Гребенские казаки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гребенские казаки » культура гребенского казачества » СИСТЕМА САМОУПРАВЛЕНИЯ ГРЕБЕНСКОГО КАЗАЧЕСТВА


СИСТЕМА САМОУПРАВЛЕНИЯ ГРЕБЕНСКОГО КАЗАЧЕСТВА

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

СИСТЕМА САМОУПРАВЛЕНИЯ У ГРЕБЕНСКОГО КАЗАЧЕСТВА

В ХVIII-ХIХ вв. // Государственная власть и самоуправление: взаимоотношения и проблемы. - Ставрополь, 2003, с.6-12.

Первые сведения о гребенских казаках встречаются в письменных источниках с ХVII в. Тогда они проживали на правобережье Терека и лишь изредка привлекались терскими воеводами на службу. Один из первых исследователей гребенцов И.Д.Попко достаточно подробно охарактеризовал т.н. вольный период их истории (1). В начале ХVIII в. гребенские казаки под давлением переселявшихся на равнину горцев были вынуждены уйти на Терское левобережье (основали здесь 5 станиц), где их жизнь постепенно подпадала под контроль российских властей.

3 марта 1721 г. Гребенское войско перешло в ведение Государственной Военной коллегии с ближайшим подчинением Астраханскому губернатору, а затем и коменданту Кизлярской крепости. Все мужское население теперь считалось бессрочно служащим. И если ранее власти на Тереке обращались к казакам с просьбами о «вспоможении», а они «учиняли меж себя совет», то есть собирались на круг и решали, откликнуться ли им на призыв российского государства или нет, то в начале ХVIII в. следовали приказы, которые подлежали безусловному выполнению (2, с.52). На этом этапе (с начала и до конца ХVIII века) постепенно определялись обязанности казаков и в то же время размеры постоянного жалования (как в деньгах, так и продуктах), которое государство выплачивало им за службу. По словам В.А.Потто, «гребенские казаки начинают жить общею жизнию с государством, принимающим на себя заботы об их материальных и нравственных нуждах» (3, с.17). Правительство в тот период еще не посягало на казачье самоуправление. Однако такое положение не могло продолжаться долго.

В 1744 году Астраханский губернатор докладывал, что «оные гребенские, хотя и могут из всех казаков за лучших воинов почитаться, только от того, что атаманов погодно переменяют и старших против прочих не имеют, в великом беспорядке находятся». Посланный к гребенцам бригадир Кольцов так и не смог найти достойную кандидатуру атамана, угодную царской администрации. Его ужаснуло то, что «атаману никакого почтения и страха казаки не имеют», каждый считает себя вольным и независимым (2, с.65). Войсковой круг, где все совершеннолетние казаки имели право голоса, вершил суд, избирал должностных лиц на годичный срок: войскового атамана, есаула, хорунжего. Совет старшин составлялся из наиболее уважаемых казаков. Общественное устройство городков было сходно с войсковым. По преданиям, записанным в середине ХIХ века, гребенцы ранее все «дела решали общим советом. Для этого казаки собирались по заклику на станичный сбор. Большинством голосов решалось обыкновенно всякое предложение станичного атамана, который лично не имел особенной власти, но был только блюстителем порядка, каждый казак считал себя участником общего дела, имел полный голос, и потому станичные сборы были очень шумны, а нередко происходили на них и ссоры» (4, л.6 об.).

Правительство попыталось ликвидировать подобное «самоуправство» путем слияния гребенцов с уже покорными правительству терско-семейными казаками. В 1745 г. по Указу Елизаветы Петровны было решено соединить Гребенское и Терско-Семейное войска и выбрать на кругу общевойскового несменяемого атамана в присутствии Кизлярского коменданта. Станичные атаманы, есаулы, сотники, писари, хорунжие по-прежнему должны были избираться на один год. С 1746 г. атаман и старшины объединенного войска стали утверждаться Военной коллегией. Войсковой атаман наделялся неограниченными полномочиями «под страхом за противные поступки жестокого истязания» (2, с.68-69). Он должен был вершить суд, хотя и при  участии казачьего круга, и о важных делах доносить в Военную коллегию. Таким образом, был сделан первый шаг по осуществлению контроля за казачьим самоуправлением. Однако постоянная борьба за «атаманство», которая велась в объединенном войске, заставила правительство в 1754 г.  разделить войска. Гребенцы, хотя и временно, отстояли свое право на войсковое самоуправление.

Хотя выборы главы войска вновь происходили погодно, гребенские атаманы находились на своей должности фактически пожизненно. Как писал современник, их уже волновали чины, почести и прочие выгоды (см.: 2, с.88-89). Приручение казачьей верхушки, таким образом, шло достаточно успешно. Примечательно, что во второй половине ХVIII века атаманами Гребенского войска оставались представители одной семьи Ивановых (дед, его сын и внук).

В 1819 г. генерал А.П.Ермолов, пользуясь напряженной военной обстановкой на Северном Кавказе, отменил в Гребенском войске выборные должности войскового атамана, есаула, знаменщика и дьяка. Командиром войска, которое получило устройство полка, был назначен ротмистр Е.П.Ефимович. «С этого времени начинается настоящий перелом в правах и образе жизни гребенских казаков» (4, л.8). По мнению А.П.Ермолова, необходимость указанной меры диктовалась тем, что постоянно на казачьих кругах возникали распри и драки, происходили имущественные захваты и самовольство, казаки злоупотребляли «правом убежища для людей беглых и часто вредных», слабо уважали выборные власти, да и выбирали далеко не лучших. Командующий Кавказским корпусом решил покончить с этим «беспорядком» (5, с.6-7). Таким образом, в начале ХIХ века прежним принципам самоуправления был нанесен сильнейший удар.

Помимо общевойсковых правил, которыми должны были руководствоваться казаки, командир  гребенцов Е.П.Ефимович разработал и в 1820 году  издал «Постановления для Гребенского казачьего войска, которыми станичные начальники и сотенные командиры во всякое время должны руководствоваться» (см.: 1, с.430-436; 6, с.25-30; 7, с.84-88).

Здесь впервые было подробно рассмотрено управление на базе низшего звена - станицы. Для решения дел устанавливались три инстанции: станичный начальник,  сход, суд выборных почетных стариков. В сходах могли участвовать все, но право голоса предоставлялось офицерам и тем казакам, которые отличались трезвостью и безупречным поведением. Кричать, говорить одновременно строго запрещалось, вплоть до ареста. Суд почетных стариков состоял из 6-8 отставных казаков в возрасте не моложе 35 лет и прослуживших не менее 12 лет. Суд собирался по предложению начальника станицы  и разбирал иски и ссоры, по которым не было принято решение на станичных сходах.

Недовольные имели право обращаться к командиру войска, который мог при необходимости отстранить станичных начальников и почетных стариков от должности. Его власть становилась, по сути, неограниченной, особенно после 1849 г., когда казакам было строжайше запрещено обращаться в следующие инстанции, минуя своих командиров (8, с.50). «Постановления» регламентировали наказания и даже брачные отношения, что ставило под административный контроль не только общественную, но и личную жизнь гребенцов. Таким образом, станичное самоуправление было серьезно ограничено.

В целом, в первой половине ХIХ в. государство стремилось создать единое социально-политическое и правовое пространство на контролируемой им территории. Однако это стремление наталкивалось на местные традиции, которые какое-то время учитывались. Но в период правления Николая I явственно заявляет о себе тенденция к унификации социальной структуры и правовых норм в разных регионах страны, в том числе и казачьих. Верховная власть, первоначально допускавшая существование различных общественных и правовых систем, перешла к их упорядочиванию, переработке и полному подчинению.

В 1832 г. Гребенской полк вошел в  состав Линейного казачьего войска. Наказной атаман получил широкие полномочия, которые касались и «гражданской жизни» казаков. В 1845 году было издано Положение о Кавказском линейном казачьем войске. Оно четко определило права и обязанности казаков и предусматривало формирование войсковых единиц из равного числа жителей. Это привело к тому, что Гребенской полк составили станицы Калиновская (населенная моздокскими казаками), Николаевская (состоящая из переселенцев-малороссов и отставных солдат), Шелковская (большая часть ее жителей являлась приписанными к казакам грузинами). И в то же время собственно гребенские станицы (Старогладковская, Курдюковская) были переданы в состав Кизлярского полка (9, с.120). В указанный период правительство уже не обращало никакого внимания на этнические различия казачьих групп, осуществляло перекройку административных границ.

В 1859 году закончились военные действия с горцами на Северо-Восточном Кавказе. С созданием Терской области и Терского казачьего войска (ТКВ), куда вошел и Гребенской (с 1882 года - Кизляро-Гребенской) полк, казаки перешли в подчинение начальнику Терской области и наказному атаману ТКВ (в одном лице), который осуществлял руководство как губернатор и командир дивизии.

По мнению дореволюционных авторов, «с водворением мира казак стал более гражданином, чем воином» (см.: 10, с.1). В 1869 году было принято «Положение о поземельном устройстве в казачьих войсках», объявившее станичные земли в общинном владении. Лицам не войскового сословия разрешалось селиться  на землях казачьих войск.

В 1870 г. были приняты «Положения об общественном управлении в казачьих войсках», которые распространялись на все казачество России, уничтожая таким образом какие бы то ни было региональные особенности, существовавшие в этой сфере ранее. С 1870 г. были признаны всесословный характер станичных обществ и право участвовать в сходах лицам не войскового сословия  (однако иногородние рассматривали только те вопросы, которые их непосредственно касались). Согласно Положениям, власть на местах представляли станичный сход и выбранные им атаман, правление и суд. Таким образом было возрождено самоуправление на уровне станичных обществ. Однако, после «прививки» первой половины ХIХ века оно не представляло для правительства никакой угрозы, к тому же в его ведении находились, в основном, хозяйственные вопросы, устранение различных конфликтов, дела, касающиеся сбора казаков на службу.

Полномочия станичных органов власти вполне сопоставимы с теми правами, которые имели соответствующие сходы, старосты и суды сельских обывателей, то есть крестьян России. Это позволяет утверждать, что в пореформенный период не только хозяйственная деятельность, но и организация самоуправления казаков были максимально приближены к крестьянским. Сложность этого процесса, растянувшегося на столетия, заключалась в том, что социальные отношения вольного казачества были далеки от того общинного идеала, к которому стремилось правительство, и который был для него привычен и во всех отношениях удобен (как со стороны хозяйственных, так и административно-полицейских функций).

Положение об общественном управлении станиц казачьих войск было конкретизировано в 1891 г. (11, с.164-202). В станичном сборе могли принимать участие только «выборные». Если судить по количеству дворов в гребенских станицах - это от 30 до 85 человек (для сравнения, в 1889 г. в станице Червленной мужское казачье население составляло более 2400 чел. - 12, с.26). Станичные сбор, атаман, правление и суд находились под жестким контролем атаманов отделов и наказных (областных) атаманов, военного министра, которые были вправе отменить любое их решение, сместить должностных лиц. Сами эти лица получали оплату за свой труд и даже ордена и чины. Резко увеличилось делопроизводство. Так, станичное правление обязывалось вести следующие книги: метрические, приговоров станичного сбора, станичного суда, о приходе и расходе станичных сумм, сделок и договоров, взысканий, налагаемых станичным атаманом, его приказаний, списки казаков, имеющих знаки отличия и право на пай, штрафной журнал, ведомости поземельных угодий и др. (11, с.176). Эти документы подлежали периодической проверке вышестоящими органами власти. Усиление государственного бюрократического давления сковывало инициативу казачества, которое, по словам современника, все меньшее число вопросов могло решать самостоятельно (13, с.163).

Таким образом, система самоуправления одного из старейших казачьих войск - Гребенского - на протяжении столетий не оставалась неизменной. Вольное казачество Терека долгое время было полностью автономно, независимо от центральной российской власти. По словам И.Д.Попко, «казачество стремилось осуществить в своей жизни, в своем обществе идеал гражданского равенства и безусловного самоуправления» (1, с.290). Высшим распорядительным, исполнительным и судебным органом власти являлся войсковой круг. Атаман Гребенского войска, хотя и имел большие полномочия, но оставался первым среди равных и переизбирался ежегодно. Та же картина наблюдалась и в станицах, где каждый казак имел право голоса в решении всех обсуждавшихся на сходе вопросов.

В ХVIII в. положение меняется. Сначала над Гребенским войском появляется мощная бюрократическая надстройка (войску следовало подчиняться Кизлярскому коменданту, Астраханскому губернатору, Военной коллегии, Сенату, императору).  Погодные выборы гребенских атаманов становятся формальными, а их полномочия постепенно переходят к иным властным органам. В начале ХIХ в. войсковые атаманы заменяются командирами из числа армейских офицеров (с «всерешающей», по словам И.Д.Попко, властью). Гребенское войско как самоуправляющаяся общественная структура перестает существовать. Происходят изменения и в станичном управлении, начинается регламентация его деятельности. Право голоса на сходах ограничивается. Станичные начальники (атаманами они уже не назывались) находятся в большей зависимости не от схода, а от командира полка, который имел право на их смещение.

Сопротивление казачества (принимавшее различные формы - от подачи прошений до неповиновения) не позволило полностью уничтожить казачье самоуправление на уровне станиц. Но в пореформенный период оно было поставлено под жесткий контроль атамана отдела, наказного атамана и правления ТКВ, Военного министра. Таким образом, в конце ХIХ в. от казачьей демократии вольного периода сохранились лишь отдельные элементы, возрождение которых стало происходить в конце ХХ в. Очевидно, что с учетом исторического пути казачества, невозможно возродить ни «догосударственную вольницу», ни структуры имперского периода. Выстраиваемая сегодня система самоуправления должна учитывать современные реалии, потребности, интересы и возможности как самого казачества, так и окружающего его населения, государственных органов власти.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Попко И.Д. Терские казаки с стародавних времен. Вып. I. Гребенское войско. - Нальчик, 2001.

2. Козлов С.А. Кавказ в судьбах казачества. - СПб., 1996.

3. Потто В.А. Два века Терского казачества (1577-1801). Т. 2. - Владикавказ, 1912.

4. Российский государственный военно-исторический архив. Ф.644. Оп.1. Д.117.

5. Чернозубов Ф.Г. Генерал-майор П.С.Верзилин, первый наказной атаман Кавказского линейного войска // ЗТОЛКС. - Владикавказ, 1914. № 3.

6. Нефедов В.Н. Письменное оформление норм обычного права у казаков в первой половине Х1Х в. // Проблемы развития казачьей культуры. Материалы научно-практической конференции. - Майкоп, 1997.

7. Великая Н.Н. Казаки Восточного Предкавказья в ХVIII-ХIХ вв. - Ростов-на-Дону, 2001.

8. Чернозубов Ф.Г. Очерки Терской старины // Записки Терского общества любителей казачьей старины. - Владикавказ, 1914. - № 12.

9. Омельченко И.Л. Терское казачество. - Владикавказ, 1991.

10. Статистические монографии по исследованию Терского казачьего войска. - Владикавказ, 1881.

11. Положение об общественном управлении станиц казачьих войск, высочайше утвержденное 3 июня 1891 года // Из культурного наследия славянского населения Кубани. - Краснодар, 1999.

12. Статистические таблицы населенных мест Терской области. Т.1. Вып.2. - Владикавказ, 1890.

13. Максимов Е. Терское казачье войско // Терский сборник. Вып.1. - Владикавказ, 1890.

0

2

Глава 1.  ТЕРСКАЯ КАЗАЧЬЯ ОБЩИНА И ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕРСКИХ КАЗАКОВ.

Сельская станичная община (курень) оказывала огромное влияние на экономическую, общественную и культурную   жизнь  терского казачества.

Несмотря на общие черты и сходство с традиционной земледельческой русской общиной, курень терских казаков имел специфические черты, объяснение которым можно найти в особых исторических условиях складывания данного института, в военизированном укладе жизни терского казачества.

Казачья община основана на уравнительном землепользовании, связанном с периодическими переделами земли, с коллективным владением угодьями.

Одно из интересных явлений терской казачьей общины – функционирование ее как низшей административно-территориальной единицы. Юридически каждая казачья община могла совершенно самостоятельно решать свои дела, но фактически она находилась под контролем государственной военной власти. В военном отношении община находилась в ведении атамана и главнокомандующего Кавказской армией, а по делам исковым, уголовным все население казачьей общины подчинялось окружным начальникам, общей полиции Терской области и находилось в ведении гражданских правительственных учреждений и властей.

Вопросы управления, устройства, прав и обязанностей общины были детально разработаны в 1890-1891годах «Положением об общинах». Законодательную и исполнительную власть осуществлял станичный сход (войсковой круг), станичный атаман, станичное правление и станичный суд.

Сход. Правом решающего голоса в терских казачьих станицах пользовались только лица войскового сословия. Женщины не имели права голоса и могли выступать только в роли просительниц. Станичный сход состоял из станичного атамана, его помощников, судей, казначея и казаков. В тех станицах, где было до 30 казачьих дворов, в сходе принимали участие все казаки, в станицах больше 30 каз. дворов, но менее 300, на сход посылали около 30 выборных. В станицах, имеющих более 300 дворов, в сходе участвовали выборные казаки, по одному от каждых 10 дворов. [1]

Выборных выдвигали на 1 год простым большинством голосов. Избирать и быть избранным мог каждый казак, достигший 25 лет, не состоящий под следствием или под судом.
Постановление войскового круга имело силу, если на нем присутствовало не менее 2/3 его участников, а также атаман или его заместитель. Выборных, не явившихся на сход без уважительной причины, наказывали денежным штрафом в пользу станичных доходов.
Лица невоенного сословия (иногородние), жившие на территории станицы и имевшие там собственные дома или другую недвижимость, также посылали своих выборных – по одному человеку от 10 дворов. Однако эти выборные могли участвовать в обсуждении вопросов, касающихся только иногородних.
Станичный сход созывался от 12 до 20 раз в год по воскресеньям или праздничным дням. Время и повестка очередного схода определялись на предыдущем.
К ведению станичного схода относилось: избрание войсковых должностных лиц, заведование войсковым имуществом, рассмотрение смет, составление доходов и расходов общины, сбор денежных и натуральных средств на станичные потребности (строительство станичных училищ, ссудно-сберегательных касс и хлебных магазинов), распределение хлебных запасов и денежных ссуд в станице, распределение земель и угодий между членами общины, распределение земских повинностей между казаками, назначение и распределение жалования должностным лицам, дела, касающиеся военной службы казаков, распределение призывников по родам войск.

Казачья община имела право принимать новых членов и изгонять неугодных. Изгнание из общины было одной из наиболее суровых и крайних мер наказания провинившихся.

Решения станичных сходов могли быть обжалованы (например, распределение земель между отдельными хуторами), но не позднее 6 месяцев со времени принятия решения, а по остальным делам – не позднее 1 месяца со дня принятия решения. Жалобы подавали атаману, который либо решал их сам, либо передавал на рассмотрение начальству области.

Атаман осуществлял исполнительную власть в станицах. Назначался он выборными лицами (большинством голосов) на 3 года. С согласия начальства возможно было смещение атамана до истечение срока его полномочий или, наоборот, продлить этот срок.

В Терском казачьем войске атаман получал ежегодное жалование, размер которого зависел от количества дворов.

Для помощи станичному атаману при исполнении его служебных обязанностей станичный сход избирал одного или нескольких помощников атамана, находящихся в его непосредственном подчинении.

Права и обязанности станичного атамана были очень широки: наблюдать за военным снаряжением казаков и несением ими военной службы, следить за общим благоустройством станицы (содержание дорог и мостов, др.), контролировать исполнение обязанностей должностными лицами и иногородними, наблюдать за станичным общественным имуществом, за погашением недоимок по станичным расходам, следить за состоянием и способствовать развитию школьного дела в станицах.

Правление. Собиралось большей частью по воскресеньям и праздничным дням. Дела решались большинством голосов. Атаман имел 2 голоса. Ведению станичного правления подлежало ежемесячная проверка средств и работы хлебных магазинов станицы, проверка лесов и прочего недвижимого имущества.

Атаман возглавлял станичное правление, куда входили его помощники, казначей, доверенные(3-4 человека) и 2 писаря по военной и гражданской части. Все эти должностные лица получали жалование.

Станичный суд. Казачья община обладала и судебной властью. Станичный суд состоял из станичных судей и суда почетных судей.

Суд станичных судей учреждался в каждой станице, а суд почетных судей – обычно на 2 станицы. Суд станичных судей состоял из 4-12 казаков, избираемых станичным сходом. Станичный суд собирался по воскресеньям или праздничным дням не менее 2 раз, а суд почетных судей – не менее 1 раза в месяц. В суде решались дела казаков и иногородних, но членами суда иногородние не могли быть избранными.

В суде рассматривались тяжбы о движимом и недвижимом имуществе на сумму, не превышающую 100 рублей. Станичный суд разбирал дела о кражах, а также иногда обиды, побои и т. п. Обычно суд выносил одно из трех наказаний: денежное взыскание (не свыше 10 рублей), арест или общественные работы. Были некоторые вещи из имущества ответчика, которые ни в каком случае не подлежали продаже. К этим вещам относилось форменное обмундирование, снаряжение, оружие, строевая лошадь, иконы, а также дом и дворовые постройки.

Решения станичных судов могли быть обжалованы в суде почетных судей.

Источником доходов общины терских казаков были: денежные вознаграждения из государственной казны, доходы от рыбных промыслов, сдаваемых в аренду, от нефтяных и соляных источников, арендная плата за общинные земли, сдаваемых в аренду общественных зданий, различные пошлины и проценты на общинный капитал, находящийся в кредитных учреждениях и т. п. Поступления от устройства базаров и ярмарок тоже являлись доходом общины.

Основные расходы общины были направлены на содержание местных административных учреждений, постройку и ремонт зданий, мостов, дорог и т. п.

Воинская служба и другие повинности:

Весь служилый состав терских казаков делился на три разряда (приготовительный, строевой и запасной).[2] Казаки приготовительного разряда (18-21год) обучались военному делу сначала в своих станицах, а на третьем году призывались в лагерный сбор на 4недели. Казаки строевого состава служили 12 лет (21-33г.). Первые 4 года казак находился в полку на действительной службе. Потом поступал в запасной полк. Числясь в нем, казак находился дома, но не имел права продать лошадь и амуницию, т. к. был обязан ежегодно являться на трехнедельный лагерный сбор. На 31-м году жизни казака перечисляли в 3-ю очередь. Теперь он имел право продать лошадь, но оставить себе амуницию. В запасном разряде состояли казаки от 33 до 38 лет. В это время они продать и амуницию. Таких казаков призывали на службу лишь во время военных действий. Когда казаку исполнялось 39 лет, его выносили из воинского списка.

Кроме воинской повинности терские казаки несли и много других: квартирную, постойную, дорожную, подворную… На них лежала обязанность по доставке леса и строительного материала, по возведению и укреплению зданий и мн. др. Каждую неделю казаки отбывали в станицах внутреннюю охранную повинность.   

Землепользование.

Терская казачья область – это 2009047 десятин земли, на одного человека мужского пола приходилось 19,8 десятин.[3]

До середины 19 века, когда пахотной земли, лугов и сенокосов было много, каждый казак обрабатывал земельные угодья без ограничений, по своим возможностям. В 1845 году было издано одно из первых положений о землепользовании казаков Терского войска, а в 1869 году – обнародованное утвержденное царем новое положение о поземельном устройстве в казачьих войсках. По этому положению все земли, занимаемые казачьими войсками, делились на три части: 1 часть, получившая название «юртовая земля», отводилась для казаков, живущих в станицах, 2-я часть – для наделения генералов, штаб- и обер-офицеров, а также чиновников войскового сословия, и 3-я часть получила название «войсковые запасные земли». Для станиц отводились земельные угодья, из расчета по 30 десятин на каждую мужскую душу, а также 300 десятин тем станицам, где находились приходские церкви. Для генералов, штаб- и обер-офицеров устанавливались другие нормы наделов.

Положение, изданное в 1869 году, постепенно видоизменялось, уточнялось. Войсковое казачье начальство стремилось в конце 19 века закрепить общинное землепользование в станицах, не дать распасться казачьему сословию.

Земли, отводимые станичным обществам для наделения казаков, распределялись на участки, называемые «паями». Земельный надел получал только мужчина, достигший 17 лет. На рубеже 20 века в отдельных станицах принимались решения наделять казаков землей с более раннего возраста. Такой надел подросткам казаки считали наиболее справедливым т. к. во-первых, с достижением 18 лет казак был обязан приготовить снаряжение для военной службы, в то время как он пользовался наделом всего год. Между тем, снаряжение вместе со строевой лошадью стоило в конце 19 века 100 рублей, а в начале 20 – свыше 200. Накопить такую сумму можно было только за несколько лет. Таким образом, наделение землей лет с 9-10, когда мальчик становился помощником в семье (пасет скот, погоняет быков, свозит копны и выполняет другие с/х работы) считалось более справедливым. Во-вторых, когда станицы перешли к разделу земли на участки, а последние – на паи на 3-4-летний срок, то подростки, не достигшие в год передела 17 лет, не получали пая до нового передела.

Несмотря на естественный рост казачьего населения, терское казачество лучше крестьян было обеспечено землей. По данным Терского календаря на 1914 год, в 1911 году на каждую душу мужского населения терского казачества приходилось в среднем 12,3 десятины земли.

0

3

Станичный атаман

<Въ станицахъ же управленіе сосредоточивается въ рукахъ станичныхъ атамановъ, выбираемыхъ сходомъ, но утверждаемыхъ администраціей и непосредственно зависящихъ отъ атамановъ отдѣловъ. Станичные атаманы вѣдаютъ почти всѣмъ дѣломъ станицъ: они руководить сходомъ, наблюдаютъ за порядкомъ, слѣдятъ за поднадзорными, наблюдаютъ за благолѣпіемъ церквей, за благоустройствомъ школъ, за медицинской частью (слѣдятъ за санитарнымъ состояніемъ, за мѣрами противъ эпидемій, присутствуютъ при вскрытіяхъ и осмотрахъ), снаряжаютъ казаковъ на службу, отвѣчаютъ за снаряжаемыхъ; на нихъ же лежитъ исполненіе судебныхъ приговоровъ, нотаріальная часть, они оказываютъ содѣйствіе должностнымъ лицамъ и пр. (1). Столь широка и обременительна дѣятельность атамана.

По своей должности онъ бываете обремененъ массой начальства, которымъ для него, помимо атамана отдѣла, являются мировой судья, слѣдователь, податной инспекторъ, приставь и пр. Понятно, имѣя столько обязанностей, съ одной стороны, и столько начальства—съ другой, атаманъ не можетъ плодотворно служить обществу. Въ виду же такой отвѣтственной и широкой роли атамана станичное общество, казалось бы, должно было бы самьмъ серьезнымъ образомъ относиться къ выбору его. Между тѣмъ, зачастую наблюдается обратное. Лучшіе люди въ станицахъ, пишетъ одинъ изъ казачьихъ дѣятелей, въ загонѣ, ихъ избѣгаютъ ( Т к а ч е в ъ . „К. Н.", 1906, 7).

Многія станицы, пишутъ „Тер. Вѣд." (1907, 78), относились и относятся легко къ выбору атамана, благодаря чему не мало станицъ переживало и переживает  цѣлый рядъ неудачныхъ выборовъ лицъ на эту заманчивую для многихъ должность. И сплошь и рядомъ въ прессѣ появляются сообщенія о злоупотреёленіяхъ атамановъ. Приведемъ нѣсколько выдержекъ. Отъ своихъ станичиыхъ управителей, читаемъ въ одной передовой статьѣ „Тер. Вѣд." (1906, 260), казаки не имѣютъ ни своевременной защиты и управы, ни имущественной и личной безопасности; въ какую станицу ни загляните, отъ ихъ хозяйничанія стоитъ стонъ и ропотъ народный. Въ атаманы ст. Ессентукской, пишутъ тамъ же изъ иослѣдней, всегда попадаютъ лица, преслѣдующія личные интересы, попадаютъ благодаря тому, что прибѣгаютъ къ могарычамъ и чернятъ лучшихъ людей; благодаря этому станичный строй расшатался и изуродовался. Въ ст. Михайловской атаманы нерадѣли о благѣ станицы, благодаря чему общественнаго капитала нѣтъ, мостъ пришелъ въ негодность, хлѣбный магазинъ тоже („К. Н." 1906, 2). Атамана своего, пишутъ изъ ст. Стодеревской, никогда у дѣла не видно, потому что онъ цѣлый день предается изліянію Бахуса („Тер. Вѣд.", 1906,257). Атаманы, пишутъ изъ ст. Червленной, не желаютъ заниматься благоустройствомъ станицы, потому что, проведя въ сборѣ мысль объ извѣстномъ улучшеніи, общественнаго быта, они тѣмъ создаютъ себѣ неурочную работу, а охота имъ лишній часъ трудиться („Тер. Вѣд.",1907, 26).

Несмотря однако на то, что общества такъ смотрятъ на своихъ атамановъ, они во всемъ полагаются на нихъ и предоставляютъ имъ дѣлать что угодно (2). Убѣдить сборъ въ полезности даннаго нововведенія, пишутъ „Тер. Вѣд.", привести къ согласию и привести его въ исполненіе можетъ только атамань, если онъ захочетъ, такъ какъ онъ одинъ облеченъ такой властью, которая позволяете ему свободно предлагать вопросы къ обсужденію и освѣщать ихъ въ желаемомъ для него направленіи; члены же могутъ проводить свои мысли только черезъ атамана, а разъ атаманъ не сочувствуете вашими благимъ пожеланіямъ, вы никогда никакой вопросъ, будь онъ самый наинасущнѣйшій, не проведете („Тер. Вѣд.", 1907, 26). И финансовыя дѣла атаманы часто ведутъ безконтрольно, дѣлая крупныя злоупотребленія. Станичные атаманы, говоритъ Ткачевъ, по цѣлымъ годамъ остаются безъ провѣрки, правильно общественныхъ приходовъ и расходовъ никто не знаете, отчего зря гибнуть общественные денежки („К. Н.", 1906, 7).

Безучастно относясь ко многими отрицательными явленіямъ станичной жизни, читаемъ въ одной изъ статей въ „Тер. Вѣ д . " (1907, 78), атаманы и вообще должностныя  лица
безцеремонно хозяйничаютъ станичными добромъ. Въ одной станицѣ, напр., сборъ отвелъ атаману 240 десятинъ, послѣдній же въ приговорѣ записалъ 360, а взялъ 960, и общество за это не рѣшилось привлечь его къ ответственности („Тер. Вѣд.", 1906,234). Выполнеиіе и рѣшеніе многихъ дѣлъ, благодаря безучастности атамана и пассивному отношенію сбора, часто долго затягивается. Сборъ, говорится въ „К. Н." (1907, 15), весьма часто пассивно относится къ дѣламъ, масса дѣлъ рѣшается всецѣло лицами, нреслѣдующими нерѣдко корыстныя цѣли, благодаря чему масса дѣлъ даже по вопіющимъ вопросами весьма часто лежитъ безъ разбора очень долгое время. Въ столь печальномъ положеніи находится управленіе станицами, сосредоточивающееся въ рукахъ отдѣльныхъ лицъ, которыя, пользуясь безправностью и инертностью населенія и своей зависимостью болѣе отъ админиcтраціи, чѣмъ отъ
послѣдняго, нерѣдко эксплоатируютъ его.>

1) Станичный атаманъ. „Правда", 100.
2) Протестъ противъ произвола атамановъ бываете сопряженъ съ рискомъ понести наказаніе, такъ какъ администрация бываете обыкновенно на сторонѣ атамана.

Источник: Г.А. Колосов. Условия жизни населения Терской области с точки зрения нервно-психологической гигиены. Москва. Типо-литографія Т-ва И. Н. КУШНЕРЕВЪ и К». Пименовская ул., соб. д. 1909.

0


Вы здесь » Гребенские казаки » культура гребенского казачества » СИСТЕМА САМОУПРАВЛЕНИЯ ГРЕБЕНСКОГО КАЗАЧЕСТВА


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC