Гребенские казаки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гребенские казаки » Наурская станица » род Атарщиковых


род Атарщиковых

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Атарщиков Егор Семёнович.
штаб-ротмистр, в 1850-х годах около семи лет прослужил в СЕИВК.
в 1860 г. в чине подполковника командовал 4-й бригадой КЛКВ, в состав которой входили 1-й и 2-й Кубанские полки.
в феврале 1885 г. генерал Е.С.Атарщиков был погребен на погосте Новодевичьего монастыря в Санкт-Петербурге.

Атарщиков Егор Семенович - есаул на 25 июля 1848 г., переведен в команду Линейных казаков из есаулов 2-го Кубанского линейного казачьего полка, подполковником в Кавказское Линейное Казачье Войско 21.07.1855.

Отредактировано Есаул (2012-06-27 16:39:58)

0

2

Атарщиков Иван, урядник награжден знаками "отличия Военного ордена Святого Георгия третьей и второй степеней". В  середине 1850-х годах и вторично  поступил в 1863 г. на службу в СЕИВК.

0

3

http://s1.uploads.ru/t/3/q/I/3qIdJ.jpg

Атарщиков Владимир Андреевич на празднике День наурской казачки, 23 июня 2012г.

Его боевые награды:

http://s1.uploads.ru/t/b/M/Y/bMY9f.jpg

http://s1.uploads.ru/t/i/q/u/iquLz.jpg

+1

4

Делегаты Войскового Круга ТКВ 3-го созыва, 1-6 августа 1917г
МОЗДОКСКИЙ ОТДЕЛ
Станица Наурская
Атаман, урядник Фомин Александр Иванович
Гор.инж. Раздорский Дмитрий Иванович
Учитель Тешков Василий Дмитриевич
Учитель Степанов Иван Кузьмич
Урядник Атарщиков Михаил Андреевич

0

5

…«Стремясь обеспечить успех, Вельяминов нашел необходимым обратиться к услугам опытного вожака-лазутчика, которому мог бы доверить свои сокровенные планы. Но так как ни одного чеченца он не допускал к себе, то выбор его остановился на уряднике Моздокского казачьего полка Семене Атарщикове, – личности, прошедшей не бесследно в укладе быта нашего линейного казачества. Это был человек известный на левом фланге всем, от мала до велика, – человек, соединявший в себе все достоинства и все недостатки типа, созданного самой жизнью казака-порубежника. Смолоду он имел много кунаков среди немирных чеченцев, якшался с ними, вместе ездил отбивать ногайские табуны, переправлял во время чумы бурки на русскую сторону, вел ожесточенную войну с карантинной стражей, и за свои деяния ему не раз доводилось прогуливаться по “зеленой улице”. Однажды за какую-то чересчур уже крупную шалость, которая в глазах начальства показалась просто изменой, ему пришлось пройти сквозь строй через тысячу человек четыре раза. Но Семен Атарщиков, с его железной натурой, выдержал и это испытание. Быть может, другому давно бы уже быть на виселице, но Атарщикова спасала необыкновенная храбрость, удаль, сметливость и, наконец, та безусловная готовность, с которой он в равной степени бросался и на дурное, и на хорошее рыцарское дело. Когда, в критические минуты жизни, ему грозила петля, он выкупал свою голову, привозя из гор головы каких-нибудь известных разбойников, или оказывал услугу в качестве проводника, так как при своих опасных поездках изучил Чечню лучше любого чеченца. Вот этого-то человека приблизил к себе Вельяминов, доверил ему то, чего не доверял самым близким людям, и Атарщиков провел его отряд из конца в конец, предохранив от потерь и всяких случайностей»…
[В.А. Потто. Кавказская война. Том 5. Время Паскевича, или бунт Чечни]

0

6

Наурское кредитное товарищество

На 1912 год:
Правление: члены: урядник Иван Никифорович Храмов, урядник Федор Андреевич Болдырев, торговец Иван Родионович Еремин.
Совет: члены: заведующий училищем Петр Иванович Усачев, урядник Василий Дмитриевич Атарщиков, Григорий Иванович Бахматков.

На 1913 год:
Правление: председатель и казначей – Иван Никифорович Храмов; член: Иван Родионович Еремин.
Совет: председатель – Александр Ильич Бирюлькин; члены: Петр Иванович Усачев, Петр Андреевич Атарщиков.

0

7

http://sledcom.ru/upload/site1/20160506_150506-800x600.jpg
Родился Владимир Андреевич 9 мая 1924 года в станице Наурская в семье терских казаков. На войну пошел с Грозненского Молотовского военкомата в августе 1942 года. Был зачислен в 351-ую Горно-стрелковую дивизию. В это время фашистские войска подходили к городу Малгобек, и В.А. Атарщиков вступил в свой первый бой, защищая подступы к Малгобеку.
В боях на Кавказе Владимир Андреевич участвовал в освобождение городов Нальчик, Пятигорск, Ессентуки, Минеральные воды, Краснодар. Затем 351-ая Горно-стрелковая дивизия была направлена на Харьков и Ростов.
Он принимал участие в освобождении Киева. Затем воевал в Чехословакии, Польше, Румынии, Венгрии и Австрии. Старшина В.А. Атарщиков всю войну прошел разведчиком, и день Победы встретил в Австрии.
По окончании войны домой его не отпустили. Был сформирован отряд, который был направлен в Закарпатье в городе Львов для уничтожения бандформирований и восстановления советской власти.
Боевой путь Атарщикова В.А. завершился в декабре 1946 года.
Сам Владимир Андреевич с 1983 года находится на пенсии, сейчас ему 91 год. Занимается общественной деятельностью - возглавляет Совет ветеранов Великой Отечественной войны.
В 2010 году Указом Главы ЧР Р.А. Кадырова улица станице Наурская, где проживает ветеран, названа его именем.

Отредактировано львович (2016-10-12 09:24:44)

0

8

Атарщиков Василий Терская обл. Наурская ст. Терско-Астраханского Списки полка 1920

0

9

Атарщиков Григорий Михайлов Терская обл. Наурская ст. ПС урядников 1879

0

10

Атарщиков Терентий Ларионов Терская обл. Наурская ст. ПС урядников 1854

0

11

Роспись Астраханской епархии Кизлярского уезда Наурской станицы священников Иоанна Иларионова и Михаила Самсонова …  1802 года.
92. Ларион Атарщиков 23 жена его Татьяна Иванова 22 Семен Атарщиков 15 при них отец Мануйла Ата[р]щиков 45 жена его Мавра Васильева 45 дети их Осип 9 Катерина 21 Марфа 8 Афимья 6 Никифор 1 при них дед Михайла Атарщиков 70 жена его А[в]дотья Васильева 65 внук его Гаврила 12
https://rodoslovnaya.astrobl.ru/archive … -2-d-1177b
Примечание. В скобках буквы, пропущенные при записи.
По этой росписи получается отчество Семена 1787 года рождения Мануйлович.

0

12

https://elibrary.ru/item.asp?id=23575682

КАРАЧАЕВСКИЙ ПРИСТАВ  С. С. АТАРЩИКОВ:  ИСТОРИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ  ПОРТРЕТ НА  ФОНЕ ЭПОХИ

Р. М. Бегеулов

В статье кратко рассматривается жизнь и деятельность С. С. Атарщикова – уроженца казачьей станицы на Тереке, пристава карачаевского народа, совершившего побег к непокорным горцам и участвовавшего впоследствии в военных столкновениях с российскими военными  подразделениями.

Ключевые слова: С. Атарщиков, пристав,  Карачай, казак,  перебежчик.

Имена многих  приставов,  служивших у горских народов Карачаево-Черкесии в XIX  в., неоднократно  можно встретить в исторических  трудах. Эти довольно  известные личности (например, хрестоматийный Н.  Петрусевич)  с завидной  регулярностью вспоминаются в дни празднования каких-либо знаменательных юбилеев и дат.  Но  есть и незаслуженно, на  наш взгляд, забытые персонажи,  малоизвестные  широкой публике.  В этом ряду  можно выделить пристава карачаевского народа  Семена Семеновича Атарщикова, исполнявшего  свои  обязанности в 1836–1841 гг. Эта была  во многих  отношениях незаурядная личность, которую можно рассматривать с позиций феномена «настоящего кавказца».  К тому же весьма  интересен  историкопсихологический  подход  к  деятельности  С.  Атарщикова,  экспликация движущих его мотивов.
С.  С. Атарщиков родился в 1807  г.  в казачьей  станице Наурской на Тереке. Еще ребенком отец  отдал его по  обычаям тех лет на  воспитание  в кумыкский аул,  где Семен выучился не  только горским обычаям и правилам  этикета,  но  и освоил  кумыкский, чеченский  и  арабский  языки.  В  1823  г.,  то  есть  в  16  лет,  С.  Атарщиков начал военную службу  в Моздокском  казачьем  полку. Около 1830  г.  он  был прикомандирован в качестве переводчика к дислоцировавшемуся в Петербурге Кавказско-горскому полуэскадрону и в 1830–1831 гг. участвовал  вместе со своей частью в военных действиях  в Польше. Через два года  его снова перевели  на  Кавказ. Правда, на  этот раз его служба  продолжалась на правом  фланге  Кавказской  линии в Лабинском полку.  В 1836  г.  военное командование, учитывая, в том числе,  знание С.  Атарщиковым кумыкского языка,  назначило его приставом Карачая.
Однако занять эту должность оказалось делом  не  простым. Прежний пристав Атажуко Атажукин не  желал оставлять свой пост. Он, а также его дядя, известный кабардинский князь Мисост Атажукин, стали распускать среди карачаевцев слухи,  что на самом деле  никакого  назначения не  было,  а  человек,  который именует себя новым приставом,  просто самозванец. Карачаевцы, не  так давно вошедшие  в состав  России и повторно  присягавшие ей в 1834  г., имели опыт приставского управления всего в два года  и успели уже разочароваться в этой системе.  В силу этих  причин они сами не  горели желанием  видеть у себя нового пристава и поэтому  охотно  верили распространяемым слухам.
В итоге потребовался целый год различных переговоров, переписок с вышестоящим начальством и угрозы  известного своими «крутыми мерами» на всем  Северном  Кавказе генерала Засса,  чтобы С.  Атарщиков  18  марта (по старому  стилю)  1837  г. смог  в действительности приступить к своим обязанностям. При этом помощником  пристава был назначен  Мазай Башаев, по-видимому, его старый знакомый, чеченский уздень [1, с.  249].
Как писал сам С.  Атарщиков: «Народ  (карачаевский.  – Р.  Б.) принял меня довольно  ласково,  и я без всякого препятствия со стороны народа  вступил в управление» [4, л.  34].  Правда, сначала в Карачае новому приставу пришлось столкнуться с неповиновением части карачаевцев во главе с князем  Сосраном  Крымшамхаловым и узденями Боташевыми, но  через пару  месяцев конфликт был улажен, и он  смог  приступить к нормальной  работе.
С.  Атарщиков, к удивлению многих  карачаевцев,  не  привыкших  ждать от  тогдашнего  начальства чего-либо хорошего, оказался неплохим приставом,  серьезно  и добросовестно относившимся к своим обязанностям. Вместо того, чтобы всячески обирать население, штрафовать его по  самым различным поводам,  а то и просто без поводов,  и брать взятки (что было  свойственно многим приставам у всех  горских народов), С.  Атарщиков  старался  помочь карачаевскому населению. Он лично разбирался  во всех  «недоразумениях»  горцев  с войсками на Кавказской  линии, заботился о безопасности пастухов  и скота,  находившихся вблизи  российских укреплений и нередко подвергавшихся нападениям солдат  и казаков,  хлопотал  о предоставлении новых пастбищ и т.  д. Старался следить за тем, чтобы решения  местного  суда  были  справедливыми.  Именно  с его  подачи  карачаевцам  российскими  властями  было  впервые официально выдано  20  разрешений  на  совершение  хаджа,  причем  среди получивших, как тогда говорили, «билеты»  в Мекку было и  пять  женщин  [4,  л.  28].  С.  Атарщиков  также  содействовал тому, что прежние аманаты (заложники), выданные в залог верности российской присяге,  смогли возвратиться на  родину, а на  их  место – отправлены другие, срок  пребывания которых в России теперь  ограничивался,  и они постоянно должны были сменяться.
Именно  при С.  Атарщикове Карачай,  по  большому  счету, впервые попал под прямое российское управление, в государственную  систему с собственно  российским чиновником  во главе, подчиняющимся  начальнику Правого фланга  Кавказской линии (с  1840  г.  – начальнику Центра Кавказской  линии).
Однако Семен Атарщиков недолго пробыл  приставом в Карачае.  Его деятельность нравилась далеко не  всем  представителям тогдашнего военного и гражданского начальства, и в 1841  г. он  был сменен  на  своем посту другим приставом – Мистуловым.
В период  пребывания в должности С.  Атарщиков  неоднократно  бывал в военных экспедициях за Кубанью.  Летом 1838 г.  в составе небольшой группы участвовал  в рекогносцировочной экспедиции, прошедшей из  Балкарии через Главный Кавказский хребет в Сванетию [1, с.  255, 248]. Поэтому  неожиданно для многих, в том числе и для начальства, в октябре 1841 г. Атарщиков ушел за Кубань вместе с казаками Бекешевской станицы Василием  Феневым,  Ефимом  Петренко, абазинским князем Саралипом Лоовым и узденями Идрисом Лафишевым и Якубом Шереметевым, где они примкнули к непокорным горцам [3, л. 1, 3]. Случаи  побега  солдат  и казаков из  стана русской армии к неприятелю периодически  случались,  но  в данной  ситуации факт дезертирства русского  офицера,  бывшего пристава, начальника Лабинского  казачьего  полка  был  явлением  далеко  не  ординарным. К тому же, буквально менее чем через месяц,  в ноябре 1841 г.  С.  Атарщиков вместе с беглым бесленеевским князем, бывшим подпоручиком  русской армии Айтеком Каноковым начал разбойничать в окрестностях Боргустана  [3, л.  5–6].
Через несколько месяцев С.  Атарщиков, правда, вернулся обратно. Его объяснения, в которых он рассказывал, что «разум его помутился»  после того, как умерли двое его детей [1, с.  255], были приняты во внимание  военным начальством.  С.  Атарщиков был прощен  и получил направление  для последующей службы в далекую  Финляндию. Как  предполагает  М.  О.  Косвен,  именно  последнее обстоятельство вкупе с особым чувством «вольности»,  присущей  «природному  кавказцу»,  подтолкнуло С.  Атарщикова к повторному  нарушению присяги и новому  побегу  в горы  в ноябре 1842  г.  [1, с.  254–255].
На  этот раз уход  бывшего карачаевского пристава  к непокорным  горцам  оказался  окончательным.  Поселившись  в  районе реки Белой, где жила  адыгская  этнографическая группа абадзехов,  С.  Атарщиков  принял мусульманство,  взяв себе имя Магомед, женился  на  дочери  ногайского  узденя  и  стал  одним  из организаторов дерзких и хорошо  спланированных нападений на  российские поселения и крепости.
Довольно  интересен  текст его письма-обращения, написанного в апреле  1843  г.  к солдатам российской армии, который мы позволим себе привести полностью.
«Я сотник Атарщиков, ныне признан абадзехами за первостепенного их  узденя  и следуют моему совету. Приглашаю, братцы  служивые, кому  угодно  ко  мне идите.  Я для всех  выстарал  право вольности;  за Лабу как перейдет, кто и назовется моим  гостем, никто не  смеет удержать. Меня  вот как искать: скажи я гость Хаджирет Магомета  русского офицера и сам как Хаджирет дескать иду к нему на Куржупс-речку, никто не  смеет задержать,  ибо кто задержит моего гостя,  подвергнется штрафу в 15  коров.  Приглашаю плотников,  кузнецов,  солдат с ружьями и порохом,  барабанщиков, кто с барабаном,  музыкантов, господин будет признан,  как и я;  кто деньги принесет – это его собственность,  никто не  смеет отнять. Кто хочет,  может ехать в Турцию, а оттоль  – куда  угодно  за границу,  словом всех  приму:  поляк ли, немец ли, русский ли, с  своими,  казенными,  барскими  деньгами  не  опасайся,  деньги спрячь  прежде, перейдя Лабу. Это потому  я говорю, чтобы на дороге  кто воровски  не  ограбил.  Жены  здесь хорошенькие.  Прошу передавать  это известие друг  другу,  прощайте!
Хаджирет Магомет. Ожидаю вас.
Не мешает на новоселье как что принесть.
Это я на  походе  пишу,  извините»  [2, л.  2,  2об].
В августе 1845  г.  во время очередного набега  в окрестностях Ставрополя  бывший  карачаевский  пристав  был  тяжело  ранен своим сподвижником, беглым казаком Головиным,  который таким образом хотел загладить свою  вину  и вернуться обратно к русским.  Интересно, что даже в таком положении Семен Атарщиков при приближении российских военных пытался зубами взвести курок пистолета,  чтобы совершить выстрел в бывших сослуживцев.  После уговоров  с их  стороны он  сдался, был схвачен  казаками, но  через несколько часов скончался.

Использованная  литература:
1.  Косвен  М.  О. Этнография и история Кавказа.  Исследования и материалы.  М.: Изд-во восточной литературы, 1961.
2.  Российский государственный военно-исторический архив. Ф.  38. Оп. 7. Д.  93.
3.  Российский государственный военно-исторический архив. Ф.  13454.  Оп. 6.  Д.  436.
4.  Российский государственный военно-исторический архив. Ф.  14719.  Оп. 3.  Д.  168.

Отредактировано cider (2019-07-22 16:56:33)

0

13

Zolin написал(а):

Список Моздокского казачьего полка, оставленым от полевой  службы по внутренности Войска урядникам и казакам на 1849г. (РГВИА ф.1058, оп.2, д.143г, л.57-148)

Zolin написал(а):

Список Моздокского казачьего полка ст. Наурской отставленным урядникам и казакам на 1849г. (л.75-78)
Урядник Семен Маркелов Атарщиков 62 л., в службе 1805-1846гг., имеет ЗОВО;

Моздокский линейный казачий полк

0

14

Источник:  Косвен   М. О. Этнография и история Кавказа [Текст]: Исследования и материалы / Акад. наук СССР/  М. О.  Косвен . - Москва : Изд-во вост. лит., 1961. С. 254-258.
«В казачьих линейных полках на Кавказе служили одновременно офицерами двое братьев  Атарщикова».

В статье М.О. Косвена «Дело Атарщикова» речь идет о Семене Семеновиче Атарщикове (род. в ст. Наурской в 1807 году).
Известен еще один из братьев Егор (Георгий, иногда Григорий) Семенович Атарщиков, который впоследствии стал генерал-майором и похоронен в С. Петербурге.  О нем род Атарщиковых
Кто же третий?

0

15

львович написал(а):

Роспись Астраханской епархии Кизлярского уезда Наурской станицы священников Иоанна Иларионова и Михаила Самсонова …  1802 года.
92. Ларион Атарщиков 23 жена его Татьяна Иванова 22 Семен Атарщиков 15  при них отец Мануйла Ата[р]щиков 45


львович написал(а):

Zolin написал(а):
Список Моздокского казачьего полка ст. Наурской отставленным урядникам и казакам на 1849г. (л.75-78)
Урядник Семен Маркелов Атарщиков 62 л., в службе 1805-1846гг., имеет ЗОВО;

Год рождения Семена Атарщикова в обоих случаях 1787 год.
Интересно, почему отчество в одном случае Мануйлович, в другом Маркелович?

Отредактировано cider (2019-07-23 11:48:04)

0

16

Если речь об офицера, то в это время был Атарщиков Степан Никаноров. Горский линейный казачий полк

Офицерский состав Горского полка,  1842 г.
18. Хорунжий Степан Иванович Атарщиков – 42 года, из старшинских детей, православный, служит. Сыновья: Никанор – 13, Иван – 8 лет.

0

17

Привожу ниже текст М.О. Косвена о деле Атарщикова С.С. в связи с появлением в Сети http://maxpark.com/community/4765/content/5067661 антироссийской статьи некоего  М. Горюнова, построенной  на фейковых фантазиях  М. Ходарковского, профессора Университета Лойолы в Чикаго, автора книги: «Горький выбор: верность и предательство в эпоху российского завоевания Северного Кавказа» (М.: Новое литературное обозрение, 2016).
По Ходарковскому  Атарщиков имеет якобы «чеченские корни». Даже ичкерийские идеологи не додумались до этого.

М.О. Косвен.  Дело сотника Атарщикова
Текст взят здесь: https://vk.com/@caucasian_histories-del … arschikova

В сентябре 1841 г. служивший на Северном Кавказе русский кадровый офицер, сотник казачьего полка, Атарщиков дезертировал и бежал в горы к так называемым тогда «немирным» адыгам.

Историю этого побега и вместе с тем последующей судьбы Атарщикова раскрывает дело, хранящееся в Центральном Государственном Военно-историческом архиве в Москве, а также некоторые другие архивные и литературные источники.

Семен Семенович Атарщиков родился в 1807 г. в станице Наурской. Как он сообщал в данных им после возвращения из бегов показаниях, он ребенком был отдан своим отцом, служившим переводчиком, на воспитание в кумыкский аул, для того, чтобы приготовить и сына к той же должности. Таким образом, Атарщиков в детстве научился кумыкскому и чеченскому языкам. Запись в его формулярном списке, составленном в 1839 г., гласит: «по-арабски, чеченски и кумыкски знает».

В 1823. г., т. е. 16 лет, Атарщиков начал военную службу в Моздокском казачьем полку, принимая участие в военных действиях в Чечне и Северном Дагестане и исполняя обязанности переводчика. Около 1830 г. Атарщиков был прикомандирован в качестве переводчика к стоявшему в Петербурге Кавказско-горскому полуэскадрону и в 1830-1831 гг. участвовал вместе со своей частью в военных действиях в Польше, состоя, между прочим, в команде офицера этого полуэскадрона, известного адыгейского писателя, Хан-Гирея. В 1832 г. Атарщиков был уже вновь на Кавказе, участвуя в военных действиях в Чечне и считаясь специалистом по сношениям с чеченцами. Так отзывается о нем декабрист Е. Е. Лачинов в своем дневнике — описании экспедиции 1832 г.

В том же 1832 г. Атарщиков был переведен на правый фланг Кавказской линии, а в 1836 г. назначен приставом карачаевского народа. Состоя в этой должности, Атарщиков летом 1838 г. принял участие в небольшой экспедиции, прошедшей из Нальчика через Балкарию и вышедшей за хребет в Вольную Сванетию. Вслед затем Атарщиков был переведен в Лабинский казачий полк с чином сотника. В казачьих линейных полках на Кавказе служили одновременно офицерами двое братьев Атарщикова.

Предоставляем теперь слово самому Атарщикову, обращаясь к его написанным им собственноручно показаниям, данным 25 февраля 1842 г. после его возвращения из побега.

«В самом раннем детстве, — писал Атарщиков, — я был отдан для воспитания в мирный кумыкский аул отцом моим, который, служа переводчиком, желал и меня приготовить к той же должности. Обучаясь тамо несколько лет татарскому (т. е. кумыкскому; кумыки в те времена часто именовались татарами. — М. К.) и чеченскому языку, я невольно сроднился с бытом, нравами и обычаями горцев.

После нескольких лет службы переводчиком при Горском эскадроне и в других должностях, я был назначен в 1836 г. приставом карачаевского народа. Состоя под управлением начальника Правого фланга Кавказской линии г. генерал-лейтенанта Засса , я по делам должности моей часто бывал у его превосходительства и находился при нем в экспедициях за Кубанью. Там познакомился я с бесленеевским князем Айтеком Каноковым. Наслышавшись об его удальстве и видя, как он во многих случаях служил нашему правительству, я полюбил его и подружился с ним. Прошло несколько лет. Князь Айтек изменил и бежал в горы. Вскоре после того меня перечислили в Лабинский казачий полк, с назначением в переводчики к начальнику Лабинской линии. Так как семейство мое находилось в Бекешевской станице, то я получил позволение моего начальства съездить туда за ним, чтобы перебраться совсем на жительство на Лабу.

Взойдя в дом свой, я нашел мертвыми тела двух детей моих и жену, в отчаянии оплакивающую их внезапную кончину. Это несчастие убило меня до того, что я не знал, куда деваться от горести, не понимал сам, что делал, расстроенная голова моя искала тогда одного — скрыться куда-нибудь, где бы ничто не напоминало о постигшей меня потере. Для этого мне представилась привычная жизнь между горцами одним верным и безвестным убежищем. Помню только, что в этом волнении я оседлал коня и пустился прямо к Айтеку, жившему тогда среди баракаевцев в вершине Гупса, куда я мог доскакать в одни сутки. Айтек принял меня дружелюбно, и когда я объявил ему, что решительно отказываюся от всякого участия в каких-либо действиях противу моего отечества, желаю только одного безвестного уединения, он поклялся мне исполнить мое желание, упрочить мою безопасность.

Но когда, по мере возвращения здоровья, стало проходить во мне расстройство рассудка и памяти, я увидел всю бездну несчастия, в которое вверг меня поступок мой, он представился мне во всем его ужасе, только ложный стыд удерживал меня от немедленного возвращения. К тому же мне блеснула надежда загладить преступление мое услугою правительству — склонить Айтека к возвращению и вывесть из гор многих беглых русских солдат, которые в крайней бедности скитаются в горах по аулам.

Я начал с первого, но вместо успеха в убеждении встретил подозрение, что я подослан к нему начальством, и с тем вместе совершенную перемену в обращении со мною. Однакож я еще не отчаивался вывести с собою вышепомянутых русских беглых и выжидал время, чтобы, разузнав число их и место, где они находятся, стараться потом собрать их в один аул при Нефтяных колодцах на левом берегу Белой, откуда уже удобнее было бы привесть их на Лабу.

Вскоре затем сам Айтек, несмотря на клятву свою, и другие старшины стали требовать от меня непременного участия в их наездах и грабеже в наших границах. Получив в том решительный от меня отказ, они показали мне свою досаду. Спустя некоторое время, когда стало приготовляться в горах сборище, намеревавшееся обратиться на низовья Кубани против черноморцев, Айтек и абадзехские старшины вторично стали усиленно требовать от меня идти с ними. Я объявил им, что никогда не соглашусь на то и, как гость Айтеков, имею право на охранение моей свободы располагать собою.

Видя общее в них явное негодование и подозрение против меня и с тем вместе потеряв надежду успеть в своем предприятии, я поспешил принести повинную свою голову на суд великого и всемилостивейшего государя нашего, для чего в ночь на 30 генваря, уйдя от князя Айтека, прибыл в Махошевское укрепление».

Таким образом, пробыв в горах около четырех месяцев, Атарщиков вышел из гор и явился с повинной. Вместе с ним вышел также бывший тоже в бегах казак Василий Фенев.

Приведенный рассказ самого Атарщикова можно несколько дополнить или исправить: по другим сведениям Атарщиков бежал в сентябре 1841 г. в горы не один, а вместе с адыгейскими узденями Шереметом Лоовым и Лафишевым, абазинским князем Лоовым и двумя станичными казаками. В своем донесении о деле Атарщикова его начальник генерал Засс писал, что сотник Атарщиков, «находясь у него под командованием более десяти лет, всегда отличался истинно благородными правилами и преданностью своему долгу», вследствие чего просил о прощении Атарщикова, ручаясь за «будущую его благонадежность».

По докладу этого дела Николаю I, Атарщиков (как и казак Фенев) был прощен, однако царь приказал отправить его вместе с тем же Феневым на службу в Финляндию с прикомандированием к стоявшему там Донскому казачьему полку.

Получив прогонные и кормовые деньги для следования своим коштом к месту нового назначения, Атарщиков в ноябре 1842 г. вновь один бежал в горы. Какие мотивы и настроения руководили теперь Атарщиковым — неизвестно, но на сей раз он не только бежал, но в горах принял магометанство, женился на дочери ногайского узденя и уже активно стал участвовать в набегах горцев.

В августе 1845 г. Атарщиков, подговорив тоже беглого казака Головина, отправился в набег на окрестности Ставрополя. В пути, близ укрепления Прочный окоп, когда Атарщиков на отдыхе уснул, Головин, замыслив выдать Атарщикова начальству и тем заслужить себе прощение, выстрелил в спавшего Атарщикова и тяжело ранил его. Затем, уведя лошадей, явился в укрепление Новогеоргиевское. К Атарщикову была послана вооруженная команда, он приготовился защищаться и пытался зубами взвести курок пистолета, но «вняв словесным убеждениям, бросил оружие и сдался». Ему сделали перевязку и под караулом повезли в Прочный окоп, но по дороге он умер.

Случаи дезертирства «в горы» солдат кавказской армии были на протяжении всего времени Кавказской войны довольно распространенным явлением. Об этом свидетельствует, между прочим, обилие соответствующих материалов, находящихся в фондах Центрального Государственного Военно-исторического архива и в других архивах. Побеги солдат к горцам вызывались различными обстоятельствами и причинами, главным образом — тяжелыми для «нижних чинов» условиями тогдашней военной службы и жесточайшей палочной дисциплиной николаевского времени.

Но дезертирство и бегство к «немирным» горцам русского офицера, частности казачьего офицера, представляет собой дело совершенно неслыханное, и побег сотника Атарщикова является, насколько мы знаем, случаем подобного рода единственным.

Каковы причины или мотивы побега Атарщикова?

Быть может, если бы данный сюжет стал бы известен и был бы взят такими великими исследователями человека, какими были Пушкин, Лермонтов или Лев Толстой, то они, руководясь своей глубоко вдохновенной художественной интуицией, возможно, разгадали, раскрыли и истолковали бы тайну душевных движений и поступков казачьего сотника.

Нам лично доступны только те посильные выводы и заключения, которые вытекают непосредственно из лежащих перед нами письменных исторических источников.

Если первый побег Атарщикова еще можно считать сколько-нибудь объяснимым из тех настроений и мотивов, о которых он рассказывает в своих показаниях, данных после этого побега, то для второго побега мы не имеем никакого от самого Атарщикова исходящего объяснения. Можно поэтому высказать догадку, что его, природного кавказца, офицера Терского линейного казачьего войска, которое резко отличалось от других русских воинских частей своим особым укладом, своими обычаями и нравами, своей особой вольностью, совершенно не устраивала перспектива службы в чуждом ему Донском казачьем полку, да еще в далекой, холодной Финляндии. К этому присоединялась, конечно, тягостная перспектива положения бывшего дезертира, штрафованного и пр.

Нас, однако, должны в настоящем нашем очерке интересовать не личные мотивы побега Атарщикова, а особая историко-бытовая сторона этого единственного в своем роде кавказского дела, сторона, которая, быть может, прольет и некий луч света на мотивы самого побега.

Не может не привлечь к себе внимание прежде всего то, что Атарщиков получил воспитание в вольном кумыкском ауле. Остается совершенно неисследованным, но оказывается довольно распространенным явлением существовавшая среди народов Северного Кавказа, в частности среди ингушей, чеченцев и кумыков, практика отдачи детей — мальчиков к другому кавказскому же народу в целях изучения чужого языка. Отдавались дети шести-семи лет и оставались в чужом ауле до 14—15 лет. Такая практика существовала на Северном Кавказе вплоть до начала XX в. Обычай этот, будучи, видимо, заимствован от кавказских соседей, существовал и у русского северокавказского казачества. Возможно, что и отец  Атарщикова, служивший, как мы знаем, тоже переводчиком, получил в свою очередь воспитание в горском ауле.

Такое воспитание оставляло, конечно, навсегда глубокие следы — следы влияния горского быта, горской вольности, и эти следы были, быть может, действительно одним из тех движений, которые, как он пишет, владели Атарщиковым.

К этому присоединилось еще одно обстоятельство из истории русско-горских взаимоотношений, остающееся также совершенно недостаточно исследованным, — случаи тесной дружбы русских, в частности казаков, с кавказскими горцами, — еще одна черта умонастроения Атарщикова.

Воспитание в горском ауле, приобретенные навыки горского вольного быта, позднейшее общение его с горцами, дружба Атарщикова с отдельными представителями горских народов и, наконец, его побег в горы, все это, вместе с его потаенными душевными переживаниями, — звенья одной цепи. И таким образом, оба побега Атарщикова имеют в основе одно одинаковое объяснение.

Во всяком случае, трагическое все же дело сотника Атарщикова, исключительный в истории Кавказской войны случай побега в горы русского офицера, представляет собой примечательный эпизод из истории русско-горских отношений далекого прошлого.

Источник: Косвен М. О. Этнография и история Кавказа [Текст] : Исследования и материалы / Акад. наук СССР/ М.О. Косвен. - Москва : Изд-во вост. лит., 1961. С. 254-258.

Отредактировано львович (2019-07-28 18:36:47)

0


Вы здесь » Гребенские казаки » Наурская станица » род Атарщиковых


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC