое антисоветское возбуждение31.

Интересно, что репрессиям подверглись не только белые, но и красные казаки: из 9000 депортированных семей только 1500, или каждая шестая, рассматривались как "по-настоящему контрреволюционные"32.

В сентябре 1920 года, узнав из оперативной сводки о занятии станицы Нестеровской белыми бандами при активной поддержке станичников, Орджоникидзе распорядился Нестеровскую и каждую следующую восставшую станицу выселить33. В октябре 1920 года, по приказу Г.К. Орджоникидзе (члена Реввоенсовета Кавказского фронта), та же участь - "выселение военным порядком" - постигла жителей пяти других восставших станиц - Ермоловской, Романовской, Самашкинской, Михайловской и Калиновской34. Выселяли в Донбасс и на Север Европейской части (в частности, в Архангельскую область), причем не всех, а лишь мужчин и женщин в возрасте от 18 до 50 лет (остальных переселяли тоже, но, вероятно, несколько позже и сравнительно недалеко - в хутора и другие станицы в радиусе не ближе 50 км от прежнего места проживания). В общей сложности осенью 1920 года выселили также около 9 тысяч семей (или, примерно, 45 тысяч человек)35. Самовольное возвращение выселенных казаков пресекалось36.

Освободившийся земельный фонд (около 98 тысяч десятин пашни) был передан нагорной ингушской и чеченской бедноте37, что лишь отчасти способствовало переселению на равнину именно "безземельных горцев". При этом вселение горцев не было таким же стремительным и решительным, как выселение казаков.

О том, что главной политической целью было не наказание казаков, а поощрение горцев свидетельствует телеграмма Сталина Ленину о положении на Северном Кавказе от 30 октября 1920 года: "Выселено в военном порядке пять станиц. Недавнее восстание казаков дало подходящий повод и облегчило выселение, земля поступила в распоряжение чеченцев…"38.

Такого рода "земельная реформа" сделала горцев - на долгое время, но не навсегда - опорой режима в регионе. Режима, но не порядка, так как после выселения казаков в округе резко усилился бандитизм39. К тому же это никак не помешало части из них (прежде всего проживающим собственно в горах) еще долгие годы подымать с завидной регулярностью против советской власти восстания и мятежи.

В итоге некогда компактный ареал проживания русских на Кавказе был окончательно разорван. Позднее были ликвидированы и сами казачьи округа (Сунженский, Казачий, Зеленчукский и Ардонский) как административные единицы, а для снятия напряженности между осетинами и ингушами оба народа были объединены в составе Горской республики, провозглашенной в ноябре 1920 года и образованной 16 апреля 1921 года.

Весьма примечательно, что уже тогда, в самые первые советские депортации, в ходу уже были и топонимические репрессии. Если станица не разрушалась, а просто высылалась, то ей присваивался статус аула и давалось новое название. Например, по Назрановскому округу: станица Сунженская была переименована в аул Акки-Юрт, Воронцовско-Дашковская - в Таузен-Юрт, Тарская - в Ангушт, Тарский хутор - в Шолхи, Фельдмаршальская - в Алхасте (по Чеченскому округу: станицу Михайловскую переименовали в аул Асланбек, Самашкинскую - в Самашки, Романовскую - в Закан-Юрт, Ермоловскую - в Алхан-Юрт)40.

0

15

Слова атамана Краснова в отношении украинцев и казачьих земель Донецкого басейна (сказанные в 1918 году) оказались пророческими.
Теперь украинская власть благодаря коммунякам оказалась оккупантом казачьих земель ВВД (Луганский и Тагаронрогский отдел ВВД) и устраивает геноцид казаков на казачьей земле как когда то бальшевики в начале 20 века.
http://sg.uploads.ru/t/7pxz0.jpg

0

16

Шифровка из Грозного вх.№ 1213/ш отпр. 23-20 10.7.1937
Запрос Егорова на лимиты по ЧИАССР на расстрелы (1.417) и высылку (1.256) Кулаками явно названы русские и казаки. Подписи: Сталин, Молотов, Каганович, Жданов, Ворошилов +за: Калинин, Чубарь, Микоян

http://s9.uploads.ru/t/9Rv0t.jpg

0

17

1930.03.01
Штаб СКВО доложил, что с 5.02 по 1.03.1930 г. по Северо-Кавказскому краю было "изъято" 26 261 человек, в большинстве - казаков.

0


Вы здесь » Гребенские казаки » Геноцид Терского казачества » Геноцид казачества начала 20 века


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC