Гребенские казаки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гребенские казаки » казаки - историки, писатели, поэты » Историк терского казачества Эдуард Бурда


Историк терского казачества Эдуард Бурда

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://www.apn.ru/publications/article25195.htm

Отредактировано львович (2013-01-13 15:32:25)

0

2

http://sa.uploads.ru/t/NQXba.jpg
Летописец Кавказской войны Василий Александрович Потто
Василий Александрович Потто родился в Тульской губернии 1 января 1836 года в обрусевшей дворянской семье немецкого происхождения. Военное образование получил в Тульском Александровском кадетском корпусе, в Орловском кадетском корпусе и в Дворянском полку.
Согласно послужному списку – 11 июня 1855 года Василий Потто произведён в прапорщики и, назначен в Новороссийский драгунский полк. Вместе с Новороссийским драгунским полком участвовал в блокаде и взятии Карса во время Крымской войны. 15 октября 1857 года произведён в поручики и 13 мая 1862 года в штабс-капитаны.
В 1863—1864 годах Василий Александрович Потто принимал участие в подавлении восстания в Польше. За отличия против поляков был награждён орденами св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, св. Анны 3-й степени с мечами и бантом (оба в 1863 году) и св. Станислава 2-й степени с мечами. Среди прочих наград Потто имел ордена св. Анны 2-й степени, св. Владимира 4-й степени (1879 год, за беспорочную выслугу 25 лет в офицерских чинах), св. Владимира 3-й степени (1899 год), св. Станислава 1-й степени (1904 год), св. Анны 1-й степени (1906 год). 5 июня 1863 года произведён в штабс-капитаны.
В 1866 году карьера штабс-капитана В. А. Потто резко изменилась, он был назначен преподавателем Николаевского кавалерийского училища с переводом штабс-ротмистром в Уланский Его Величества лейб-гвардии полк.
18 октября 1870 года Потто был переименован в майоры и назначен начальником Оренбургского казачьего юнкерского училища с зачислением в Лейб-гвардии Уральскй казачий эскадрон. 30 августа 1872 года произведён в подполковники. 18 февраля 1877 года произведён в полковники.
19 декабря 1881 года Потто был назначен состоять при Военном министерстве по кавалерии без должности, а с 7 октября 1885 года находился в отставке.
3 февраля 1887 года Потто вновь был принят на службу с тем же чином и назначен состоять при войсках Кавказского военного округа. 18 февраля 1896 года был назначен начальником военно-исторического отдела при штабе Кавказского военного округа и 14 мая 1896 года получил чин генерал-майора.
22 апреля 1907 года Потто был произведён в генерал-лейтенанты и скончался в Тифлисе 11 ноября 1911 года.
Еще будучи кадетом Василий Александрович Потто обнаружил у себя литературный талант, написав несколько стихотворений по поводу начала Крымской войны. Позже в память своего пребывания в драгунском полку он напишет и издаст «Историю Новороссийского полка» (СПб., 1866). Участие в Восточной (Крымской) войне при блокаде, штурме и сдаче турками Карса как и сама Кавказская жизнь произвела на молодого офицера неизгладимое впечатление. После войны Потто посетил берега Терека и Кубани, побывал в Дагестане и Чечне и всюду собирал рассказы, песни и предания о Кавказской войне. Так или иначе, но изучению Кавказской войны Василий Александрович посвятит почти полвека своей жизни. Результатом его работы станет фундаментальный пятитомный труд «Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях», увидевшая свет в 1899 году и изданное в типографии окружного штаба Кавказского военного округа. Каждый том представленного сборника посвящен периоду управления Кавказом того или иного наместника, определенному этапу вооруженного противостояния в этом регионе, военных кампаний под предводительством различных полководцев русской армии. Это военно-историческое исследование было настолько востребовано, что еще до момента выхода в свет последних томов было предпринято второе издание, по которому публикуются первые четыре тома репринтного воспроизведения. Последний пятый том воссоздан по первому изданию сборника.
Будучи назначенным, состоять при штабе Кавказского военного округа Василий Александрович Потто собрал и систематизировал, чтобы извлечь из забвения и связать в одно повествование, огромный материал по истории Гребенского, Терско-Семейного, Волгского и других казачьих войск, а также Моздокского, Горского, Владикавказского и Сунженских полков. Его объемистый труд «Два века Терского казачества» (Владикавказ, 1912) содержит описание военных действий Терских казаков на Кавказе и связанное с этим построение крепостей, станиц, городков и пр. на основании широкого использования архивных материалов и сведений, содержавшихся в работах его предшественников.
Труды выдающегося военного историка Василия Александровича Потто обогатили русскую военную литературу и по праву считаются одними из лучших произведений кавказской тематики. 

Эдуард Бурда

0

3

http://sa.uploads.ru/t/3dG6D.jpg
Родоначальник казачьей историографии Александр Иванович Ригельман.
Военный инженер генерал-майор Александр Иванович Ригельман в наши дни известен как один из первых исследователей истории Донского, Гребенского и Малороссийского казачества.
Волею судьбы его исторические труды долгое время не имели своего места в структуре отечественной историографии. Скромная фигура Ригельмана потерялась на фоне блестящей плеяды его именитых современников, собратьев по перу. Причина этого, вероятно, в том, что большую часть своей жизни он провёл на периферии Российской империи, в отрыве от культурной среды Санкт-Петербурга и Москвы, и поэтому ни один из трудов историка не был опубликован не только при его жизни, но и в течение более полувека после его смерти. Рукописи Ригельмана бережно хранились несколькими поколениями его потомков в семейном архиве и были опубликованы благодаря стараниям членов «Общества истории и древностей российских» при Московском университете.
Написанные на достаточно высоком для того времени методологическом уровне, труды Ригельмана представляют для современного читателя многогранный интерес. Одновременно они являются и самобытными историческими исследованиями, отражающими определённый уровень развития отдельных тем региональной историографии, и ценными документальными источниками, беспристрастными отпечатками той эпохи, и сводкой уникальных устных преданий и этнографических наблюдений.
Родился будущий родоначальник казачьей историографии Александр Иванович Ригельман в 1714 году в офицерской семье выходцев из Германии. Оставшись на десятом году жизни круглым сиротою, Ригельман был определен в 1730 году в Инженерную школу (по другим сведениям Шляхетный Корпус). Согласно формулярному списку Ригельман из Инженерной школы был выпущен 12 января 1738 года в унтер-офицерском чине кондуктора.
После получения 12 января 1738 года младшего инженерного чина кондуктора Ригельман отбыл в Киев, а оттуда в рядах 108-тысячной Главной армии во главе с фельдмаршалом графом Б. К. Минихом отправился в так называемый Днестровский поход. Участвовал 28 августа 1739 в сражении при Ставучанах, во взятии Хотина (30 августа) и столицы Молдавского княжества Ясс (12 сентября). По окончании войны Ригельман был командирован к разграничению с Оттоманской Портой земель от устья Синюхи прямого чертой до Днепра, Миуса и Азова. По окончании разграничения Ригельман получил, 2 июня 1743 года, чин инженер-прапорщика.
В 1745 году Ригельман снимал пограничную карту от Киева до Смоленска и «сочинял» планы с проектами украинских городов Прилуцкого, Лубенского, и Миргородского полков. В 1746 году он служил в Переяславле, а в последующие два года занимался строительством Васильковского, Обуховского, Трипольского и Стайковского ретраншементов на Киевщине. 15 апреля 1749 года Ригельмана произвели в инженер-подпоручики, и в том же году направили в Оренбург, где он провёл четыре года.
25 апреля 1752 года Ригельмана произвели в поручики. В следующем году из Оренбурга инженера командировали в Царицын, потом – в Красный Яр, в 1754-м – в Астрахань, в 1756-м – опять в Царицын, в 1757-м – в Кизляр, где у него появился интерес к исследовательскому труду, и он впервые взялся за перо.
1 января 1758 года Александр Иванович получил чин капитана и затем вернулся в Оренбург. В том же году он закончил своё первое историческое сочинение - «Изъяснение о Кизлярской крепости», в котором, кроме прочего, освещалось происхождение гребенских и терских казаков. К сожалению, эта работа не дошла до нас. Из Оренбурга в 1761 году Ригельман отбыл в крепость Святой Анны на Дону, чтобы возглавить строительство новой крепости Святого Димитрия Ростовского, призванной стать главным русским форпостом на приазовском участке границы с Турцией.
Крепость Святого Димитрия Ростовского была заложена 23 сентября 1761 году. Масштабные и трудоёмкие строительные работы продолжались более шести лет и окончательно завершились лишь накануне русско-турецкой войны 1768–1774 годов. За усердие в строительстве крепости 3 марта 1764 года Ригельман получил внеочередное звание подполковника. В крепости Святого Димитрия Александр Иванович Ригельман находился вплоть до 1770 года.
Работы у военного инженера было предостаточно, однако он, будучи человеком любознательным и трудолюбивым, всегда умел находить свободное время для изучения истории, географии, природы и экономического положения тех краёв, куда его заносила служебная деятельность. В 1768 году Александр Иванович написал свой второй историко-статистический труд - «Ведомость и географическое описание крепости Святого Димитрия Ростовского с принадлежащими и прикосновенными к ней местами, сочинённое по указу Правительствующего Сената». Данный труд делился на две части: собственно статистическая ведомость из четырёх таблиц, и дополняющее её пространное описание из 16 глав. В первой части приводятся данные «о числе людей, о строениях казенных и партикулярных, и о доходах, какие получаются по месту и откупу»; во второй части рассказывается «о крепости со всем её внутренним и смежном построении», и при этом делается краткий экскурс в историю края. Особого внимания заслуживает тот факт, что помимо собственных наблюдений и подсчётов, Александр Иванович пользовался при написании «Ведомости и географического описания крепости…» архивными документами и научной литературой. Кроме того, к труду были приложены 7 чертежей с планами 14 бывших и действующих русских крепостей в Приазовье.
В 1770 году Александру Ивановичу Ригельману поручили руководить постройкой Петровской крепости у впадения реки Берда в Азовское море. 25 ноября этого же года «за двадцатипятилетнюю в офицерских чинах службу» он был награждён орденом Святого Георгия Победоносца 4-й степени, 13 декабря – произведён в полковники, а 28 декабря 1771 года – в генерал-майоры. В следующем году инженер в составе 1-ой армии под командованием фельдмаршала графа П. А. Румянцева снова отправился на войну с Турцией, главным театром которой, как и 33 года назад, опять было Западное Причерноморье. Однако в кампанию 1772 года боевые действия не велись, поскольку ранней весной начались мирные переговоры и всё время, в которое возможны были военные операции, продолжалось перемирие. Военные действия возобновились в кампанию 1773 года, когда армия Румянцева начала наступление и, переправившись через Дунай, подошла к Силистрии. 18 июня Ригельман участвовал в атаке этой крепости и взятии штурмом господствовавшего над ней редута. Однако взять Силистрию не удалось: полученные вести о приближении значительных турецких сил заставили Румянцева отступить. После заключения в 1774 году Кючук-Кайнарджийского мирного договора Ригельман отправился в Киев, откуда вскоре отбыл на Дон.
На Дону Александр Иванович с 1774 по 1782 год занимал пост командира Азовского департамента крепостей – своеобразного приазовского военно-инженерного округа, центром которого была крепость Святого Димитрия – крупнейшая в регионе. Находясь в ней, Ригельман руководил фортификационными работами во всех крепостях Азовского департамента, в который в то время входили крепости Святого Димитрия Ростовского, Азовская, Таганрогская, Бахмут, Изюм и Тор.
Второй период пребывания Александра Ивановича в крепости Святого Димитрия был ещё более плодотворным в творческом отношении. В 1778 году он окончил свой очередной исторический труд «История или повествование о донских казаках». Это объёмное и серьёзное историческое исследование, в то время ещё никому не известное, теперь по праву считается этапным в историографии донского казачества. В предисловии к нему автор бесхитростно сообщает «благосклонному читателю», что написать эту «не весьма нужную историю» его побудило любопытство, для удовлетворения которого он вынужден был «выбирать из разных летописей, записок и повествований» все имеющиеся там сведения о донских казаках. «История… о донских казаках» замечательна объёмом привлечённых источников и чрезвычайно плодотворными попытками их интерпретации.
И чем ближе по времени к автору описываемые им события, тем больше он использует при их освещении документальные источники, и многие даже приводит целиком. Особого внимания заслуживает проявленный историком неподдельный интерес к области народной культуры донского казачества в широком смысле этого понятия, включающем в себя образ жизни, быт, верования, обычаи, обряды, предания, менталитет, внешний облик. Обилие этнографических наблюдений такого рода являются характерной чертой всех работ Ригельмана. Запечатлённые на их страницах свидетельства внимательного очевидца, много лет прожившего в гуще изучаемой им среды, для современного читателя бесценны.
7 августа 1782 года, после 52 лет непрерывной службы, 68-летний инженер-генерал-майор и кавалер Ригельман наконец получил отставку.
Ко времени выхода в отставку историк был женат второй раз. От первой жены из рода Чертковых он имел сына Адама и дочь Екатерину, а от второй жены, урождённой Лизогубовой, - Аркадия и Богдану.
Уйдя на заслуженный отдых, Ригельман поселился в селе Андреевка – небольшом имении своей второй жены, в 20 верстах от Чернигова. Всё свободное время Александр Иванович посвятил переделке и окончанию своего последнего сочинения - «Летописное повествование о Малой России и ея народе, и казаках вообще», которое закончил в 1787 году.
Умер Александр Иванович Ригельман на 75 году жизни 23 октября 1789 года и погребен был в построенной им самим каменной церкви села Андреевки.

Кандидат исторических наук Эдуард Бурда

0

4

Кандидат исторических наук Э. В. Бурда
http://terskiykazak.livejournal.com/

Бои за узловую железнодорожную станцию Прохладную в июле 1918 года, как краеугольный камень Терского восстания
Часть 1.

Восстание Терского казачества в 1918 году – одно из крупнейших казачьих выступлений периода начала Гражданской войны охватившее всю территорию Терской области. Столь грандиозного по своим масштабам восстания в этот период не наблюдалось ни на одной территории бывшей Российской империи.

На протяжении всего советского периода истории нашей страны эти трагические события в судьбе терского казачества сознательно обходили стороной исследователи. Правда о событиях лета-осени 1918 года на Тереке замалчивалась сознательно. Советские историки даже заменили слово «восстание» на «выступление». Это и понятно, ведь восстание – это народное движение, сопротивление, а под «выступление» можно подвести что угодно. Восставшим приписывались буржуазные лозунги и даже монархизм, стараясь стереть из памяти лозунг этого восстания – «За Советскую власть без большевиков». В данной статье пойдет речь о кульминационном моменте восстания – взятии узловой железнодорожной станции Прохладная и очищении от отрядов красной армии территорий казачьих станиц ныне входящих в состав Кабардино-Балкарской республики. Конечно, рамки газетной статьи не позволяют подробно останавливаться ни на глубоких и многосторонних процессах, вызвавших восстание, ни на судьбах ее участников.
13 декабря 1917 года на железнодорожной станции Прохладной был зверски убит разнузданной солдатской массой дезертировавшей с Турецкого фронта Войсковой Атаман Михаил Александрович Караулов. С потерей Атамана Войсковая власть в Терской области пала. Постепенно начинает водворяться большевистская система управления: вместо атаманов отделов и управлений отделов, отдельские комиссары и отдельские советы; вместо атаманов станиц и станичных кругов – комиссары станиц и станичные советы. Вся власть в области переходит к областному совету в городе Владикавказе.
В пятигорском отделе с помощью созданных отрядов Красной армии, новая «народная власть»  силой разоружила половину станиц. Начались массовые убийства и грабежи. Повсеместно проходили расстрелы офицеров и атаманов. Пассивное отношение к насаждению новой, чуждой казачеству, власти, начинает быстро изживаться. Почти в каждой станице образовываются группы, в которые приглашаются офицеры, живущие в станицах, для противодействия и борьбы за возврат своего исторического бытия.
Доведенные до отчаяния и, не видя другого выхода, казаки взялись за оружие. Почти в один день восстали такие станицы как Георгиевская, Незлобная, Подгорная, Марьинская и Боргустанская. 18 июня Луковская станица, поддержанная ближайшими станицами, захватила город Моздок, заставив красноармейский гарнизон с большевиками покинуть город. Гарнизон отступил в Ставропольскую губернию. Началось формирование боевых сотен. На слуху были фамилии офицеров ставших во главе восстания. Это генерал-майор Мистулов, полковники: Барагунов, Вдовенко, Рымарь, Белогорцев, Федюшкин, Данильченко, братья Агоевы, Хабаев и другие.
Одновременно с этими событиями, полковник Кубанского казачьего войска А. Г. Шкуро с верной ему сотней казаков берет Ессентуки и Кисловодск, но за нехваткой сил вскоре вынужден был их оставить. 
Итак, вызов был брошен. Казаче-Крестьянский съезд в Моздоке 23 июня вынес постановление о полном разрыве с большевиками.
После официального объявления Моздокским Казачье-Крестьянским Съездом войны Терскому Совнаркому события в Терской области стали развиваться стремительно. Восстание сразу же распространилось на значительное расстояние и охватило почти всю область. По линии железной дороги посланы теле¬граммы: «При появлении эшелонов с большевиками немедленно взры¬вать мосты и портить железнодорожные пути».
Совет Народных Комиссаров, наделенный по постановлению Терского Народного Совета чрезвычайными полномочиями, решил, во что бы то ни стало, очистить от восставших войск узловую станцию Прохладную и восстановить связь с Минеральными Водами, надежно организовав охрану железной дороги.
Для овладения Прохладненским железнодорожным узлом и станицей туда 9 июля был направлен, в сопровождении бронепоезда «III Интернационал», довольно большой отряд под непосредственным командованием начальника Владикав¬казского военного округа и командующего фронтом П. В. Егорова. В помощь Егорову из Владикавказа были присланы: китайский отряд под командованием Пау Ти-Сана, владикавказская рабочая дружина, малокабардинский отряд красных конников под общим командованием Бетала Калмыкова, а из Нальчика были направлены отряд А. И. Филатова и конные сотни Нашхо Нартокова, Таркана Архагова, Блаева и Зукаева.
«Горские, а отчасти иногородние группы, - писал впоследствии участник тех событий М. Ф. Щербаков, - хотя и не верили в обещания пришлых верховодцев, тем не менее поддались на всевозможные их уловки. И мы видим, что в бою у Прохладной, кроме красноармейцев, китайцев и, пришедших извне в Терскую область солдат, участвуют команды кабардинцев и русских из местного населения».
Руководители Казачье-Крестьянского Совета после боя за станицу Прохладную направили кабардинскому народу обращение, в котором говорилось:
«Граждане кабардинцы! Когда до казаков доходили слухи, что вас натравливают на казаков, мы не хотели этому верить…  Когда затем в официальной газете появились известия, что Сахарову и Калмыкову удалось набрать кабардинский отряд против казаков, то мы подумали, что это просто хвастают названные авантюристы, потерявшие способность отличить добро и зло. Но когда среди красноармейцев в бою под Прохладной действительно оказалась команда кабардинцев, мы были страшно поражены. Красноармейцы – люди наемные, они поступают в ряды от безработицы, соблазняясь хорошим жалованьем…  Но вы свободные граждане кабардинцы, очевидно, обмануты, иначе мы не можем объяснить ваше участие в рядах красноармейцев. Пришлите своих представителей в Моздок, тут они узнают настоящую правду…  Вы узнаете, что никакого политического переворота мы не затеваем, что мы признаем народную власть».
После небольшой артиллерийской перестрелки Сводный отряд особого назначения П. В. Его¬рова беспрепятственно занял Прохладную. Но в тылу отряда остава¬лись станицы Александровская, Котляревская и Пришибская из которых в помощь восставшим за неделю до начала наступления Егорова ушли сотни под командованием есаула К. П. Кротова, подъесаула А. С. Похмельного, прапорщиков М. И. Божок и А.  Н. Ливенцева.
Чтобы обезопасить свой тыл, отряд Егорова под угрозой орудий бронепоезда «III Интернационал» обезоружил эти станицы — забрав у них артиллерийские орудия.
В тылу командование Красной армией в срочном порядке вело агитацию среди иногороднего и казачьего населения станиц еще не охваченных восстанием. Так следом за отрядом специального назначения командующего Владикавказским округом Егорова в станицы, лежащие вдоль железнодорожного полотна, с агитационным заданием выехал бывший командующий Юго-Восточной армией А. И. Автономов. Главной целью Автономова и других агитаторов было убедить казаков отказаться от участия в восстании и набор добровольцев в отряды Красной армии. Поездка агитпоезда не увенчалась успехом, в ряды Красной армии записалось лишь 12 человек работников железнодорожной станции Котляревская, вступивших в сотню под командованием Я. С. Заботина, порядка 30 молодых казаков и иногородних станицы Котляревской и 25 человек в основном иногородних в станице Александровской.
Со стороны Георгиевска навстречу Егорову двигались красноармейские части А. М. Беленковича, которые тоже не встретили особого сопротивления и с ходу овладели железнодорожной станцией и станицей Солдатской. Уход каза¬ков из станицы и железнодорожной станции Прохладной был только маневром. Как сообщал, потом Г. Ф. Бичерахов,  Командование Моздокско¬го Казачье-Крестьянского Совета скрытно подтя¬нуло к Прохладной силы, достаточные для уничтожения отряда Его¬рова.
Однако большевистское руководство поспешило громогласно объявить о своей победе. Так, вечером 9 июля комиссар отряда Ю. П. Бутягин доносил во Вла¬дикавказ по телеграфу: «Прохладная занята отрядом во главе с Его¬ровым. Кавалерия с песнями проехала по станице, рассеивая страх жителей. Боя не было. Казаки оставили Прохладную утром, уходя в моздокском направлении. Среди них раскол. Молодые казаки и ино¬городние остались в станице, ушли старики и офицеры — к Моздоку и по реке Невольке (Э. Б. Эристов канал). Беленкович идет на соединение с нами, ведя на¬ступление по Невольке... Не могу не выразить радости вместе с Сове¬том Народных Комиссаров, что, обезоруживая станицы, постепенно ликвидируем авантюру против Народного Совета без особых жертв и глубокого раскола между группами населения Терской области».
Примерно в это же время для осуществления руководства в борьбе с контрреволюцией и для окончательной организации Советской власти на Северном Кавказе в Терскую область выехал Чрезвычайный комиссар Юга России Г. К. Орджоникидзе.
В начале июля Г. Орджоникидзе проводит в Екатеринодаре первый съезд северокавказских партийных организаций, которые объединяются в единую северокавказскую организацию во главе с краевым комитетом партии. Созванный по инициативе Чрезвычайного комиссара первый Северокавказский съезд советов постановил объединить Кубано-Черноморскую, Ставропольскую и Терскую Советские Республики в единую Северокавказскую Советскую Республику.
Узнав о восстании на Тереке, Г. К. Орджоникидзе немедленно выехал в Пятигорск и 10 июля выступил на общегородском собрании партийных организаций. На этом собрании он призывал большевиков прекратить всякое сотрудничество с меньшевиками и эсерами, как изменниками революции, мобилизовать все силы и средства на борьбу с выступившей контрреволюционной «бичераховщиной».
11 июля Г. К. Орджоникидзе прибыл во Владикавказ, а спустя сутки началось наступление восставших казаков на станцию Прохладную.
Отступившие из станицы Прохладной казачьи части сосредоточились в станице Приближной. Здесь полковник В. К. Агоев в срочном порядке проводил мобилизацию казаков, сюда же начали стягиваться и подкрепления из станиц Моздокского и частью Кизлярского отделов. Первым к станице Приближной подошел пеший батальон станицы Екатериноградской под командованием войскового старшины А. А. Морозова.
9 июля на Прохладненский фронт из станицы Курской был послан отряд станицы Луковской под командованием полковника И. П. Барагунова.
10 июля на Прохладненский фронт, который к этому времени, отодвинулся уже к станице Приближной, прибыл командующий вооруженными силами Терского края – генерал-майор Э. А. Мистулов и начальник штаба В. Ф. Белогорцев. Началось формирование частей из станичных дружин. 
Для занятия Прохладной генерал Э. А. Мистулов решил провести одновременно атаку с фронта и сделать глубокий обход фланга противника.
Нанести фланговый удар было поручено батальону полковника Г. А. Кибирова, в состав которого входило две сотни казаков станицы Екатериноградской, общей численностью до 300 человек и около 70 казаков Черноярской и Новоосетинской станиц.
Для атаки с фронта был назначен батальон, сформированный из казаков станицы Наурской под командой есаула Д. П. Бирюлькина, и отдельные сотни других станиц.
Окрыленные недавним успехом под Прохладной, красноармейцы в свою очередь готовились к переходу в наступление и движению на Моздок.
12 июня в 9 часов утра красноармейские части под командованием П. В. Егорова пошли в наступление на станицу Приближную. Начался бой, который длился до вечера. Во время боя был ранен пулей в шею на вылет, командующий вооруженными силами Терского края генерал-майор Э. А. Мистулов. Несмотря на большую потерю крови, Мистулов оставался на позиции ободряя казаков, и только после того как сдал командование своему заместителю полковнику Н. К. Федюшкину, уехал в Моздок.
Официальное сообщение Казачье-Крестьянского Совета от 15 июля 1918 года гласило: «К глубокому прискорбию в деле под станицей Прохладной шальной пулей ранен Командующий нашими народными войсками генерал Э. Мистулов, который во время боя выехал на коне на передовые позиции и лично руководил действиями наших войск. Пуля попала в шею и вышла в верхней части спины, слегка задев верхушку легкого. Генерал перевязал рану первым, попавшимся в руки полотенцем, остался на ногах и спокойно говорил и шутил с окружающими. На паровозе с прицепленным вагоном он был доставлен в Моздок и положен в больницу союза врачей для лечения. Рана для жизни не опасна. Командование войсками принял Полковник Н. К. Федюшкин».
Вечером со стороны Прохладной для разведки тыла восставших войск поднялся аэроплан. Покружив над казачьими позициями аэроплан сбросил несколько бомб в станицах Екатериноградской и Павлодольской.

Продолжение следует

0

5

Эдуард Бурда
Кровавые события конца 1917 – первой половины 1918 года в Терской области

http://www.apn.ru/publications/article34808.htm  часть 1
http://www.apn.ru/publications/article34909.htm  часть 2

0

6

«Ни прозвание, ни вероисповедание, ни сама кровь не делают человека принадлежностью той или другой народности. Дух, душа человека — вот где надо искать принадлежности его к тому или иному народу. Чем же можно определить принадлежность духа? Конечно, проявлением духа — мыслью. Кто на каком языке думает, тот к тому народу принадлежит...». [В. И. Даль]
Вышел «Сборник пословиц и поговорок, примет и сказок, собранных по казачьим станицам Кабардино-Балкарии». Составитель сборника – Эдуард Бурда. Издательство М. и В. Котляровых. Нальчик, 2016.
http://s8.uploads.ru/t/ELgJW.jpg
http://s5.uploads.ru/t/2Hm9U.jpg
http://s1.uploads.ru/t/07V8n.jpg

0

7

Ермоловский батальон
http://s4.uploads.ru/t/wGbTP.jpg

В августе 1995 года в рамках эксперимента по привлечению казаков к комплектованию казачьих подразделений Российской армии из 27 казаков Минераловодского отдела Терского казачьего войска, возглавляемых походным атаманом В. Зуевым, был сформирован взвод в составе 503-го мотострелкового полка, который дислоцировался на тот момент вблизи города Грозный. Трехмесячный эксперимент стал удачным – казаки показали высокую степень дисциплины, и этот результат был не последним аргументом в вопросе необходимости создания уникального явления современной казачьей истории – 694-го отдельного мотострелкового батальона имени генерала Ермолова. 
Неоднократные встречи атамана Терского казачьего войска Владимира Константиновича Шевцова (избранного на должность в октябре 1995 года) с представителями командования Северо-Кавказского военного округа, на которых атаман аргументировано отстаивал идею необходимости привлечения казачьих сил к выполнению боевых задач по поддержанию мира и стабильности на левобережье Терека, увенчались успехом.
Ермоловский батальон был сформирован в феврале 1996 года на базе мотострелковой бригады в городе Прохладном численностью около 500 человек и состоял в основном из терцев. Среди военнослужащих находилось и несколько казаков с Дона, Урала, Сибири, Санкт-Петербурга, других регионов России, и даже Болгарии. Батальон формировался по старому казачьему принципу – от станиц, на семейной основе, без возрастных ограничений, из числа прошедших действительную военную службу и преимущественно имеющих боевой опыт. Например, одному из старейших казаков батальона В.С. Метликину в день первого боя 8 марта 1996 года исполнилось 55 лет. При комплектовании батальона применялась упрощенная система – кандидату в военнослужащие для оформления личного дела в военном комиссариате по месту жительства не требовалось даже прохождения медицинской комиссии. Необходимо было только предоставить справку из милиции, подтверждающую, что данный человек не находится под следствием. Все вступившие в батальон казаки являлись солдатами-контрактниками, были обмундированы и вооружены в соответствии с общеармейскими нормами. Отличительной особенностью являлись разрешенные командованием казачьи знаки различия – кокарды и шевроны, некоторые казаки даже в ходе непосредственных боевых действий носили папахи. Офицеры в большинстве своем казаками не были, в том числе и уважаемый всеми «ермоловцами» командир батальона Владимир Стехов. Связующим звеном между офицерами и казаками являлся его заместитель по воспитательной работе подполковник Александр Волошин – атаман Терско-Малкинского казачьего округа, избранный походным атаманом Терского казачьего войска.
При комплектовании взводов учитывался старый казачий принцип землячества. Так во 2-й роте Ермоловского батальона 1-й взвод состоял из казаков Минераловодского отдела, 2-й взвод – Терско-Малкинского отдела, 3-й – Павловского отдела. Командирами взводов были не офицеры Российской Армии, а свои походные атаманы. «Земляческая» спайка позволяла подразделениям наиболее эффективно выполнять поставленные командованием боевые задачи.
В конце февраля на базе мотострелковой бригады в Моздоке началось формирование казачьей усиленной роты (160 человек), приданной Ермоловскому батальону в 20-х числах марта 1996 года под Ачхой-Мартаном.
Перед батальоном ставилась задача – защита населения и изгнание сепаратистов с захваченных старых казачьих земель Сунжи и Среднего Терека. Не успели казаки вступить на территорию Чеченской республики, как в нарушение договоренности с атаманами Терского казачьего войска их перебросили в Грозный. 8 марта казаки совместно с федеральными войсками приняли участие в штурме Заводского района. Сепаратистам заранее был известен маршрут батальона и к встрече с ним они подготовились. Когда на батальон обрушился сильный, с трех сторон, огонь противника, он тут же открыл ураганный огонь из своих 400 с лишним стволов, а через несколько минут заработали казаки-минометчики. Бой длился около 2,5 часов, было разгромлено элитное подразделение «серые волки», боевики потеряли 35 убитыми и 27 ранеными. У казаков потери составили – 2 убитыми и 17 ранеными. С этого момента начался боевой путь казачьего батальона имени генерала Ермолова.
После Грозного были новые бои под Ачхой-Мартаном, Старый Ачхой, Орехово, Шали, Бамут, Беной. Нередкими были проявления героизма. Есть несколько примеров того, как раненые в ходе боя казаки отказывались покидать подразделение, другие же после непродолжительного лечения в госпитале возвращались опять в строй. Ни одного казака не было взято в плен и не оставлено врагу.
Самой яркой и трагической страницей в истории Ермоловского батальона стал бой за Орехово 29-30 марта 1996 года. По расчетам командования взять село за две недели должны были два полка и батальон. Но «ермоловцы» справились собственными силами за полтора дня и вошли в село. При штурме погибли 12 казаков, 50 – ранены. В том бою погиб и атаман минераловодцев Валентин Иванович Перепелицын, который накануне привез бойцам гуманитарную помощь. Узнав, что завтра будут брать Орехово, решил идти вместе со своими казаками. Его отговаривали, ведь атаману было 53 года. Всего же за время боевых операций батальон потерял 27 человек убитыми и 262 человека получили ранения, 98 казаков удостоились правительственных наград. В середине апреля, незадолго до вывода батальона из Чечни, в палаточном лагере под Шали казакам батальона было вручено знамя с надписью: «1-й казачий полк им. генерала Ермолова».
Двухмесячное нахождение в зоне военного конфликта показало высокие боевые качества батальона, который выполнил все поставленные задачи, но вместе с тем вскрылись и некоторые негативные факторы. Так на общее количество убитых и раненых приходилось чуть меньшее количество дезертиров. И явление это было не только следствием трусости, но и нередко ложного чувства казачьей «вольности». Почти все, кто дезертировал с батальона, аргументировали это тем, что, дескать, «нас командование обмануло и вместо службы на казачьем левобережье Терека бросило на Грозный, где нас и «подставило». Мы казаки – народ вольный. Хотим – служим, хотим – не служим».
В конце апреля остатки батальона были возвращены в город Прохладный и распущены по домам. Обращение атамана В.К. Шевцова к казачьим отделам Терского казачьего войска о необходимости сформировать вторую очередь Ермоловского батальона осталось практически без внимания. Желающих набралось немного, всего около 150 человек. Постоянные нападки оппонентов в лице региональных и федеральных политиков, нашедшие поддержку среди военного руководства, довершили процесс разрушения идеи создания казачьих частей. Батальон стал достоянием истории.

Из книги Э. В. Бурда Терское казачество и Российское государство XVI-XXI вв. История взаимоотношений. – М., 2015
http://kazachestvokavkaza.com/publ/ermo … n/1-1-0-39

0

8

Религия и духовная общность терских казаков.
http://kazachestvokavkaza.com/publ/reli … /1-1-0-130

....
В казачьем отношении к вере, к сбережению «Бога в душе» проявлялся народный характер, самобытность казачества, отстаивавшего право свободного выбора, во что верить и как верить. В целом же для казачества религия выступала своеобразным духовным и нравственным мерилом в повседневной жизни. Трепетно сберегая «Бога в душе» терцы переживали, по образному выражению философа – казака А. Ф. Лосева, «самоутверждение личности в вечности». Искренне веря в Бога, казаки терпимо относились ко многим религиям, так как в терско-гребенских станицах представители не православных конфессий появились давно. Ещё в процессе формирования казачества на Тереке целыми группами входили пассионарии многих народов, живших по соседству или волею судьбы попавших в Терские края. Так, в среде казачества были и горцы – магометане и калмыки – буддисты. Всего же в терское казачество до 40 национальностей, представлявших различные конфессии.
Внимательное историко–психологическое изучение проблемы значения религии в духовной жизни казаков показывает, что долгое время идея казачества преподносилась как «борьба за Веру, Царя и Отечество».
Между тем, только «вера» может считаться изначальным элементом. Всё остальное привнесено на Терек политическим режимом с целью укрепления своего влияния. В основе веры терцев лежала высокая идея любви к ближнему, ибо казак был готов «положить душу свою за други своя», умел ценить свободу выше всего, умел её защитить. «Бог может быть у нас и разный, этого точно не знаем, но точно знаем – кровь в бою у нас одного цвета», именно на этой заповеди и основывалась веротерпимость казачества. Как раз непонимание его идеологии, реального места в ней религии и защиты самодержавия послужило одним из поводов для расправы с казачеством в годы Советской власти.

Источники и литература:

1. Великая Н. Н. Казаки Восточного Предкавказья в XVIII – XIX вв. – Ростов-на-Дону, 2001.
2. Всеподданнейший отчет начальника Терской области. – Владикавказ, 1898.
3. Гедеон (митрополит Ставропольский и Владикавказский). История христианства на Северном Кавказе до и после присоединения его к России. – Москва-Пятигорск, 1992.
4. Коломиец В. Г. Очерки истории и культуры терских казаков. – Нальчик, 1994.
5. Митропалит Евлогий. Казачество. Мысли современников о прошлом, настоящем и будущем казачества. – Ростов-на-Дону, 1992.
6. Пономарев В. За веру дедов и отцов. Казаки России. – М.; СПб., 1996.
7. Потто В. А. Два века терского казачества. Т. 2. – Владикавказ, 1912.
8. Омельченко И. Л. Терское казачество. – Владикавказ, 1991.
9. Отчет начальника Терской области за 1915 год.
10. Римский С. В. Казачество, религия, терпимость. //Международная жизнь. 1992. № 7.
11. Служебно-статистический отчет начальника Терской области и наказного атамана Терского казачьего войска. – Владикавказ, 1916.
12. ЦГА Даг. АССР, ф. Кизлярского коменданта, из дел за 1745 год, св. 38, д.34.
13. ЦГА РСО-Ф, ф. 2, оп. 1, д. 6.

Кандидат исторических наук Бурда Э. В.

Иллюстрации:
1. Иов, старообрядческий епископ Донской, Кавказский и Екатеринославский.
2. Силуан, старообрядческий епископ Кавказский.
http://kazachestvokavkaza.com/_pu/1/s48154825.jpg
http://kazachestvokavkaza.com/_pu/1/s94279434.jpg

Отредактировано львович (2019-09-19 11:44:33)

0

9

Пребывание Емельяна Пугачева на Тереке
http://kazachestvokavkaza.com/publ/preb … /1-1-0-142

Во второй половине XVIII века под влиянием усиливавшегося гнета царской администрации в лице Кизлярских комендантов и полковых начальников среди рядовой массы гребенских и терских казаков все сильнее ширилось недовольство существующими порядками. Как итог этих недовольств стало повсеместное распространение раскольнического движения и бегство казаков из станиц за Кубань.

В 1770 году на Тереке произошло волнение Моздокского казачьего полка из только что переведенных сюда на поселение волжских и донских казаков, образовавших здесь, пять новых станиц: Галюгаевскую, Ищерскую, Наурскую, Мекенскую и Калиновскую. Жизнь в казачьих станицах в то время была тяжелой и беспокойной. Они создавали станицы на пустом месте, строили свои курени и приобретали имущество без государственной помощи, к тому же получали денежное жалованье и "хлебную дачу" в значительно меньших размерах, чем коренные терские казаки. При этом казаки вновь образованных станиц так же несли сторожевую службу на границе, обеспечивали почтовую связь между крепостями, принимали участие в военных экспедициях.

Именно тяжелое экономическое положение и проведение политики «осолдачивания» казаков послужило причиной выступления Моздокского полка. Так в октябре 1770 года казаки Моздокского полка, стоявшие лагерем в Галгае, отказались производить смену караулов по войсковому уставу регулярной армии, и произвели развод по сложившемуся у казаков порядку. Попытка командира полка полковника И. Д. Савельева, направившего офицеров привести приказ в исполнение, не имел успеха. Возвратившиеся офицеры донесли о побоях, нанесенных казаками и об угрозах расправы. Волнение казаков было подавлено с помощью присланных из Кизляра нескольких эскадронов регулярных войск. Окружив свой полк, полковник Савельев, обезоружил около ста человек. По данному делу было проведено следствие и отдано под суд 51 казак, зачинщиками волнений были признаны 21 человек. Под усиленным конвоем их доставили в Кизляр, где над ними учинили наказание: высекли «батожьем нещадно».

Однако обстановка в терских казачьих станицах оставалась очень напряженной. Достаточно было малейшей искры, как здесь могло вспыхнуть пламя народного восстания. Именно в это время на Тереке появился Емельян Иванович Пугачев, будущий вождь казачьего восстания переросшего в крестьянскую войну всколыхнувшую устои Российской империи.

Родился Емельян Иванович в 1742 году на Дону в старинной станице Зимовейской, в семье простого казака. Действительную службу начал в 17 лет. Вскоре он женился на казачке Софье Недюжевой, но прожил с ней, по его собственным словам, только неделю, после чего «наряжен был в прусский поход»: в то время уже шла Семилетняя война, участником которой Пугачев стал с 1759 года. Воевал в составе Донского казачьего полка И. Ф. Денисова. Участвовал во многих сражениях, побывал в Торуни, Познани, Шермицах. Летом 1762 года он вернулся домой, хотя время от времени его и посылали для выполнения разных воинских заданий. В эти годы Пугачев «прижил» сына Трофима и двух дочерей — Аграфену и Христину. Через два года в 1764 году в составе казачьей команды оказался в Польше, где шли репрессии по отношении бежавших от царской администрации раскольников. В течение двух лет с 1768 по 1770 год принимал участие в русско-турецкой войне, сражаясь в Донском полку полковника Кутейникова. За личную храбрость, знание артиллерийского дела и умение начальствовать над людьми в сентябре 1770 года был произведен в офицерский казачий чин хорунжего.

Когда русская армия была отведена на зимние квартиры в Елизаветград, в числе других казаков Пугачеву дали месячный отпуск, и он вернулся на побывку домой. Однако ранения и болезни задержали его здесь на более длительный срок, и в мае 1771 года он стал официально хлопотать об отставке. Но дело затягивалось и грозило обернуться неудачей. Тогда Пугачев ударился в бега, его несколько раз арестовывали, но каждый раз ему удавалось бежать.

В декабре 1771 года Емельян Пугачев объявился на Тереке. Сначала он появился в только что построенной станице Ищерской, где его приютил в своем доме казак выходец с Дона Харитон Малахчев, который убедил всех, что вновь появившийся в станице человек является ему родичем.

В начале января 1772 года Пугачев отправился через гребенские городки в станицу Дубовскую. Здесь он явился к атаману терско-семейного казачьего войска Павлу Татаринцеву и попросил принять его казаком в это войско. При этом Пугачев выдал себя за одного из переселенцев с Дона, переведенных сюда на поселение в прошлом году. Терское семейное войско, как и другие казачьи войска на Тереке, испытывало острую нужду в людях, необходимых для несения охранной службы и других царских повинностей, возложенных на казаков. Поэтому атаман Татаринцев охотно согласился зачислить его казаком в свое войско. Но для окончательного решения вопроса войсковой атаман должен был получить разрешение Кизлярского коменданта. 12 января 1772 года Татаринцев обратился с рапортом к Кизлярскому военному коменданту полковнику Ф. И. Паркеру. К рапорту был приложен «реестр» с данными на вновь поступивших 23 переселенцев. Причем некоторые переселенцы, не имели ни каких документов. Здесь же были даны краткие сведения о каждом из этих пришельцев, записанные с их слов при допросе в войсковой канцелярии. Данные эти, как можно судить по их содержанию, не у всех соответствовали действительности, поскольку у каждого из допрошенных были свои причины скрывать правду.

В «реестре» указывалось также, что все они желают «в терское семейное войско… приписаться в казачью службу» и «жительствовать в семейном же войске». Тогда же все 23 человека, «жаждавших казачьей службы», были доставлены в Кизляр, где им надлежало предстать перед Кизлярским военным комендантом.
Во главе этих выходцев и первым в списке стоял «не имеющий письменного вида» Емельян Иванов, прибывший с Дона. На произведенном в кизлярской комендантской канцелярии 16 января допросе он так поведал о себе: «Емельян Иванов сын Пугачев, отроду 30 лет, уроженец Донского войска, Зимовейской станицы, из казачьих детей; а отец его родной, бывший Донского войска казаком, Иван Михайлов сын Пугачев, по возвращении Российской армии из Пруссии и будучи при доме своем, назад тому лет с семь волею Божею умре; а он, Емельян, в прошлом 1771 году прибыл с командированными по Указу Государственной военной коллегии из Донского войска в Моздокский край к поселению со сказочными казаками, имея родственника из числа тех сказочных казаков племянника двоюродного Харитона Малахчева, - обще с ним пришед, жительством по сие время находился в терском семейном войске, в котором и ныне в казаки определенным быть желает». О том, что он беглый казак Емельян Пугачев от высокого Кавказского начальства, по известным причинам, утаил.

После опроса пришельцев, в показаниях которых ничего преступного и опасного не было выявлено, комендант Кизляра Ф. Паркер предписал атаману П. Татаринцеву, согласно представленному списку, зачислить в казаки терского семейного войска по станице Каргалинской 14 человек, - в том числе и Емельяна Пугачева, - семерых в станицу Дубовскую и двоих в станицу Бороздинскую. Несколько позже Емельян Пугачев, по его просьбе, был переведен в Дубовскую станицу. Так Пугачев стал терцем.

Быстро освоившись с обстановкой, он включился в практическую деятельность, начал проводить среди казаков антиправительственную агитацию. Среди этой «недовольной и бунтарски настроенной массы» Пугачев быстро становиться популярным человеком. Казаки видят в нем выразителя своих чаяний и настроений.
В начале февраля 1772 года Е. Пугачев, отпросившись у начальства, на лошади едет в станицу Ищерскую якобы для каких-то своих нужд. Пробыв в станице Ищерской с неделю, он успел завоевать авторитет у прибывших сюда на поселение казаков, что они упросили его взять на себя ходатайство донести императрице и Государственной военной коллегии «о прибавлении им денежного жалования и провианта». На совместном собрании станиц Ищерской, Наурской и Галюгаевской казаки постановили «бытии ему, Пугачеву, по желанию тех сказочных казаков, войсковым у них атаманом». Казаки новых станиц, как видим, сохранили еще в своей памяти остатки былых вольностей и по-прежнему не желали иметь у себя начальником полковника И. Д. Савельева, ставленника правительства. Они, естественно, считали, что свой атаман, да еще такой, как Пугачев, будет лучше служить их нуждам и интересам. В подтверждение этой договоренности, между ним и «всех атаманом и стариков трех названных станиц», тогда же была «заручная подписка писана». Казаки собрали на проезд 20 рублей деньгами, снабдили его поддельной печатью, сделанной казаками Ищерской станицы Ларионом Арбузовым и Петром Чумаковым и вручили ему грамоту, где излагали свои жалобы и прошения.

В то время само это соглашение с казаками было делом чрезвычайно смелым и рискованным. Одна только поездка в Санкт-Петербург, да еще с «липовыми» документами, могла ему дорого стоить. Но такова была натура этого поистине необыкновенного человека.

Собирался ли Емельян Пугачев действительно ехать в Санкт-Петербург доподлинно не известно, но свой путь до Дону он решил проделать кратчайшим маршрутом через Кумо-Манычские степи. По пути заехал в Моздок «для покупки харчу и прочего».

8 февраля 1772 года по выезде из «того Моздока за рогаткою» (заставой Б.Э.) был задержан сторожевыми казаками Моздокского полка, как не имевший права разъезжать по кордонной линии. Приняв его за «неведомо какого человека», казаки доставили Пугачева в Моздок и передали есаулу того же полка Агафонову, который немедленно донес об этом Моздокскому коменданту полковнику А. Ф. Иванову. При обыске у него было обнаружено прошение казаков станиц Ищерской, Наурской и Галюгаевской в Военную коллегию о прибавлении денежного жалования и провианта, вышеупомянутая «заручная подписка», билет, данный ему от Каргалинской станицы, «по велению той же станицы атамана Максима Макарова, за рукою писаря Григория Осипова», поддельная свинцовая печать на имя Донского войска и «прочие письменные дела». При нем имелись также «шапка, малахай лисий, кушак шелковый белый…, куница… и денег 12 рублей 50 копеек». 7 рублей 50 копеек им «уже были употреблены на разные потребы».

В Моздоке Емельян Пугачев был подвергнут аресту, закован в кандалы и «отдан под караул» - посажен в крепостную гауптвахту. Кандалы были прикованы тяжелой цепью с замком к стулу, который арестованный должен был переносить за собой.

На допросе в присутствии Моздокского коменданта Емельян Пугачев показал, что он служащий казак донской Зимовейской станицы, но, не желая более продолжать службу в Донском войске, «без всякого письменного вида» в конце 1771 года бежал с Дона и, минуя заставы, через степи пробрался на Терек. Допрос этот, между прочим, устанавливает факт безграмотности Пугачева, так как заканчивался такой припиской: «К сему допросу вместо беглого из Донского войска казака Пугачева, за неимением им грамоте, по его прошению Моздокского казачьего полка сотник Иван Сафронов руку приложил». К материалам допроса был приложен интересный документ с описанием внешности Пугачева. В нем указывалось: «Роста он среднего, лицом смугловат, волосы стриженые, борода черная небольшая, но окладистая, одет в синий китайчатый бешмет, в желтых сапогах».

Но сидеть ему в этой тюрьме пришлось всего пять дней. Пугачев сумел уговорить сторожившего его солдата Венедикта Лаптева, который помог ему бежать из тюрьмы. Вместе с ним бежал и Лаптев. В ночь на 14 февраля они вышли во двор якобы по естественной надобности, но назад не вернулись. Стул, к которому был прикован Пугачев, с частью цепи был обнаружен утром во дворе тюрьмы, а кандалы и остаток цепи с замком он «снес с собою».
Столь дерзкому побегу Емельяна Пугачева сначала не было придано особого значения. Так, Моздокский комендант А. Ф. Иванов, желая приуменьшить значение случившегося, доносил Кизлярскому коменданту Ф. И. Паркеру: «в воровствах же и в разбоях он, Пугачев, никогда не бывал».

Однако начавшееся брожение среди казаков вызванное арестом и бегством Пугачева, заставило принять срочные меры по их «умиротворению» и произвести более тщательное расследование всего этого дела. Последнее показало, что влияние Пугачева на умы казаков Моздокского полка оказалось более значительным, нежели они могли об этом думать. Начались массовые расправы с теми, кого подозревали в недовольстве и в тайных связях с Пугачевым. Казаки же, которые согласились послать Пугачева своим ходатаем в столицу и избрать его атаманом «некоторые в станицах», а «все другие» в Моздоке были «нещадно батожьем наказаны».
Куда подевался Лаптев, осталось неизвестным. Но о Емельяне Ивановиче Пугачеве вскоре узнала вся Россия. Как потом выяснилось, с Терека он бежал в земли Белоруссии, в Стародубский монастырь, неподалеку от границы с Речью Посполитой, где ему приходилось бывать раньше. Здесь он, выдавая себя за беглого донского казака, пострадавшего «из усердия к Богу» и некоторое время жил, скрываясь у раскольников, также недовольных властью. Затем направился на Урал к яицким казакам. И именно здесь Пугачев осуществил то, что, возможно, замышлял сделать еще на Тереке.

Источники и литература:
1. Васильев Д. С. Очерки истории низовьев Терека (Досоветский период). - Махачкала: Дагестанское книжное издательство, 1986.
2. Омельченко И. Л. Терское казачество. – Владикавказ, 1991.
3. Рапорт есаула Агафонова полковнику Иванову от 9 февраля 1772 года. «Пугачев на Кавказе». Документы собранные А. П. Берке. «Русская старина». Т. XXXVII, 1883.
4. Рапорт полковника Иванова полковнику Паркеру от 20 февраля 1772 года. «Пугачев на Кавказе». Документы собранные А. П. Берке. «Русская старина». Т. XXXVII, 1883.
5. Рапорт плац-майора И. Повесткина. «Пугачев на Кавказе». Документы собранные А. П. Берке. «Русская старина». Т. XXXVII, 1883, с. 26-27, 167-170.
6. ЦГА РД, ф. Кизлярского коменданта, 1770 г., д. 192, лл. 2, 3, 4,
7. ЦГА РД, ф. Кизлярского коменданта, 1770 г., д. 205, лл. 7, 8.

Эдуард Бурда

0


Вы здесь » Гребенские казаки » казаки - историки, писатели, поэты » Историк терского казачества Эдуард Бурда


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC