Гребенские казаки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гребенские казаки » культура гребенского казачества » ГРЕБЕНСКИЕ КАЗАКИ - ИХ ИСТОРИЯ


ГРЕБЕНСКИЕ КАЗАКИ - ИХ ИСТОРИЯ

Сообщений 101 страница 108 из 108

101

Терско-Гребенские казаки и Кабарда. История военного сотрудничества.
(вторая половина XVI - начало XVIII веков)

Установление тесных экономических, политических и культурных связей русского народа с народами Северного Кавказа произошло в XVI веке.

К середине XVI века социально-экономическая и политическая обстановка на Северном Кавказе складывалась в пользу России. В то время, когда в России сложилось централизованное государство, игравшее большую роль в международной политике, на Северном Кавказе существовали обособленные феодальные владения между которыми шли беспрерывные войны. Помимо этого присутствовала постоянная угроза разбойных нападений Крымского ханства и Турции. Последние к середине XVI века на узком побережье Чёрного моря создали опорные пункты, превращённые в мощные крепости: Сухум, Гагры, Сунджук и Темрюк, начинает вынашивать грандиозные планы захвата Северного Кавказа, Астрахани и Нагайских степей.

Народы Северного Кавказа оказывали Крымским и Турецким захватчикам ожесточённое хотя и неорганизованное сопротивление. Понимая что одним им не под силу справиться с натиском агрессора, они вынуждены были в целях спасения обращаться за помощью и покровительством к России. В 1552 году в Москву прибыло кабардинское посольство во главе с князем Маащуком с просьбой о помощи в борьбе с крымскими татарами и турками. «Русское правительство положительно отнеслось к этой  просьбе , тем более, что она соответствовала планам политики Ивана Грозного на Северном Кавказе и объективно отвечала интересам государства». Следующее посольство из Кабарды  в 1555 году вновь обратилось к Москве, «чтоб государь ... дал им помочь  на  Турьского  городы  и  на Азов и на иные городы и  на  крымского  царя,  а  они  холопы  царя  и великого князя и з детьми во веки».

Для оказания помощи кабардинцам в 1556 году были посланы отряды русских войск и казаков под командованием дьяка Ржевского и атаманов Данилы Чулкова и Ивана Мальцева. Совместными действиями они нанесли ряд поражений крымским татарам и туркам и захватили два города - Темрюк и Тамань. Кабардинский народ торжественно встретил победителей, избавивших их «от притязания и хищничества иноплеменников». Эти временные военные успехи не избавляли от последующих угроз новых нашествий от крымско-турецких захватчиков. Такая обстановка требовала постоянной помощи и пребывания русских войск на Северном Кавказе. Поэтому в 1557 году в Москву прибыло новое посольство от влиятельных кабардинских князей Темрюка и Тазрюта. Историк терского казачества В.А.Потто в своей книге с восхищением говорит о кабардинском князе Темрюке Идарове: «Воинственный и предприимчивый он являлся истинным представителем рыцарского народа и во многом напоминал собою русского князя Святослава. В походах он никогда не имел палатки, спал под открытым небом на войлоке, под изголовье клал седло и питался конским мясом, сам жаря его на углях. Князь никогда не пользовался выгодами нечаянного нападения, а всегда заранее объявлял войну, посылая предупредить о том неприятелей». Этому посольству удалось заключить военно-политический союз между Московским государством и Кабардой. Послы присягали на верность России.

Военно-политический союз России с Кабардой имел огромное прогрессивное значение: во-первых, способствовал дальнейшему экономическому и культурному развитию кабардинского народа, и, во-вторых, избавлял Кабарду от опасности поглощения Крымом или Турцией. Кроме того, это событие закладывало основы для прочного сближения кабардинского народа с русским, укрепляло взаимное доверие и дружбу, в Москву из Кабарды приезжали князья, уздени, и многие из них оставались в русской столице навсегда. Так, сын Темрюка, Салтанук, по его просьбе принял крещение и остался при дворе  Ивана  Грозного  и  играл  затем   видную   роль   при  создании опричнины.

7 августа 1560 года скончалась первая жена Грозного Анастасия Романова, а в следующем 1561 году царь вступил во второй брак с дочерью князя Темрюка, известной красавицей Кученей. В Москве она была крещена и стала русской царицей Марией. В истории русско-кавказских отношений подобный династический брак имел огромное значение, до Ивана Грозного династическими браками с кавказскими народами не гнушались. Так 1107 году князья Владимир Мономах, Давид и Олег на съезде с двумя половецкими ханами взяли у них дочерей замуж за своих сыновей, а старший сын Владимира Мономаха, князь Ярополк в 1116 году женился на дочери осетинского влиятельного князя Сварна, названную после крещения Еленой, князь Всеволд Юрьевич брат Андрея Боголюбского также был женат на осетинке Марии, а сын Андрея - Юрий был мужем грузинской царицы Тамары.

Ощущая крепкую поддержку Московского правительства, князь Темрюк предпринял попытку к созданию единого централизованного государства на Северном Кавказе. В 1563 году ему удалось при содействии и поддержке русских войск и казаков-городовых, приведших воеводой Плещеевым разгромить своих политических противников и занять три города: Мохань, Енгирь и Кован. «А те городки, - доносил в Москву воевода Плещеев, - были шепшуковы -княжие, и люди тех городов добили челом Темрюку-князю, и дань Темрюк-князь на них положил». Этим воспользовались Турция и Крым для усиления военных набегов на Кабарду. Для защиты своих союзников кабардинцев, по их просьбе, в 1567 году князь Бабичев и Петр Протасьев поставили «на Терке-реке ... город», названный Теркой. В «Книге Большому чертежу» он помещён на левом берегу Терека против впадения в него Сунжи и занимал выгодное в стратегическом отношении место.

Постройка Терского города обострила крымско-русские и турецко-русские отношения. Крымские и  Турецкие  послы  требовали снести Терский город и изгнать с терека казаков. В ответной грамоте царь Иван Грозный писал, что «город есьми на Терке-реке поставити велели на Темрюкову-княжему челобитию ... и от недугов его велели ... беречи».

Несмотря на требования Крыма и Турции, русское правительство отказалось сносить Терский город и изгонять казаков с Терека. Турция же добиваясь уступок от Московского правительства, преследовала чисто агрессивные цели - она усиленно готовилась к захвату Северного Кавказа. Царю Ивану Грозному стало известно о подготовке Турции и Крыма к походу и «сее осени на Терке город ставити». Об этом же сообщил в Москву и астраханский воевода Лобанов: «А у турецких де людей, - писал воевода, - та мысль давно была, ... на Терке город было ставити».

В таком положении дел все надежды на недопущении Турецкой агрессии возлагались на терских казаков, с которыми, в Москве была достигнута договорённость. «Предпринятые меры остановили турецкую агрессию на Северном Кавказе, однако по настоянию Турции Терский город пришлось оставить, передав его по негласному договору терским казакам, которые продолжали борьбу в союзе с горцами против крымско-турецких захватчиков.

В 1577 году крымский хан Адиль-Гирей с 25-тысячным отрядом вторгся в Кабарду чтобы «казаков бы государевых ... уняти, что им Сеунчу-реку от терских казаков перелести здорово». Но Терские и Гребенские казаки нанесли полное поражение Крымскому хану, разгромив вторгшийся отряд. Именно эта дата стала впоследствии считаться официальной датой основания Терско Казачьего Войска. По возвращению остатков разгромленного войска Адиль-Гирея в Крым, Черкасский воевода Лукьян Новосильцев «с божию помощью и государевым счестьем тех людей побил на голову и лошади их отогнал».  Это  событие  собственно  и  стало основной причиной для уничтожения Терского города.

В 1588 в Москву снова прибывает кабардинское посольство во главе  с  Манстрюком  и  Куденетом  с  просьбой   о   постройке  новой

крепости «для их обороны от Турсково и от Крымково на Терке город поставити». В результате этих переговоров царь Федор Иванович обещал помощь и на Терке-реке на устье Терском «...город поставити своим воеводам». Строительство новой крепости поручили боярину Михаилу Бурцеву и келяру Протасьеву; воеводой же назначили князя Андрея Ивановича Хворостина. Он прибыл на Терек со стрельцами, и 22 ноября 1588 года переселился в город, названный, как и первый - Теркою.

После завершения строительства новой крепости на берегах Терека в 1588 году, и прибытии туда воеводы А.И. Хворостина, начинается новый этап во взаимоотношениях между русским казачеством и кабардинцами. Этап особого боевого содружества спаянного не только оружием и совместными боевыми походами, но и крепкими дружескими узами.

Кроме двух тысяч стрельцов, которых привёл с собой в Терку воевода А.И. Хворостин, в крепость были переселены и 800 городовых казаков. Городовые казаки обязаны были нести караульную службу непосредственно в крепости, и были преимущественно пешие. Как отмечал В.А.Потто, - «Городовые казаки были просто наёмные люди, особый вид лёгкого войска, которых держали воеводы в тех порубежных городах, где малочисленность стрелецких приказов не представляла собой надёжной охраны; контингентом для них служили преимущественно люди безродные, «голутвенные», которые нанимались на известные сроки и, разумеется, туда, где им было выгоднее ... Боевая организация их ничем не отличалась от стрелецкой». Таким образом городовые пешие казаки несли такую же караульную службу как и стрельцы. «Но недостаток конницы с избытком возмещался вольными казаками, отличавшимися своим наездничеством». Помимо казаков в постоянный гарнизон крепости входили и выходцы различных горских народов, селившихся здесь своими слободами. Одними из первых здесь поселились ингуши из племени Акко, известные в русских документах под названием «окочен», и основавших «Окоченскую слободу». Основал эту слободу влиятельный ингушский князь Шихмурза Окуцкий, который ещё при жизни Ивана Грозного поддерживал постоянную связь с царскими воеводами, гребенскими и терскими казаками и участвовал совместно с ними в походах против Турции и Крыма и их союзников - горских владельцев.

Другую слободу - Черкасскую - которая была заселена кабардинцами, кумыками, татарами и представителями других национальностей, основал князь Сунчалей Янглычев. Рядом с Черкасской слободой возникла Новокрещенская слобода, населённая крестившимися принявшими православие горцами. Служба для всех была равная, но инородцы употреблялись преимущественно на разные опасные разведки в соседних землях, откуда, благодаря знанию местных языков и старинным связям, доставляли ценные сведения».

После основания крепости Терки в низовьях Терека и появлением здесь регулярных войск терским казакам пришлось делать выбор: искать ли новые места для жизни подальше от царских властей или войти в соглашение с московским правительством.

Выбрали терские казаки второе и благодаря этому сумели на долгое время сохранить свою самостоятельность. По роду своей службы они исполняли различные поручения: держали сторожевые посты, высылали разъезды, были проводниками, ходили в походы вместе с регулярными войсками (за походы им полагалось жалованье). Но не это всё же было для казаков главным аргументом в том чтобы выступить в поход вместе с регулярными войсками: «природная русская удаль, да ещё, пожалуй, надежды на добычу являлись могучими двигателями, приводившими вольных казаков к воеводскому племени».

Таким образом, Россия уже к концу XVI века имела на Северном Кавказе мощную для того времени крепость Терка, в подчинении которой было два вольных казачьих войска Терское  и Гребенское. Для казаков, соседство с крепостью было необходимо, поскольку  она их защищала и воеводы царские особо не мешали их вольной жизни; в свою очередь, и для царских воевод казаки были заметной подмогой в случае нападений крымских или турецких захватчиков. Отсюда  следует вывод, что казакам нужна была защита крепости, как и крепости защита казаков. Об этом хорошо сказано у В.А.Потто: «... если казаков по Тереку и на Гребнях не будет, то Терскому городу будет большая теснота».

Таким образом, вследствии постоянного взаимодействия с регулярными войсками Терские и Гребенские казаки становятся основной, важнейшей, опорой России на Северном Кавказе, тем самым способствуя укреплению её южных границ.

Помимо вольных Терских и Гребенских казаков Терские воеводы постепенно начинают привлекать к себе на службу и кабардинских феодалов, сторонников России и с их помощью становятся твёрдой ногой на Северном Кавказе.

В 1589 году русские послы при помощи вольных Терских и Гребенских казаков и кабардинских князей Шолока Тапсарокова и Алкаса Жамурзова пересекли Кавказский хребет и прибыли к Кахетинскому царю Александру. Перед возвращением Российского посольства в Терки, царь Александр наслышанный о удали вольных казаков, попросил русского посла Звенигородского оставить у него в Кахетии 25 терских казаков для охраны его царствующей особы. По просьбе Кахетинского царя было отобрано 25 казаков добровольцев пожелавших служить царю Александру.

В это самое время ухудшаются отношения Терского воеводства с Шамхалом Тарковским. Шамхал «вероломно захватил кабардинского князя Мамстрюка Темрюковича,  царского родственника и держал  его в большом утеснении, стараясь переманить его от царского жалованья, но Мамстрюк, к чести его, всякую нужду терпел, но от царскаго жалованья не отстал».

Посол российского царя Фёдора Ивановича, Звенигородский, приказал Теркскому воеводе князю Солнцеву-Засекину с воеводскими стрельцами, а так же с вольными казаками и кабардинцами напасть на шамхальство. В результате этого похода был освобождён из плена кабардинский князь Мамстрюк Темрюкович.

В 1594 году большой, объединённый отряд, в который входили регулярные войска, а также более тысячи конных терских и гребенских казаков, совместно с кабардинскими воеводами, двинулся на покорение шамхала. Во главе этого объединённого войска был поставлен воевода Хворостин. В ходе этого похода, объединённым отрядом была взята столица шамхальства город Тарки. Однако встать твёрдой ногой в дагестане России в этот момент не удалось. После этого похода прошло несколько относительно спокойных лет и для жителей города Терки и для вольных терских и гребенских казаков.

В 1598 году умирает последний представитель династии Рюрюковичей Фёдор Иванович и к власти приходит Борис Годунов.

В 1604-1605 годах предпринимается новый поход во главе с воеводами Плещеевым и Бутурлиным, против шамхала. На сей раз объединённый отряд насчитывает более десяти тысяч ратников, среди которых были терские и гребенские казаки, а также кабардинская конница во главе с князем Сунчалеем Канклычевичем. Войска двинулись на кумыкские земли, штурмом овладели административным ценром, столицей шамхальства - Тарками. Захватили район озера Тузлук, здесь был поставлен острог. Часть войска из-за нехватки продовольствия к зиме была отправлена в Астрахань. На помощь шамхалу пришли из Шемахи «паша и с ним турецкие люди и еныченя», воевода Бутурлин был вынужден пойти на переговоры с шамхалом и пашой, «Чтоб его выпустить на Терек здорово». Заключив соглашение, русский объединённый отряд в тот же день покинул город Тарки. За рекой Озень шамхал и его союзники нарушив перемирие, напали на русское войско. Почти все русские ратники были перебиты. По сообщению Н.Карамзина «добрые россияне единодушно обрекли себя на славную гибель, бились с неприятелем злым и многочисленным в рукопашь, боясь не смерти, а плена. Из первых на глазах отца пал сын главного начальника Бутурлина; за ним его отец-родитель; а также и воевода Плещеев с двумя сыновьями, воевода Полев и все кроме тяжело уязвлённого князя Владимира Бахтиярова и других немногих взятых неприятелем, но после освобождённых султаном». Из этой битвы спаслись лишь часть конных терских и гребенских казаков, да кабардинцев, сумевших вырваться из окружения.

Это поражение, совпало по времени с началом «смуты», наступившей после внезапной смерти Бориса Годунова в 1605 году, и никак не отозвалось в Москве, ибо Россия с каждым днём теряла свои силы в гражданской войне. Лжедмитрий I взошел на российский престол. Города России начали один за другим присягать новому царю. «И Астрахань и Терки в воровстве ж и крест целовали вору расстриге». Из Терки в Москву воевода П.Головин посылает посольство во главе с князем Сунчалеем Черкасским. В Москве Лжедмитрий I любезно принял посольство. «Он обещал держать их в своём цесарском приближении свыше прежнего, только бы они впредь его цесарскому величеству служили и прямили».

Терские и гребенские казаки не поддержали Лжедмитрия I, ибо у них к тому времени объявился свой самозванец Пётр - который называл себя сыном Фёдора Ивановича. Несмотря на уговоры терского воеводы П. Головина, - казаки оставляют незащищёнными границы, и в количестве четырёх тысяч человек начали своё продвижение по морю от острова Чечень к Астрахани. Обойдя Астрахань, они повернули к Дону, где примкнули к войскам Ивана Болотникова у города Тулы в 1608 году. 5 июня 1607 года в районе Каширы под Москвой войска Болотникова были разбиты Шуйским. В скорости был взят войсками Шуйского и город Тула, и «царевич Пётр» - терский казак Илейко Коровин, был повешен у Данилова монастыря. Все эти события трагически сказались на терских и гребенских казаках, их общая численность резко сократилась. В списках города Терки, например, сказано: «Да на Терке же вольных атаманов и казаков живёт 220 человек».

В Терском городе было принято решение не присягать новому самозванцу Лжедмитрию II и на всякий случай усилить гарнизон города. В этом «воевода Головин нашел поддержку в лице влиятельного князя Сунчалея Черкасского», который по всему прочему оказался талантливым организатором и военачальником. Энергичные меры по укреплению Терского воеводства предпринятые воеводой Головиным и кабардинским князем Сунчалеем Черкасским имело для Московского государства, ослабленного гражданской войной и шведско-польской интервенцией, огромное значение. Оно укрепляло международное положение и в первую очередь авторитет России среди таких государств, как Персия, Турция, Крым и Грузия.

Оправившись после гражданской войны и иностранной интервенции   Россия   поставила   перед    собой    задачу   укрепления северокавказских связей. Так, например: Терский город значительно укрепили, установили артиллерию и дополнительно прислали из Астрахани военное подкрепление. По сметному списку 1631 года в Терском гарнизоне числилось: детей боярских (служилые дворяне) - 48 человек, сотников стрелецких - 12, конных стрельцов - 351, пеших стрельцов в двух приказах - 660, переводчиков - 1, толмачей - 5, пушкарей - 24, кузнецов - 21 и астраханских годовальщиков с головою и пятью сотниками - 500 человек.  Помимо регулярных войск к городу были приписаны - 310 человек окочей, а также Черкасская и Новокрещенская свободы и вольные терские и гребенские казаки.

Река Терек как бы становится официальной русской границей, по левому берегу которой тянулись поселения терских казаков и ряд укреплённых казачьих городков, а город Терка становится главным стратегическим пунктом этой линии, замыкавшей её у устья Терека.

С 1633 года южные границы Российского государства постоянно начали подвергаться набегам Малой Ногайской орды, которая к этому времени была вассалом Крымского ханства. 1636 году Московским правительством был организован военный поход против беспокойного соседа. Объединённое войско во главе с князем С.Волконским, куда входили 200 стрельцов, служивые дворяне, кабардинская конница, «окоченцы» и, конечно, вольные казаки Терского и Гребенского войск, «у которых лошади есть и которые похотят», выступили в поход.

Хан Малой Ногайской орды Казы-мурза выставил против войск Волконского 20-ти тысячную конницу. На помощь войскам Волконского должны были прийти донские казаки, но они во время не прибыли в условленное место.

Воевода - князь Волконский не стал дожидаться донских казаков, а напал на 20-ти тысячное войско и наголову его разбил, затем разорил ногайские улусы и ушёл в Астрахань.

Разгром Малой Ногайской орды встревожил Крымское ханство, и Крым стал готовиться к походу против России. Но состоялся поход лишь в 1645 году, когда огромная армия крымского хана предприняла осаду казачьего города на Дону - Черкасска. На помощь донцам прибыло подкрепление из России: из Астрахани прибыл со стрельцами князь С.Пожарский, «к нему присоединились 1200 терских и гребенских казаков и кабардинцев во главе с войсковым атаманом князем Муцалом Сунчалеевичем. В ходе завязавшейся битвы крымское войско было разбито, в плен попало более 7-ми тысяч крымцев.

После этих событий ни Турция, ни Крым не осмеливались начинать крупномасштабные военные агрессии на Северном Кавказе. России же открывались новые перспективы для более прочных взаимоотношений русского народа с народами Северного Кавказа.

В 1651 году на реке Сунже ставится острог. В постоянный его гарнизон помимо стрельцов входили: кабардинцы, окоченцы и гребенские казаки. Сунженский острог имел важное стратегическое значение. Закладка Сунженского острога вызвала тревогу у шамхала Тарковского и в Персии. Шамхал Тарковский собрал огромное войско и осадил острог. Гарнизон острога был усилен кабардинскими ополченцами, прибывшими сюда вместе с князем Муцалом Черкасским. Через несколько недель осады шамхал снял осаду и напал на незащищённые гребенские станицы, где произвёл полнейший разгром: многих перебив людей и захватив огромную добычу.

За героическую оборону Сунженского острога 28 июля 1653 года царь прислал казакам грамоту с подарками. Это была первая грамота царя, выданная гребенцам за боевую службу.

Все эти события резко отразились на численности населения в Терках, в связи с этим сюда с Украины было отправлено 1400 душ крестьян. Прибывших наделили определёнными льготами. «Такими мерами думали приковать этих первых представителей правительственной, иначе - принудительной колонизации на Кавказе к их новому суровому краю, чтобы удержать их от побегов».

Россия всё больше, и больше укрепляла свои южные границы и стягивала туда войска, готовясь к отпору, как со стороны шамхала, так и Персии.

В 1656 году на войну со Швецией были вызваны вольные казаки Дона и Терека. Гребенцы и терцы принимали участие во взятии ряда крепостей в Ливонии: это Данибург и Кокенгауз, а затем и Рига. В этих сражениях, пожалуй, впервые проявились мощь и потенциальные возможности казачьей конницы.

Весной 1667 года до Терского воеводы дошёл слух, что на Дону казак Степан Тимофеевич Разин поднял большую массу казаков, увлёк их вверх по Волге, творя разбои и погромы. По имеющимся документам того времени известно, что Разин хорошо знал атамана терских и гребенских казаков Касбулата Черкасского, который стал атаманом после смерти своего отца Муцала в 1661 году.

В 1668 году Степан Разин подошёл к устью Терека и обратился к Касбулату Черкасскому присоединиться к его восстанию против Московского правительства. Черкасский ответил отказом и убедил терцев и гребенцов не вступать в ряды Разина. С глубокой симпатией к Касбулату пишет в своей книге историк терского казачества В.А.Потто: «И терское и гребенское войско, сдерживаемые умной политикой князя Касбулата по наружности были спокойны». Более того, в ноябре 1671 года Касбулат Черкасский во главе отряда из терских и гребенских казаков и кабардинцев принял участие в освобождении Астрахани от разинцев (к этому времени Разин был уже казнён 6 июня 1671 года).

Таким образом, конница из Терков сыграла решающую роль в разгроме остатков войск Разина.

С 1677 года по 1682 годы Россия отражает набеги Крыма и Турции на свои территории. Так например, в 1677 году крымский хан при поддержке Турции и Польши двинул свои войска к Чигирику. «На помощь русской рати из Терека был вызван Касбулат с его узденями, терскими и гребенскими казаками. Отряд Касбулата вместе с русскими войсками разгромил татар и турок под Чигириком, противник отступил и затем вовсе ушёл». Сборный отряд Касбулата был важной ударной силой при разгроме крымско-турецкого войска под Чигириком. Заслуга Касбулата в этом сражении отмечается царём Алексеем Михайловичем в грамоте выданной князю.

В дальнейшем, боевое содружество между казаками и кабардинцами отмечается и под стенами Азова в 1695 году, и в Полтавской битве 27 июня 1709 года, когда кабардинцы и казаки вместе добывали себе славу и спаивали крепкую дружбу между собой.

Затем был неудачный для России Прутский поход Петра I, после которого Россия уступает Турции Азов и отказывается на время от попыток захвата Северного Причерноморья. Эти неудачи не ослабили интереса   России   к   Северному    Кавказу:    царское    правительство

продолжает внимательно следить за событиями на Кавказе. Петр I направил грамоту кабардинским владельцам и всему кабардинскому народу, агитируя их принять подданство России и обещал защищать от внешних врагом. «И ежели будете у нас в подданстве, - говорилось в грамоте, - то не токма с вас никаких податей требовать не будем, но и погодно вам жалованье давать определим ... и укажем вам воспомогать ... донскими, яицкими и гребенскими казаками». Астраханский губернатор Артемий Волынский во время своего пребывания на Северном Кавказе привёл часть кабардинцев к присяге на верность России и взял у них амакатов. Для защиты кабардинцев Волынский предлагал поставить крепость на Тереке между Кабардой и гребенскими казаками в местечке называемом Бештамак, «на устьях при реках Тереке, Череке, Баксане, Балке и малой речке Баксаны».

Петр I продолжая свою политику расширения торгово-экономической и культурной связи с другими народами, заключает в 1720 году торговый договор с Персией, но в скорости до Петра дошёл слух о поражении персидского шаха Гусейна в битве с афганцами, и опасаясь вторжения Турции на Кавказ, он отдаёт приказ о походе. В июле 1722 года русские регулярные войска усиленные донскими казаками отправились из Астрахани по суши и морем на юг, по пути к ним присоединились терские и гребенские казаки, а также кабардинские ополченцы. В августе объединённое войско Петра I без боя овладели Дербентом. На этом поход был завершен. Благодаря этому походу, а также договору с Ираном (сентябрь 1723 года), Россия простерла свое влияние на Дагестан, Ширван, Мазендеран, Гилян и Астрабат.

Таким образом, благодаря военным и дипломатическим успехам Русского государства, а также значительной помощи кабардинцев и казаков, Россия открыла новые перспективы для установления более прочных взаимоотношений русского народа с народами Кавказа, что способствовало более активному заселению русскими казаками и переселенцами обширных Предкавказских степей.

Кандидат исторических наук Эдуард Бурда

0

102

… о выкупе в 1734 г. из хивинского плена сотника Данилова и казака Яковлева.
[Юдин Павел Львович. Астраханский губернский архив и его материалы, 1911]

0

103

https://vk.com/topic-33833481_29050872

0

104

Кандидат исторических наук Эдуард Бурда

Казаки Северного Кавказа на службе у Московского государства
Часть 1

К середине XVI века социально-экономическая и политическая обстановка на Северном Кавказе складывалась в пользу России. В процессе распада Золотой Орды на ее территории появилось несколько независимых ханств-государств, из которых наиболее значительным было Крымское ханство. Крымские татары, совершая хищнические набеги на Россию и Украину, разоряли и опустошали населенные земли, мешали развитию торговли, задерживали освоение лесостепных и степных пространств в районах юго-восточной части Европы. Другим объектом для подобных разбойничьих набегов являлся Северный Кавказ. Здесь политика крымских ханов направлялась агрессивными устремлениями Турции на Ближнем Востоке, захватившей к тому времени весь Курдистан и подошедшей вплотную к Закавказью. В 1471 году Турция отняла у итальянцев крепость Тану-Азов и превратила ее в мощный укрепленный пункт с сильным гарнизоном. Для турецких султанов Азов стал опорным пунктом в упрочении их власти над степными просторами Нижнего Дона и Северного Кавказа. Далеко выдвинутая на север крепость позволяла держать в узде крымских и ногайских татар[1]. В середине XVI века туркам-османам удалось продвинуться и закрепиться на узком побережье Черного моря и создать там опорные пункты, превращенные в крепости: Сухум, Гагры, Суджук и Темрюк[2]. Эта военная удача разожгла захватнические аппетиты османских правителей, и они начинают вынашивать грандиозные планы захвата Северного Кавказа, Астрахани и Ногайских степей. Для осуществления этого плана Турция и сделала ставку на окрепшее вассальное Крымское ханство. Влияние Крымского ханства на Закубанских черкесов проявилось сразу же - началась насильственная исламизация адыгов. Ряд племен стали данниками крымского хана; кабардинцы и шапсуги сопротивлялись более 200 лет, а племя хегайковцев было истреблено полностью[3].
Центральный и Восточный Кавказ в это время представлял собой территорию, которую в той или иной степени контролировали кабардинские князья, простиравшие свои претензии вплоть до Каспийского моря.
Некогда мощные аланские княжества во время монголо-татарского нашествия были опустошены и обескровлены, и поэтому осетинские князья, отстаивая лишь независимость своих владений, были не в состоянии претендовать на расширение территорий влияния и конкурировать в этом вопросе с кабардинцами.
Вайнахские тейпы к XVI веку не обладали достаточно сильным политическим и экономическим весом и являлись в большинстве своем данниками князей Большой и Малой Кабарды[4].
При этом стоит заметить, что и среди кабардинцев не было мира – межродовые усобицы ослабляли их позиции в Восточном Предкавказье, тем более что здесь на политическую арену выходила новая сила, претендующая на доминирующую роль в этом регионе – кумыцкие князья.
Османские эмиссары на Северном Кавказе сделали ставку на потомков половцев, поддерживая их устремление на подрыв могущества своих кабардинских соседей. Отсюда и желание кабардинского князя Темрюка Идарова обрести могущественного сюзерена в лице Ивана Грозного, дабы сохранить своих вассалов и своих данников. Другой задачей было выстоять в противоборстве с шамхалом Тарковским, тяготеющим то к Турции, то к Персии. Исходя из этого, считаем вполне вероятным изначальное вхождение гребенских казаков на правах вассалитета в ту или иную военно-политическую систему кабардинских князей. Тем более, что казаки проживали на гребнях, разделяющих Малую Кабарду и вайнахов с одной стороны, и примыкающих к кумыцким владениям с другой.
Выбор союзников для казаков был не случаен. Процесс исламизации в Кабарде только начинался, не все представители этого народа на тот период были мусульманами. Есть немало свидетельств того, что, приехав в Москву, уорки и уздени вновь принимали крещение[5]. Так, сын князя Темрюка, Салтанук, по его просьбе принял крещение и остался при дворе Ивана Грозного позже играл видную роль при создании опричнины. Предпринимались попытки и упрочения христианства среди кабардинцев. Для этой цели в 1560 году Иван Грозный направил в «Черкассы по их челобитию воеводу… а с ним отпустил и попов крестианских…, а велел их крестити по их обещанию и по челобитью»[2].
Первый этап вовлечения гребенского казачества в сферу деятельности институтов российской государственной власти совпал по времени с вхождением в состав России Кабарды. Так, в составе большого кабардинского посольства 1555 года, просившего о вхождении в состав России, были и казаки Притеречья, которые заявили о покорности царю Ивану Грозному и о даровании им царской милости. По преданию, царь пожаловал гребенцов рекою Терек, велел беречь и кабардинскую вотчину. Таким образом, пророссийская позиция казаков в этот период формировалась во многом под влиянием кабардинцев.
Отсутствие более ранних письменных свидетельств о пребывании гребенцов на Кавказе не говорит о том, что вольных казаков здесь не было. Как считает В. А. Потто, о них не было ранее написано «потому, что…часто смешивают с кабардинцами»[5]. Это еще раз подтверждает мнение о первоначальном вассалитете гребенцов по отношению к кабардинским князьям.
В 1552 году в Москву прибыло первое кабардинское посольство во главе с князем Машуком, которое обратилось с просьбой о помощи в борьбе с крымскими татарами и турками. «Русское правительство положительно отнеслось к этой просьбе, тем более что она соответствовала планам политики Ивана Грозного на Северном Кавказе и объективно отвечала интересам государства»[2]. Следующее посольство из Кабарды в 1555 году вновь обратилось к Москве, «чтоб государь… дал им помощь на Турьского городы и на Азов и на иные городы и на крымского царя, а они холопы царя и великого князя и с детьми во веки»[14].
Для оказания помощи кабардинцам в 1556 году были посланы отряды русских войск и казаков под командованием дьяка Ржевского и атаманов Данилы Чулкова и Ивана Мальцева. Совместными действиями они нанесли ряд поражений татарам и туркам и захватили два города Темрюк и Тамань[2]. Кабардинский народ торжественно встретил победителей, избавивших их «от притязания и хищничества иноплеменников»[22]. Эти временные военные успехи не избавляли от последующих угроз новых нашествий крымско-турецких захватчиков. Такая обстановка требовала постоянной помощи и пребывания русских войск на Северном Кавказе. Поэтому в 1557 году в Москву прибыло новое посольство от влиятельных кабардинских князей Темрюка Идарова и Тазрюта. Историк терского казачества В. А. Потто в своей книге с восхищением говорит о кабардинском князе Темрюке Идарове: «Воинственный и предприимчивый, он являлся истинным представителем рыцарского народа и во многом напоминал собою русского князя Святослава. В походах он никогда не имел палатки, спал под открытым небом на войлоке, под изголовье клал седло и питался конским мясом, сам жаря его на углях. Князь никогда не пользовался выгодами нечаянного нападения, а всегда заранее объявлял войну, посылая предупредить о том неприятелей»[5]. Этому посольству удалось заключить военно-политический союз между Московским государством и Кабардой. Послы присягнули на верность России.
Военно-политический союз России с Кабардой имел огромное прогрессивное значение: во-первых, способствовал дальнейшему экономическому и культурному развитию кабардинского народа, и, во-вторых, избавлял Кабарду от опасности поглощения Крымом или Турцией. Кроме того, это событие закладывало основы для прочного сближения кабардинского народа с русским, укрепляло взаимное доверие и дружбу, в Москву из Кабарды приезжали князья, уздени, и многие из них оставались в русской столице навсегда.
7 августа 1560 года скончалась первая жена Ивана Грозного Анастосия Романова, а в следующем, 1561 году царь вступил во второй брак с дочерью князя Темрюка, известной красавицей Кученей. В Москве она была крещена и стала русской царицей Марией, это еще более сблизило Кабарду с Россией[4]. Спустя два года царь посылает в помощь своему тестю князю Темрюку войско под начальством Плещеева, в составе которого находились и казаки: «В Черкассы пришли…и с ним голова стрелецкая Григорий Враженский, а с ним стрельцов 500 человек, да 5 атаманов, а казаков с ними 500 человек…». Это летописное указание является первым свидетельством о пребывании русских служивых людей на Кавказе.
Опираясь на помощь Московского царства, князь Темрюк предпринял попытки к созданию единого централизованного государства на Северном Кавказе. Однако мероприятия Темрюка встретило сильное сопротивление со стороны ущемленных в своих политических и экономических правах кабардинских князей, значительная часть которых, в целях сохранения утраченных прав, не только ориентировалась на турецко-крымских захватчиков, но нередко даже приводила их в Кабарду для борьбы с центральной властью[2]. В 1563 году Темрюку удалось при содействии и поддержке русских войск разгромить своих политических противников и занять три города: Мохань, Енгирь и Кован. «А те городки, - доносил в Москву воевода Плещеев, - были шепшуковы-княжие, и люди тех городов добили челом Темрюку-князю, и дань Темрюк-князь на них наложил»[14].
Присоединение Кабарды к Русскому государству, борьба между кабардинскими владельцами и усиление русского влияния на Кавказе вызвало большое недовольство Оттоманской Порты и Крымского ханства. Стремясь любыми путями оторвать Кабарду от России, турки и крымцы усиливают на нее свои военные набеги, сопровождающиеся жестокими расправами над населением и опустошениями. Одновременно они совершают разбойные нападения на южнорусские и украинские земли.
Оказанная русскими войсками помощь была, по мнению Темрюка недостаточной и он вновь обратился к Ивану Грозному с просьбой прислать на Северный Кавказ ратных людей и поставить на «Терки усть Суюнчи реки»[14] русскую крепость. В Москву для этих переговоров в 1566 году нелегально даже прибыл сын Темрюка князь Мазлов[23.].
Весной 1567 года из Москвы были посланы на Северный Кавказ «для городового дела» воеводы Андрей Бабичев и Петр Протасьев «со многими людьми». В том же году они поставили на левом берегу Терека, против впадения в него Сунжи, первую русскую крепость на Кавказе. Она получила наименование Терки. Крепость была снабжена «вогненным боем», то есть пушками и пищалями. Гарнизон в ней держали царские ратные люди – стрельцы и пушкари. В охранной и разведывательной службе им помогали вольные терские и гребенские казаки.
Сооружение русской крепости на Тереке вызвало еще большее недовольство в правящих кругах Турции и Крыма. Обстановка накалялась настолько, что дело грозило войной между ними и Россией. Султан и хан направили Ивану Грозному несколько угрожающих посланий. В одном из них говорилось: «Да будет ведомо тебе, что мы намерены, разграбив твои земли, схватить тебя самого, запрячь в соху и заставить сеять золу»[23]. Для русского государства это было исключительно трудное время. На западе оно вело Ливонскую войну – сочетая одновременно боевые действия с Польшей, Литвой, Ливонией и Швецией за выход к Балтийскому морю. Воспользовавшись этим, султан и хан предъявили правительству Ивана Грозного требование: крепость Терки уничтожить, русские войска с Терека увести, черкасскую и астраханскую дорогу «отпереть» и даже «вернуть» им Казань и Астрахань. С Астраханью они намеревались установить прямую водную связь путем сооружения канала между Волгой и Доном. Занятием Астрахани Турция и Крым хотели навсегда закрыть русским выход к Каспийскому морю и Кавказу.
В подкрепление своих требований султан и хан предприняли весной 1569 года большой военный поход на Астрахань, во время которого пытались прорыть канал между Волгой и Доном. Подойдя к Астрахани и получив здесь известие, что на выручку последней движутся русские войска, турки с крымскими татарами поспешно отступили к Азову через Северный Кавказ. В степях на них напали кабардинцы, которые нанесли им значительный урон. Но положение после этого не только не улучшилось, но даже стало еще хуже. Оттоманская Порта усиленно вооружали крымских татар и угрожали самой Москве. В мае 1571 года крымский хан Девлет Гирей во главе 120-тысячной орды напал на Русь. Изменник князь Мстиславский послол своих людей показать хану, как обойти 600-километровую Засечную черту с запада. Татары пришли, откуда их не ждали, выжгли дотла всю Москву - погибло несколько сот тысяч человек. Помимо Москвы крымский хан разорил центральные области, вырезал 36 городов, захватил 100-тысячный полон и ушел в Крым; с дороги он послал царю нож, "чтобы Иван зарезал себя". Узнав о разорении Москвы, казанские и астраханские татары подняли восстание. Одновременно был произведен опустошительный набег крымских татар на Кабарду.
Во избежание нового столкновения с Турцией Иван Грозный дал турецкому султану и крымскому хану обещание срыть крепость Терки, а по окончании войны с Ливонией уступить им Астрахань. В 1571 году по приказу царя город «с Терка реки» был «снесен» и «разметан», а находившийся в нем военный гарнизон и жители уведены в Астрахань[2].
Однако, султан и хан продолжали настаивать на отдаче им Казани и Астрахани. Летом 1572 года крымский хан Девлет-Гирей, направляемый Турцией и при ее участии со 120 тысячной конницей снова предпринял большой поход на Москву. Для отпора захватчикам Иван Грозный сумел собрать лишь 20-тысячную армию, в рядах которой помимо царских ратных людей сражались казаки атаманов: Михаила Черкашенина, Игнатия Кобякова и Юрия Тутолминуса. 28 июля огромная орда переправилась через Оку и, отбросив русские полки, устремилась к Москве - однако русская армия пошла следом, нападая на татарские арьергарды. Хан был вынужден повернуть назад, массы татар устремились на русский передовой полк, который обратился в бегство, заманивая врагов на укрепления, где располагались стрельцы и пушки, - это был "гуляй-город", подвижная крепость из деревянных щитов. Залпы русских пушек, стрелявших в упор, остановили татарскую конницу, она отхлынула, оставив на поле груды трупов, - но хан снова погнал своих воинов вперед. Почти неделю, с перерывами, чтобы убрать трупы, татары штурмовали "гуляй-город" у деревни Молоди. 2 августа, когда натиск татар ослаб, русские полки вышли из "гуляй-города" и ударили на обессилевшего противника, орда обратилась в паническое бегство, татар преследовали и рубили до берегов Оки - крымцы еще никогда не терпели такого кровавого поражения.
После этой блестящей победы вопрос об отдаче Казани и Астрахани был снят. А вскоре в Москву явилось новое посольство кабардинских князей во главе с братом Темрюка Камбулатом Идаровичем, в то время старшим князем в Кабарде. Они били челом «ото всей Черкасския Кабарды» и просили русское правительство поставить город «на реке Терке на усть Сунцы-реки» и прислать сюда войска, которые бы их защитили «от крымского царя и других недругов»[14]. В 1578 году царь послал на Северный Кавказ воеводу Лукъяна Новосильцева «со многими людьми и с огненным боем и плотников для городского дела», которые «на реке на Терке усть Сунцы-реки город поставили»[14].
Но и этот русский город просуществовал недолго – не более года. Поводом к его упразднению послужило следующее обстоятельство.
Осенью 1578 года крымский калга Адиль-Гирей с 25 тысячным войском шел через Северный Кавказ в Ширван для оказания помощи Турции, начавшей военные действия с Персией. Проходя мимо Терского города, он вынужден был просить у воеводы Новосильцева дороги, чтобы «Сеунчю реку от терских казаков перелести здорово». Воевода пропустил Адиль-Гирея в Персию, где войско его потерпело поражение, а сам он попал в плен. Когда же остатки крымского войска возвращались обратно, воевода Лукъян Новосильцев сам напал на них во время переправы у «Горячего колодезя», разбил их наголову и отнял у них лошадей.
Узнав об этом погроме крымцев, султан и хан, в ультимативной форме потребовали от Ивана Грозного снести эту крепость. Для Русского государства это были самые тяжелые годы Ливонской войны. Поэтому, не желая доводить дело до войны с Турцией и Крымом, Иван Грозный в срочном порядке повелел «Терский город оставить»[25]. В 1579 году вторые Терки, не будучи еще достроены и заселены, были покинуты, а русские ратные люди выведены в Астрахань. Однако, как свидетельствуют источники, город Терки продолжал существовать и после своего официального упразднения. Он по-прежнему имел существенное значение, и вопрос о нем снова приобрел международный характер. Как явствует из объяснения царя Федора Иоанновича, переданного в Константинополе через посла Благоева в 1584 году турецкому султану Мурату, хотя из второго Терского города и были выведены ратные и другие люди, сам же город по усиленным просьбам кабардинских князей не был «снесен» и «разметан», а лишь спешно «оставлен»[14]. Но вскоре пустующую крепость заняли вольные терские казаки, превратив ее в свой главный оплот на Тереке[23]. На помощь себе, как гласит предание, они пригласили вольных казаков с Волги, с которыми у них поддерживалась постоянная живая связь[4].
Такой оборот дела явно пришелся не по душе Оттоманской Порте и Крымскому ханству, добивавшихся ухода с Терека и вольных казаков. Однако последние решительно отказались подчиниться этому требованию. Когда же османы и крымцы стали нападать на казаков, стремясь выжить их силой, то «… казаки не утерпели и с турскими людьми завоевались»[14]. Так, в 1583 году, когда войска османов, под предводительством Осман-паши возвращались из Закавказья через Северный Кавказ, они подверглись нападению терских казаков в момент переправы через Терек и понесли серьезный урон. Место, где казаки разбили Осман-пашу, с тех пор стало называться Османовой дорогой, а место переправы – Османовским перевозом[14].
Не лишним, при этом, будет заметить, что казаков в их предприятиях, во всем поддерживали жившие по соседству кабардинцы, чечено-ингушские и дагестанские народы. О совместной борьбе против иноземных захватчиков в своей челобитной, присланной в 1588 году царю Федору Иоанновичу, чеченский владелец Ших-Мурза Окоцкий сообщал: «Преж сево которые ваши государевы на Терке городы были, - и в те поры я с отцом своим Ушарым Мурзою тебе государю верою и правдою служили; и после того, как велел еси государь те городы (Терки) разорити, и мы тогда с твоими государевыми с терскими атаманы и казаки тебе служили и твое государево имя выславляли и х Турскому и х Крымскому не приставали, и им которые прямили и с тех с твоими государевыми казаками воевали»[26].
В дипломатических переговорах с русским правительством послы султана и крымского хана часто жаловались на вольных терских казаков «постоянно разорение приносящих», а также на то, что они держат в плену многих знатных турок и крымчан[23]. В ответ на эти жалобы московское правительство обычно заявляло, что на Тереке, как и на Дону, живут «воры», «беглые казаки», «без ведома государева», и, что «хотя бы вы их всех побили, нам стоять за них нечего»[14]. Однако русское правительство поддерживало связь с казаками и оказывало им помощь вооружением и продовольствием. Между тем Оттоманская Порта вытеснила из Закавказья Персидские войска. Одновременно султан и крымский хан замыслили поход на Астрахань.
Готовясь к захвату всего Северного Кавказа и стремясь прервать все усиливавшиеся связи его с Русским государством, султан решил поставить свои крепости на Тереке. Астраханский воевода Ф. М. Любанов-Ростовский доносил в Москву, что османы уже направили на Терек свое войско и, что у них «для городового дела заготовлено… одного железа более чем на тысяче телегах»[26]. «А у турских де людей, - писал далее Астраханский воевода, - та мысль давно была, …на Терке город было ставити»[27]. Над народами Северного Кавказа нависла реальная угроза порабощения. В этих чрезвычайно сложных условиях владетели Кавказа стали обращаться с просьбой о помощи к русскому правительству. В начале 1588 года в Москву прибыл сын старшего кабардинского князя Казбулата Айдаровича – Куденек и сын Темрюка – Мамстрюк, которые от «всей Черкасской Кабардинской земли» просили «для их обороны от Турсково и Крымского на Терке город поставити»[14]. При этом посланцы дали клятву, что если турки и крымцы вновь нападут на Терский город, они будут «с государевыми воеводоми за город стояти и битись с ними до смерти»[25]. В результате переговоров кабардинские послы были приведены к присяге, и в жалованной грамоте царь Федор Иоаннович обещал помощь и на «Терке-реке на устье Терском… есмя город поставити своим воеводам»[14].
Одновременно вопрос о строительстве крепости поднимают и кахетинские послы, прибывшие в Москву с просьбой от царя Александра о принятии Грузии «под свою царскую руку» и защиты ее от иноземных захватчиков. «Настали времена, - писал Александр царю Федору Иоанновичу, - ужасные для христианства, предвиденные многими боговдохновенными мужами. Мы единоверные братья россиян, стенаем от нечестивых. Один ты, венценосец православия, можешь спасти нашу жизнь и душу. Бью тебе челом до лица земли со всем народом; да будем твои во веки веков»[5].
Чеченцы, кумыки, аварцы и другие народы Дагестана также просили русское правительство восстановить русскую крепость на Тереке[23] и прислать сюда свои войска для защиты их «от всяких недругов» и «чтобы турские люди пришед на Терке города не поставили»[26]. Чтобы предупредить захват османами Северного Кавказа, московское правительство Федора Иоанновича направило на Терек свои войска. На этот раз было решено поставить город на новом месте «на устье Терском», откуда легче поддерживать связь с Астраханью. С этой целью из Астрахани на Терек были посланы царские ратные люди и «ставившие города» воеводы Михаил Бурцев и Келарь Протасьев, которые возвели в 1588-1589 годах в устье Старого Терека, на его протоке Тюменке, примерно в пяти верстах от моря, новую русскую крепость. Она, как и предыдущие крепости получила название Терки или Терский город. В первые годы после основания ее также часто именовали Тюменским городом[23].
Крепость имела вид острога, сделанного из дерева и земли. Она была снабжена артиллерией, а ее гарнизон в основном состоял из стрельцов, вооруженных ручным огнестрельным оружием – пищалями. Начало гарнизону и населению Терского города положили полторы тысячи стрелецких семей, переведенных сюда «на вечное житье» из центральных городов страны. А когда «из оных несколько вымерло», то было прислано еще 500 семей «переведенцев»[23]. Первым воеводой нового Терского города был назначен князь А. И. Хворостинин, являющийся «подручным» астраханского воеводы.
Вновь построенный Терский городок стал важным центром транзитной торговли на Северном Кавказе. В Терском городке была своя таможня и три ряда купеческих магазинов, один из них для гилянской (Персидской) торговли. Продовольствие для терского гарнизона, например, муку, иногда покупали в Кабарде и в Кумыцком (Тарки) районе. От кабардинских мастеров оружейников получали кольчуги и сабли самого высокого качества. Таким образом, в 1588 году Москва утвердила свое присутствие на берегах Терека, постройкой города-крепости который стал важным военным и административным центром Северо-Восточного Кавказа.
В первой половине XVII века Терский город подвергся коренной перестройке и усилению. В этих работах принял участие голландский военный инженер Корнилий Клаусен. По его предложению город был укреплен насыпными валами и больверками. По свидетельству современников, Терский город имел в плане форму не совсем правильного прямоугольника, переходящего в трапецию[28].
Отличительной особенностью крепости Терки являлось отсутствие религиозных разногласий среди представителей гарнизона. Помимо большого числа воинских людей, составлявших его гарнизон, в нем проживало много других «терских жилецких людей»: русские и восточные купцы, стрелецкие семьи, разные кавказцы, мастеровые, ремесленники и ссыльные. Жили в городе и представители других социальных групп тогдашнего населения страны: работные и гулящие люди, бродившие по стране в поисках работы и лучшей жизни. А также вольные казаки, жившие в своих городках вблизи города-крепости. В конце XVI - начале XVII веков у стен Терского города, в его Заречной части, за рекою Тюменкой, образовалась Черкасская свобода, основанная кабардинским князем Сунчалеем Янглычевым. В 1590 годах возникли Окоцкая и Татарская слободы. Первая была населена чеченцами (большей частью окоченами), вторая – выходцами из Дагестана, главным образом кумыками, которых в те времена часто называли татарами. Вслед за ними образовалась Новокрещенская слобода, заселенная представителями народов Северного Кавказа, принявшими христианскую веру[14].
Кроме того, в конце XVI и первой половине XVII веков на Тереке неоднократно возводились так называемые Сунженские городки, служившие форпостом Терского города. Возводили их на левом берегу Сунжи при ее впадении в Терек, недалеко от «перевоза», где Сунжу пересекал важнейший северокавказский путь, шедший из стран Востока и Закавказья (через Дербентский проход) в направлении Крыма и Азова, а также проходил основной путь из Терского города в Грузию. Городки эти предназначались для охраны «перевозов» (переправ) через Сунжу и Терек от «приходу воинских людей», то есть турецко-крымских и персидских военных отрядов, а также других «всяких иноземцев». Здесь же в Сунженских городках находились царские целовальники для взимания «государевой перевозной пошлины» с проезжих купцов[14].
Однако Сунженские городки носили как бы временный характер. Они возводились только тогда, когда на Тереке были русские города, без военной поддержки которых они не смогли бы удержаться в этой «зело опасной» и беспокойной местности. Своих постоянных гарнизонов и жителей они не имели. Для несения охранной службы в них из терских городов наряжался воинский отряд во главе с каким-либо военачальником. Именно поэтому их называли «стоялыми острогами», где «стоят ис Терсково города головы в остроге»[14]. С точностью известны лишь три сунженских городка. Все они были построены в период существования третьего Терского города. Причем, первый из них находился на левом берегу Сунжи, при ее впадении в Терек, на так называемой Кысыке, а второй – верст на 10 выше по Тереку, на одном из островов, недалеко от главной переправы через Терек. Последний третий острог был построен в середине XVII века и, как и предыдущие просуществовал недолго.
С началом строительства русских городов-крепостей на Северном Кавказе установились непосредственные контакты российской администрации с осевшими в бассейне рек Терека и Сунжи вольными казаками. Российские власти стремились сблизиться с вольными казаками. Конные отряды казаков имели неоспоримые преимущества перед пешими служилыми людьми Терского города. Вольные терско-гребенские казаки были опытными воинами, умело сражавшимися в конном и пешем строю, прекрасно ориентировавшимися на местности. Именно поэтому под контролем казаков оказались важные торговые и стратегические пути. Турецкие послы не раз сообщали о том, что вольные казаки стоят на Османской дороге (линия Темрюк-Пятигорье-Эльхотово-Терки-Дербент)[6]. Турки вели перманентные переговоры с русскими послами, призывая русское правительство к совместной борьбе с казаками и об изгнании их с Терека. «И только государь ваш похочет с государем нашим крепкие дружбы и братства и любви, - говорил великий визирь Осман-паша послу Б. П. Благово, - и государь бы ваш с Терки… казаков велел свесть… чтоб оттерских казаков государя нашего людем проход был в Кизилбаши бестрашен»[14]. В виде уступки Осман-паша даже обещал русскому послу «для братские любви» наложить запрет на походы крымских татар и ногайцев и «своих азовских людей и Казыев улус и белгородцев… на государя вашего землю»[25]. Как видно из приведенных отрывков казаки доставляли немало хлопот Оттоманской империи и Крымскому ханству.
В Москве прекрасно понимали, какую неоценимую помощь оказывают терские казаки в защите южных границ России. Заинтересовано в сотрудничестве с государством было и казачество на Тереке. Казакам нужен был надежный покровитель и союзник в лице России. Таким образом, во второй половине XVI века начался процесс сближения терско-гребенского казачества с Российским государством.
Между Российским государством и казачеством на Тереке к началу XVII века сложились отношения, напоминавшие контакты между отдельными равноправными сторонами. Власти по-прежнему стремились использовать казаков «с реки Терка» как проводников кавказской политики России, привлекая их для сопровождения посольств, охраны перевозов. Помогали вольные казаки царским воеводам в укреплении Терского города и сооружения Сунженского острога, держали сторожевые разъезды[7]. Участвовали терско-гребенские казаки и в военных походах царских войск на Северном Кавказе. За службу российские власти присылали вольным казакам на Терек порох, свинец, сукно, хлебное и денежное жалованье.
В 1589 году русские послы при помощи вольных терских и гребенских казаков, при непосредственном содействии кабардинских князей Шолоха Тапсарокова и Алкаса Жамурзова пересекли Кавказский хребет, и прибыли к Кахетинскому царю Александру. Перед возвращением Российского посольства в Терки царь Александр наслышанный об удали вольных казаков, попросил русского посла Звенигородского оставить у него в Кахетии 25 терских казаков для охраны его царствующей особы. По просьбе Кахетинского царя было отобрано 25 казаков-добровольцев, пожелавших служить царю Александру.

Примечания:

1. Заседателева Л. Б. Терские казаки (сер. XVI – нач. XX в.). – М., 1974.
2. Омельченко И. Л. Терское казачество. – Владикавказ: Ир, 1991.
3. Савельев Е. П. Казаки. История. Репринтное переиздание книги Е. П. Савельева «Древняя история казачества». – Владикавказ, 1991.
4. Караулов М. А. Материалы для этнографии Терской области. Говор гребенских казаков. СПб., 1902.
5. Потто В. А. Два века терского казачества. – Ставрополь, 1991
6. Козлов С. А. Кавказ в судьбах казачества (XVI–XVIII ). СПб., «Историческая иллюстрация», 2002.
7. Российский государственный архив древних актов. Ф. 127. 1631 г., Д. 1.
8. Российский государственный архив древних актов. Ф. 115. 1641 г., Д. 1.
9. Российский государственный архив древних актов. Ф. 110. 1682 г., Д. 2.
10. Российский государственный архив древних актов. Ф. 115. 1647 г., Д. 1.
11. Российский государственный архив древних актов. Ф. 115. 1643 г., Д. 1.
12. Астапенко Г. Д. Быт, обычаи, обряды и праздники донских казаков XVII-XX веков. – Батайск, 2002.
13. Русско-дагестанские отношения XVII – первой четверти XVIII в. Документы и материалы. – Махачкала, 1958.
14. Кабардино-русские отношения в XVI–XVIII вв. / Сост. Н. Ф. Демидова, Е. Н. Кушева, А. М. Персов. – М., 1957. – Т. 1.
15. Мальбахов Б. К., Эльмесов А. М. Средневековая Кабарда. – Нальчик, 1994. – С. 246.
16. Крестьянская война под предводительством Степана Разина. Сб. документов. Т. 1. – М., 1957.
17. Крестьянская война под предводительством Степана Разина. Сб. документов. – Т. 2, Ч. 1. – М., 1957.
18. Крестьянская война под предводительством Степана Разина. Сб. документов. Т. 3. – М., 1957.
19. Гневушев А. Акты времен правления В. Шуйского. – М., 1915.
20. Смирнов И. И. Восстание Болотникова (1606-1607). – М., 1951.
21. Великая Н. Н. Казаки Восточного Предкавказья в XVIII-XIX вв. – Ростов-на-Дону, 2001.
22. Ногмов Ш. Б. История адыгейского народа. – Нальчик, 1958.
23. Васильев Д. С. Очерки истории низовьев Терека. – Махачкала, 1986.
24. История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. / Отв. ред. Б.Б. Пиотровский. – М., 1988.
25. Кушева Е. Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией. – М., 1963.
26. . Белокуров С. А. Сношения России с Кавказом. Вып. I. 1578–1613 гг. – М., 1889.
27. Смирнов Н. А. Политика России на Кавказе в XVI-XIX веках. – М., 1958.
28. Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. – СПб., 1906.
29. Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. X. – М., 2003.
30. Бурда Э. В. Эволюция системы самоуправления у гребенского казачества. //Материалы II региональной научно-практической конференции «Будущее автомобильно-дорожного комплекса Южного Федерального округа России – проблемы, перспективы, и стратегии развития» (12 мая 2006 г.). Часть I. Научные труды. Т. 9. - Москва-Лермонтов: МАДИ, 2006.

Кандидат исторических наук Эдуард Бурда

+1

105

Казаки Северного Кавказа на службе у Московского государства
Часть 2

В это самое время ухудшаются отношения Терского воеводства с шамхалом Тарковским. Шамхал «вероломно захватил кабардинского князя Мамстрюка Темрюковича, царского родственника, и держал его в большом утеснении, стараясь переманить его от царского жалованья, но Мамстрюк, к чести его, всякую нужду терпел, но от царского жалованья не отстал»[5].
Посол российского царя Федора Иоанновича Звенигородский приказал Терскому воеводе князю Солнцеву-Засекину с воеводскими стрельцами, а также с вольными казаками и кабардинцами напасть на шамхальство. В результате этого похода был освобожден из плена кабардинский князь Мамстрюк Темрюкович.
В 1594 году большой объединенный отряд, в который входили регулярные стрелецкие войска, а также более тысячи конных терских и гребенских казаков, совместно с кабардинскими всадниками двинулся на покорение шамхала. Во главе этого объединенного войска был поставлен Хворостин. В ходе этого похода объединенным отрядом была взята столица шамхальства город Тарки. Однако встать твердой ногой в Дагестане России в этот момент не удалось. После этого похода прошло несколько относительно спокойных лет и для жителей города Терки, и для вольных терских и гребенских казаков.
В 1604-1605 годах предпринимается новый поход во главе с воеводами Бутурлиным и Плещеевым против шамхала. На сей раз объединенный отряд насчитывает более десяти тысяч ратников, среди которых были терские и гребенские казаки, а также кабардинская конница во главе с князем Сунчалеем Канклычевичем[25]. Войска двинулись на кумыкские земли, штурмом овладели административным центром, столицей шамхальства – Тарками. Захватили район озераТузлук, здесь был поставлен острог. Часть войска из-за нехватки продовольствия к зиме была отправлена в Астрахань. На помощь шамхалу пришли из Шемахи «паша и с ним турецкие люди и еныченя», воевода Бутурлин был вынужден пойти на переговоры с шамхалом и пашой, «чтоб его выпустить на Терки здорово»[25]. Заключив соглашение, русский объединенный отряд в тот же день покинул город Тарки. За рекой Озень шамхал и его союзники, нарушив перемирие, напали на русское войско. Почти все русские ратники были перебиты. По сообщению Н. Карамзина, «добрые россияне единодушно обрекли себя на славную гибель, бились с неприятелем злым и многочисленным в рукопашь, боясь не смерти, а плена. Из первых на глазах отца пал сын главного начальника Бутурлина; за ним его отец-родитель; а также и воевода Плещеев с двумя сыновьями, воевода Полев и все, кроме тяжело уязвленного князя Владимира Бахтиярова и других немногих взятых неприятелем, но после освобожденных султаном»[29]. В этой битве спаслись лишь часть конных терских и гребенских казаков, да кабардинцы, сумевшие вырваться из окружения. 
Это поражение, совпавшее по времени с началом «смуты», наступившей после смерти Бориса Годунова, значительно поколебало позиции России на Северном Кавказе. Однако энергичные меры, предпринятые терским воеводой Головиным и кабардинским князем Сунчалеем Янглычевым, предотвратили выход из российского подданства шамхала Тарковского, чеченцев и Кабарды, едва не ставших добычею крымско-турецко-персидских захватчиков.
Московское же государство в этот период с каждым днем теряла свои силы в гражданской войне и польско-шведской интервенции. После взошествия Лжедмитрия I на российский престол, города России, один за другим, начали присягать новому царю. «И Астрахань и Терки в воровстве ж и крест целовали вору разстриге»[5]. В казачьей среде события «Смутного времени» спровоцировали вольное казачество к открытому неповиновению и вооруженному противостоянию. Так, в 1606 году 4 000 представителей терской вольницы поднялись вверх по Волге и окунулись в события Смутного времени, выдвигая на престол своего самозванца – «царевича Петра». В Смуту бытовала легенда о царевиче Петре, сыне царя Федора Ивановича которого царица Ирина Годунова, опасаясь якобы своего брата, подменила девочкой и отдала в надежные руки. Именно этой легендой и воспользовались казаки на Тереке. Царевича Терские казаки выбирали на кругу. Появилось две кандидатуры: сын астраханского стрельца Митька и «молодой казак» Илейка. Выбор пал на Илейку Муромца, он и стал царевичем Петром Федоровичем. Провозгласив своим царем Илейку Муромца решили казаки идти против «лихих бояр», главных виновников казачьих бед, которые не раз «великою оплошкою и нерадением на Тереке государевым людям нужду учиняли»[2]. Они спустились вниз по Тереку, далее к Астрахани, а оттуда «пошли вверх Волгою к Гришке Расстриге и вору»[19].
С целью разложения рядов восставших царь Василий Шуйский направил астраханского стрельца Костю Матвеева и терских казаков Ивашко Симанова «с товарищи восемь человек» с грамотой в Астрахань и на Терек «для уверенья государевых изменников астраханских и терских воров…, чтоб оне конечною свою погибель ведали и врагов у себя обличали, которые воровством смущали и ныне смущают, и бедных бы своих кровь не проливали…, а великий государь… их пожалует, покроет их вину своею царскою милостью»[19]. Однако посланцев Шуйского встретили около Астрахани «воровские казаки Федот Бодырь с товарищи и, взяв у них грамоты отвезли в Астрахань к государевым изменникам». В Астрахани «тем боярским грамотам не поверили», а решили послать «вскоре на Украину… станицу проведать про мертвого Растригу»[19]. Узнав от ехавшего из Москвы казака, что «на Москве Гришку Расстригу убили миром всем», терские казаки от Свияжска пошли «на Украйну во Царев город, а из Царева города пришли в Путивль» на соединение с армией Болотникова. Таким образом, они вступили в прямую связь с Болотниковым и начали принимать непосредственное участие в борьбе против Царских войск Василия Шуйского. В битве на реке Восме, сообщает летописец, - «воры казаки в бояраке сидели два дни», решив «помереть но не сдаться те воры билися на смерть, стреляли из ружей до тех пор, пока у них зелья не стало»[20].
Около половины терцев погибло в битве при Кашире, другая же половина попала в плен в Туле, и была практически полностью истреблена и лишь небольшая группа участников похода смогла вернуться на Терек. Однако же оставшиеся на территории Предкавказья казаки сохранили верность Терскому воеводе Головину[5].
В самом же Терском городе было принято решение не присягать новому самозванцу Лжедмитрию II и на всякий случай усилить гарнизон города. В этом «воевода Головин нашел поддержку в лице влиятельного князя Сунчалея Черкасского»[5], который ко всему прочему оказался талантливым организатором и военачальником. Энергичные меры по укреплению Терского воеводства, предпринятые воеводой Головиным и кабардинским князем Сунчалеем Черкасским, имели для Российского государства, ослабленного гражданской войной и иностранной интервенцией, огромное значение. Оно укрепляло международное положение и в первую очередь авторитет России среди таких государств, как Грузия, Турция, Крым и Персия.
Оправившись после гражданской войны и польско-шведской интервенции, Россия поставила перед собой задачу укрепления северокавказских связей. Так, например, Терский город значительно укрепили, усилили артиллерию и дополнительно прислали из Астрахани военное подкрепление. По сметному списку 1631 года в Терском гарнизоне числилось: детей боярских (служилые дворяне) – 48 человек, сотников стрелецких – 12, конных стрельцов – 351, пеших стрельцов в двух приказах – 660, переводчиков - толмачей – 5, пушкарей – 24, кузнецов – 21 и астраханских годовальщиков с головою и пятью сотниками – 500 человек. Помимо регулярных войск к городу были приписаны – 310 человек окочен, а также Черкасская и Новокрещенская слободы и вольные терские и гребенские казаки[2].
При этом необходимо заметить, что несли службу терско-гребенские казаки лишь тогда, когда это соответствовало их интересам. Свой отказ, как правило, вольные казаки обосновывали тем, что «в городках пусто» или ссылались на притеснения «от иных иноземцов»[8]. Так в 1631 году терский воевода сообщал, что казаки отказались идти на «государеву службу на перевозы», «а бредут розно на Куму реку и на Дон…»[7]. Как правило, подобным образом казачество на Тереке пыталось добиться больших наград и пожалований. Российской администрации ничего не оставалось, как идти на уступки, остро нуждаясь в казаках, как в значительной вооруженной силе в регионе. Терские воеводы не раз с тревогой писали в Москву: «А токмо-де казаков и в гребенях не будет и Терскому городу будет большая теснота»[5].
Учесть нужно и то, что российским властям приходилось иметь дело не с отдельными группами вольных казаков, а со сложившейся к середине XVII века организацией – Терско-гребенским войском, что позволяло атаманам, используя его силу, более успешно противостоять давлению, оказываемому из центра и оберегать казачьи вольности. В свою очередь российская администрация извлекала и свои выгоды, умело, используя преимущества войсковой организации, при проведении кавказской политики.
Все чаще российские власти стали координировать с Терско-гребенским войском вопросы, связанные с обстановкой в северокавказском регионе. При этом власти обращались с просьбами непосредственно «к терскому великому войску» или войсковому атаману. В «государевых» посланиях звучали призывы к казакам «учинить меж себя совет» для принятия необходимых решений[9]. Войсковые атаманы без согласования с кругом каких-либо ответственных решений не принимали. Так, в 1648 году в ответ на просьбы уварских мурз о поселении «своим владеньем близ гребеней» терские воеводы писали атаману Федору Шевелю, чтоб «казаки учинили меж собою совет» и сообщили свое мнение. Получив от них отрицательный ответ, российская администрация отклонила просьбы «уварских людей», которые «пошли де с того места на прежнее свое житье»[10].
Терско-гребенское казачество стало реальной силой в регионе, с которой вынуждены считаться, и заинтересованы были поддерживать взаимовыгодные союзнические отношения. При этом казаки умело строили выгодные союзнические взаимоотношения с Москвой и северокавказскими владетелями, что делало их положение относительно стабильным и прочным.
Все более отлаженным становился и механизм поощрения государством казачества на Тереке «за службу». Если в начале XVII века пожалования казакам носили временный характер, то в документах второй четверти XVII века уже упоминалось о ежегодном жалованье терско-гребенским казакам. Так, в посольской отписке 1631 года указывалось о выдаче казакам «государевой» грамоты, по которой им полагалось «жалованье ежегодно беспереводно»[7]. В грамоте предусматривалось выдавать 30 атаманам «по рублю, да по две чети муки…» и 470 рядовым казакам «по полтине, да по три осмине муки на год». Кроме того, «для службы, как их пошлют…», атаманам выделялось два рубля, рядовым казакам по рублю, «по осмине круп, по осмине толокна»[7]. В дальнейшем в источниках неоднократно отмечалось, что вольных казаков «государевым жалованьем обнадежили»[11]. Хотя регулярно годовое жалованье терско-гребенские казаки стали получать лишь со второй половины XVII века.
Как видно, из Российского государства казакам постоянно шли средства, по тем временам, без преувеличения, немалые. Достаточно сказать, только на 1 рубль тогда можно было купить многое. И все это давалось, конечно же, не просто так. Таким способом казаки постепенно, но неуклонно переводились в прямое и непосредственное подчинение царской власти.
С 1633 года южные границы Российского государства постоянно начали подвергаться набегам Малой Ногайской орды, которая к этому времени была вассалом Крымского ханства. 1636 году Московским царством был организован военный поход против беспокойного соседа. Объединённое войско во главе с князем С. Волконским, куда входили 200 стрельцов, служивые дворяне, кабардинская конница, «окоченцы» и, конечно, вольные казаки Терского и Гребенского войск, «у которых лошади есть и которые похотят»[5], выступили в поход.
Хан Малой Ногайской орды Казы-мурза выставил против войск Волконского 20-ти тысячную конницу. На помощь войскам Волконского должны были прийти донские казаки, но они во время не прибыли в условленное место.
Воевода – князь Волконский не стал дожидаться донских казаков, а напал на 20-ти тысячное войско и наголову его разбил, затем разорил ногайские улусы и ушёл в Астрахань.
Разгром Малой Ногайской орды встревожил Крымское ханство, и Крым стал готовиться к походу против России. Но состоялся поход лишь в 1645 году, когда огромная армия крымского хана предприняла осаду казачьего города на Доне – Черкасска. На помощь донцам прибыло подкрепление из России: из Астрахани прибыл со стрельцами князь С. Пожарский, «к нему присоединились 1200 терских и гребенских казаков и кабардинцев во главе с кабардинским князем Муцалом Сунчалеевичем. В ходе завязавшейся битвы крымское войско было разбито, в плен попало более 7-ми тысяч крымских татар.
Для укрепления российских позиций в регионе был заново отстроен в 1651 году Сунженский острог. Острог представлял сторожевое укрепление с башней и высокими стенами по 25 сажен длиною, а всего «100 сажен из башнею», высотою стен «по три сажени». С двух сторон острог был окружен рвом – «в глубину и ширину по сажени»[14]. В строительстве данного острога приняли участие жившие по соседству малокабардинские мурзы (дали «для лесной возки 700 быков с телеги»).
Построенный при устье Сунжи «между двух вод», острог был надежно защищен природными преградами, а его местоположение позволяло контролировать переправы в терско-сунженском бассейне[12]. Строительство острога имело не только военно-стратегическое значение, но и позволяло получать большие перевозные пошлины с торговых операций, так как «миноват де тово места никому будет не мочно»[13]. Во время строительства острога вольные казаки стояли «для береженья … чтоб какова дурна не учинилось»[13].
Особая роль в создании надежной фортификационной системы отводилась терско-гребенским казакам, чьи городки прочно окружали Сунженский острог, становясь преградой на пути неприятеля[6]. Так, целая россыпь казачьих городков названа в «росписи» острога 1651 года: «да против стояло во ж острогу за Терком - рекою казачий Оскин-городок . От…острогу с полверсты…, да на той же стороне вниз по Терку - реке казачьи городки, городок Ишщемской от острогу в 2 верстах…, Шевелев городок от острогу в 3 верстах…, да Нижней Черленой городок, от острогу в 5 верстах…»[14]. В версте от острога «на Черкасской стороне» находился Шадрин городок[14].
Таким образом, российское правительство начинало создавать первую в истории Северного Кавказа укрепленную «линию» от устья до междуречья Терека и Сунжи, стремясь при этом опереться на терско-гребенское казачество. Река Терек как бы становится официальной русской границей, по левому берегу которой тянулся ряд укреплённых казачьих городков, а город «Терка» становится главным стратегическим пунктом этой линии, замыкавшем её у устья Терека.
Закладка Сунженского острога и усиление позиций России на Северном Кавказе вызывало недовольство со стороны Ирана и Шамхала Тарковского. В октябре 1651 года иранский шах направил к Сунженскому острогу значительные силы, к которым примкнул и Шамхал Тарковский. Гарнизон острога, состоявший из терских ратных людей и казаков, был усилен кабардинскими ополченцами, прибывшими сюда вместе с князем Муцалом Черкасским, который и возглавил оборону острога. Казачьи городки стали преградой на пути неприятеля. В челобитной кабардинского князя Муцала Черкасского указывалось: «с ратными людьми и с терскими и с гребенскими атаманы и казаки, которые в те поры прилучились из-за Терка-реки, перешод к государеву Сунженскому острогу, и с братьей своею с барагунскими к Сунженскому острогу учинили крепь…»[14]. Осада острога неприятелем длилась более двух недель. Помимо терских ратных людей и служилых горцев его защищали около двухсот терско-гребенских казаков[14]. По прошествии двух недель безуспешных попыток взять штурмом острог, неприятель снял осаду и напал на незащищённые казачьи городки-станицы, где произвёл полнейший разгром: многих, перебив людей и захватив огромную добычу. В историю это событие вошло под названием «Кызылбашского разорения». В создавшейся ситуации «государевы служилые люди» решили оставить острог и, «взяв… государев наряд, пушки, да стальное зелье и свинец, и церковные книги, и колокола, и пометав свои жилища, вернуться в Терки»[14].
За героическую оборону Сунженского острога 28 июля 1653 года царь прислал казакам грамоту с подарками. Это была первая грамота царя, выданная гребенцам за боевую службу.
Вынужденная ликвидация важного опорного пункта в междуречье Терека и Сунжи ослабила позиции России в регионе. Все эти события резко отразились на численности населения в Терках. Власти спешно направили для укрепления терского гарнизона дополнительные силы «солдатского строю, немецкие полковники и урядники, а с ними русские солдаты, многие люди с огненным боем»[14]. В 1658 году в Терский город на «вечное житье» было послано еще 1379 стрельцов и служилых казаков с их семействами. Переселенцев наделили определёнными льготами. «Такими мерами думали приковать этих первых представителей правительственной, иначе – принудительной колонизации на Кавказе, к их новому суровому краю, чтобы удержать их от побегов»[5].
Наиболее ощутимые потери от «Кызылбашского разорения» понесли терско-гребенские казаки. В различных документах отмечалось, что «казачьи де городки по Терку-реке многие вызжены ж», причем около 10 из них так и остались не восстановленными. Среди них Курдюков, Шадрин, Гладковский, Аристов и др. Из 200 вольных казаков, защищавших «государев» острог, в Терки возвратилось всего 108 рядовых казаков с атаманами[14]. Немало казаков было захвачено неприятелем в плен.
В 1656 году на войну со Швецией были вызваны вольные казаки Дона и Терека. Гребенцы и терцы принимали участие во взятии ряда крепостей в Ливонии, «в сражениях, пожалуй, впервые проявились мощь и потенциальные возможности казачьей конницы»[15].
К концу 60-х годов XVII века отношения вольного казачества на Тереке с российским правительством стали напряженными. Как писал С. А. Козлов, «несмотря на относительную лояльность терско-гребенского казачества к государству, в нем сохранялся бунтарский дух, тлели искры будущих народных выступлений»[6]. Церковная реформа Никона, приведшая к расколу в русской православной церкви, вызвала новый приток беглых сходцев из разных уголков России на Терек. Весной 1667 года до Терского воеводы дошёл слух, что на Дону казак Степан Тимофеевич Разин поднял большую массу казаков, увлёк их вверх по Волге, творя разбои и погромы.
К лету 1668 года между рекой Кумой и казачьими городками терско-гребенских казаков сконцентрировалась внушительная сила – около трех тысяч запорожских и донских казаков, что было связано с Каспийским походом Степана Разина. «Пришлые» казаки пытались склонить на свою сторону собратьев «с Терка». Документы сообщают о том, что к терско-гребенским казакам «с уговорами» приезжали «де из войска» пять донских казаков. И терцы не только не оказали им сопротивления, но и снабжали лошадьми[16]. Все это вызвало тревогу у царской администрации, которая относилась к терско-гребенскому казачеству с явным недоверием.
В 1668 году Степан Разин подошёл к устью Терека и обратился к Касбулату Черкасскому присоединиться к его восстанию против Московской боярской власти. Черкасский ответил отказом и убедил терцев и гребенцов не вступать в ряды Разина. С глубокой симпатией к Касбулату пишет в своей книге историк терского казачества В. А. Потто: «И терское и гребенское войско, сдерживаемые умной политикой князя Касбулата по наружности были спокойны»[5]. И это, несмотря на то, что Терский город примкнул к разинцам. Так, в отписке 1670 года указывалось: «и терченя де великому государю изменили и город ворам здали, а воевод держат на Терке за караулом». При этом терские «непослушники» переписывались с разинскими казаками и получали от них инструкции[17]. Укрылись в терско-гребенских городках и остатки разинцев после их разгрома правительственными войсками.
Однако, несмотря на открытое выступление части терско-гребенского казачества на стороне Степана Разина, большая часть сохранила лояльность к царскому правительству. Более того, в ноябре 1671 года Касбулат Черкасский во главе отряда из терско-гребенских казаков и кабардинцев принял участие в освобождении Астрахани от разинцев (к этому времени Степан Разин был уже казнён 6 июня 1671 года). Таким образом, конница из Терков сыграла решающую роль в разгроме остатков войск Разина.
В 1674–1675 годах в Москву приезжала «станица» гребенских казаков во главе с атаманом Данило Губиным. Казаки отрицали участие в действиях на стороне Степана Разина и просили о награждении их за службу. Они уверяли, «что… к воровским казакам, к Стеньке Разину, и к терским жителям, к ворам, не приставали, и служили великому государю, и терских жителей от воровства уговаривали…, и… казны, которую воры пограбили не имали»[18].
Были и менее широкомасштабные проявления казачьей вольности, сводившиеся к ограблению торгового люда, отгон скота у соседей, или нарушению перемирий, утвержденных между Москвой и одним из соседних государств. Но в целом терско-гребенские казаки старались не нарушать союзнические отношения с Москвой.
С 1677 года по 1682 годы Россия отражает набеги Крыма и Турции на свои территории. Так, например, в 1677 году крымский хан при поддержке Турции и Польши двинул свои войска к Чигирину. «На помощь русской рати из Терека был вызван Касбулат с его узденями, терскими и гребенскими казаками. Отряд Касбулата вместе с русскими войсками разгромил татар и турок под Чигирином, противник отступил и затем вовсе ушёл». Таким образом, сборный отряд Касбулата был важной ударной силой при разгроме крымско-турецкого войска под Чигирином. Заслуга кабардинского князя в этом сражении отмечается царём Алексеем Михайловичем в грамоте выданной князю.
Однако после столь серьезного поражения под Чигирином набеги на русские территории крымских татар не прекратились. В конце XVII – начале XVIII века провоцируемые Турцией вооруженные нападения крымских и кубанских татар на русские селения на Тереке усилились и происходили почти ежегодно. Во время этих нападений грабилось имущество жителей, угонялся скот, захватывалось и уводилось в плен население, которое превращалось в невольников и продавалось в рабство. Так, в 1701-1702 годах кубанский наиб Амирхан напал на городки гребенских казаков и сжег многие из них. В 1704 году кубанские татары и крымцы в количестве 30 знамен (полков) подошли к Терскому городу с целью овладеть им. Не сумев взять город при первой атаке, они подвергли его осаде, продолжавшейся 8 недель. Однако взять город татарам не удалось. Благодаря смелым действиям гарнизона, а также подоспевшей помощи гребенских казаков и дружественных кавказцев, терчанам удалось рассеять неприятельские отряды, причинив им значительный урон. Весной 1708 года еще более многочисленный отряд кубанцев и крымских татар при участии примкнувших к ним горцев снова предпринял попытку захватить город Терки. После внезапного ночного штурма нападавшие ворвались в город и осадили кремль, в котором укрылся гарнизон. Однако, не сумев взять кремль и опасаясь прибытия войск из Астрахани, кубанцы и крымцы вынуждены были покинуль город, захватив с собой награбленное имущество и уводя сотни пленных[32].
После событий весны 1708 года ни Турция, ни Крым больше не осмеливались начинать крупномасштабные военные агрессии на Северном Кавказе. России же открывались новые перспективы для более прочных взаимоотношений русского народа с народами Северного Кавказа.
Участие терско-гребенского казачества в отражении нападений крымских и кубанских татар лишь усилило их значимость в глазах царского правительства. В 70–90-е годы XVII века в Москву периодически отправлялись «станицы» терско-гребенских казаков «с просьбами» о выдаче государева жалованья, которое направлялось им ежегодно. Так, в 1680 году казакам на Тереке послали денежного жалованья более чем на 1357 рублей, а в 1691 году было выдано 2020 рублей. При этом атаманам выделялось по три рубля, а рядовым казакам по два. Снабжали терско-гребенских казаков и различными «припасами». Каждый год на Терек посылалось более 12 пудов пороху и свинцу, причем атаманам полагалось по два фунта, а рядовым казакам по фунту. С челобитными терско-гребенских казаков о выдаче жалованья и «об иных своих нуждах» нередко отсылались книги и счетные списки, в которых указывалась численность терцев и гребенцов. Исходя из «списка», и выделялось жалованье и «припасы». Подобным способом российская администрация пыталась контролировать приток новых поселенцев и поощрять «особливым» вознаграждением «старых», «верных» атаманов и казаков. А за «крымские службы» – участие в Крымских походах 1688–1689 годов, из Москвы было прислано для раздачи 100 казакам 150 рублей «с полтиною», из них атаману два рубля, рядовым по полтора[6]. А за поражение раскольников в 1692 году кабардинские уздени, мурзы, терские и гребенские казаки получили 7 239 рублей[5]. Таким образом, по мере усиления зависимости терско-гребенского казачества от Москвы постепенно шаг за шагом казачье войско включалось в новую структуру, превращаясь в составную часть русской армии. Российские власти использовали вольных казаков в качестве надежного гаранта российского влияния в регионе.
Гребенское войско в конце XVII – начале XVIII веков выставляло на службу, как правило, до 1 000 казаков, но только половина из них получала жалование, другая же, половина служила «с воды, да травы», то есть бесплатно[21].
Независимость терских и гребенских казаков подчеркивалась и тем, что Москва имела сношения с ними через Посольский приказ, как с самостоятельными субъектами международного права.
На рубеже XVII–XVIII веков терско-гребенское казачество все активнее вовлекалось в орбиту внешнеполитической деятельности Российского государства на Северном Кавказе. Казаки участвовали в военных акциях, которые предпринимало правительство в регионе, их использовали в качестве гаранта защиты северокавказских владетелей пророссийской ориентации. Причем, если в XVII веке Москва обращалась к терцам и гребенцам с просьбой «о вспоможении», а казаки, созывая круг, решали, оказать помощь или нет, то с начала XVIII века уже следовали царские указы, требующие беспрекословного выполнения. Так, 29 мая 1706 года на Терек был направлен указ Петра I атаману Лукьяну Дементьеву и всему Гребенскому войску об охране ими от «кумыцких владетелей и от иных стран» барагунского владетеля Кучука мурзу Росланбекова «со всеми при нем будущими людьми». И казачье войско выполняло царский указ[6].
Вместе с тем терско-гребенское казачество само нуждалось в помощи и поддержке Российского государства. О чем свидетельствуют челобитные и отписки, направляемые казаками в Москву. В них, в частности, сообщалось об усилившихся набегах на городки ряда северокавказских владетелей, что было связано с активизацией в регионе Оттоманской Порты[24].
Политика Петра I по отношению к казакам Терека была первоначально довольно взвешенной. Он приказал не тревожить старых верований гребенцов, так как «служат они государю верно и без измены», но именно в эпоху его царствования закончился период казачьей старины, являющейся олицетворением вольности.
Последним проявлением добровольного участия в военной акции России гребенцов, как равноправных союзниковстал Хивинский поход, который произощел сразу же после окончания их переселения на левый берег Терека.
Хивинский поход 1716-1717 годов явился ярким примером авантюрной Южной политики Петра I. Весь экспедиционный корпус под руководством гвардии капитана князя Александра Бековича-Черкасского или был уничтожен, или же пленен и продан в рабство. В составе этого корпуса находилось 500 гребенских казаков[30]. Казачий Терек был обескровлен и долго еще не мог оправиться от такого потрясения.
Казачьи войска вгонялись Петром I в единое имперское правовое пространство. Их самостоятельность фактически была ликвидирована в 1720 году, когда частично было ограничено всевластие казачьих общин. Гребенское войско подчинили астраханскому губернатору. А 3 марта 1721 года Гребенское войско по указу Сената было изъято из ведения московского Посольского приказа и подчинено военной коллегии[1].
По мере усиления зависимости терско-гребенского казачества от Москвы постепенно шаг за шагом казачье войско включалось в новую структуру, превращаясь в составную часть русской армии. Российские власти использовали вольных казаков в качестве надежного гаранта российского влияния в регионе. При этом, взаимоотношения между Московским правительством и терско-гребенским казачеством долгое время напоминали контакты между равными субъектами. Однако, с подчинением Гребенского войска военной администрации заканчивается период вольности, и начинается новая эпоха, связанная с начинающимся влиянием государства не только на вопросы службы, но и на внутреннее устройство казачьей жизни. Начинается второй период – превращение казаков в особое замкнутое служилое сословие.

Примечания:

1. Заседателева Л. Б. Терские казаки (сер. XVI – нач. XX в.). – М., 1974.
2. Омельченко И. Л. Терское казачество. – Владикавказ: Ир, 1991.
3. Савельев Е. П. Казаки. История. Репринтное переиздание книги Е. П. Савельева «Древняя история казачества». – Владикавказ, 1991.
4. Караулов М. А. Материалы для этнографии Терской области. Говор гребенских казаков. СПб., 1902.
5. Потто В. А. Два века терского казачества. – Ставрополь, 1991
6. Козлов С. А. Кавказ в судьбах казачества (XVI–XVIII ). СПб., «Историческая иллюстрация», 2002.
7. Российский государственный архив древних актов. Ф. 127. 1631 г., Д. 1.
8. Российский государственный архив древних актов. Ф. 115. 1641 г., Д. 1.
9. Российский государственный архив древних актов. Ф. 110. 1682 г., Д. 2.
10. Российский государственный архив древних актов. Ф. 115. 1647 г., Д. 1.
11. Российский государственный архив древних актов. Ф. 115. 1643 г., Д. 1.
12. Астапенко Г. Д. Быт, обычаи, обряды и праздники донских казаков XVII-XX веков. – Батайск, 2002.
13. Русско-дагестанские отношения XVII – первой четверти XVIII в. Документы и материалы. – Махачкала, 1958.
14. Кабардино-русские отношения в XVI–XVIII вв. / Сост. Н. Ф. Демидова, Е. Н. Кушева, А. М. Персов. – М., 1957. – Т. 1.
15. Мальбахов Б. К., Эльмесов А. М. Средневековая Кабарда. – Нальчик, 1994. – С. 246.
16. Крестьянская война под предводительством Степана Разина. Сб. документов. Т. 1. – М., 1957.
17. Крестьянская война под предводительством Степана Разина. Сб. документов. – Т. 2, Ч. 1. – М., 1957.
18. Крестьянская война под предводительством Степана Разина. Сб. документов. Т. 3. – М., 1957.
19. Гневушев А. Акты времен правления В. Шуйского. – М., 1915.
20. Смирнов И. И. Восстание Болотникова (1606-1607). – М., 1951.
21. Великая Н. Н. Казаки Восточного Предкавказья в XVIII-XIX вв. – Ростов-на-Дону, 2001.
22. Ногмов Ш. Б. История адыгейского народа. – Нальчик, 1958.
23. Васильев Д. С. Очерки истории низовьев Терека. – Махачкала, 1986.
24. История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. / Отв. ред. Б.Б. Пиотровский. – М., 1988.
25. Кушева Е. Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией. – М., 1963.
26. . Белокуров С. А. Сношения России с Кавказом. Вып. I. 1578–1613 гг. – М., 1889.
27. Смирнов Н. А. Политика России на Кавказе в XVI-XIX веках. – М., 1958.
28. Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. – СПб., 1906.
29. Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. X. – М., 2003.
30. Бурда Э. В. Эволюция системы самоуправления у гребенского казачества. //Материалы II региональной научно-практической конференции «Будущее автомобильно-дорожного комплекса Южного Федерального округа России – проблемы, перспективы, и стратегии развития» (12 мая 2006 г.). Часть I. Научные труды. Т. 9. - Москва-Лермонтов: МАДИ, 2006.

0

106

О народе казаров византийские хроники времен императора Льва Хазара
Да будет известно, что так называемые казары произошли из рода хазар. Случилось так, что вспыхнуло у них восстание против своей власти, и когда разгорелась междоусобная война, эта прежняя власть их [все-таки] одержала победу. Одни из них были перебиты, другие, бежав, пришли и поселились вместе с турками в земле пачинакитов, сдружились друге другом и стали называться казарами. Поэтому и турок они обучили языку хазар, и сами до сей поры говорят на этом языке, но имеют они и другой - язык турок. По той причине, что в войнах они проявили себя наиболее мужественными из восьми родов и так как предводительствовали в бою, они были выдвинуты в число первых родов. Архонт же у них один (а именно на три рода казаров), существующий и по сей день.
Турками во времена Льва Хазара именовали венгров
Пачинакиты это во времена Льва Хазара и Константина Багрянородного печенеги

О родах казаров и турок продолжение (во времена императора Льва Хазара турками называли венгров)
Первый - этот, от хазар отколовшийся, вышеназванный род казаров, второй - род Неки, третий - Мегери, четвертый - Куртугермат, пятый - Тариана, шестой - Генах, седьмой - Кари, восьмой - Каси. Так, соединясь друг с другом, казары вместе с турками поселились в земле пачинакитов (печенегов). После этого, позванные Львом, христолюбивым и присно памятным василевсом, они переправились [через Дунай] и, воюя против Симеона, наголову разбили его, наступая, дошли до Преслава и заперли его в крепости по названию Мундрага, вернувшись затем в собственную страну.

О народе казаки византийские хроники времен императора Константина Багрянородного
Да будет известно после нашествия росов на Хазарию при помощи казар и алан, казара стала именоваться казаки дабы ометь полное отличие от хазар

В 939 году один из русских вождей — Хельг (возможно, князь Олег) по подстрекательству Византии напал на хазарскую заставу Самкерц (позже Тьмутаракань)  на Таманском полуострове. Хазарское войско под командованием полководца Песаха разбило русов и их союзников и разграбило византийские владения в Крым
я думаю что реч идет в византийских хрониках времент Константина Багрянородного об этом историческом эпизоде

0

107

1644 г. — Челобитная мурз Татархана и Тонжехана Араслановых Черкасских царю Михаилу Федоровичу о следствии по поводу нападения гребенских казаков на их людей и узденей, ехавших из Кабарды в Терский город Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии бьют челом холопи твои Татарханко да Тонжеханко мурзы Араслановы. В прошлом, государь, во 151-м году ехали ис Кабарды в твою государеву отчину в Терской город дворовые наши людишка и задворные узденишка с 30 человек з женами и з детьми и з запасишком нашим. И как, государь, будут оне на Сунше-реке против Холопья городища, гребенских городков с Чернова и з Белой и з Гремячей атаманы Андрей, да Пимин, да Олтух со всеми своими станицами, да терскова, государь, казачья атамана Курдюковы станицы казаки Байтерек да Евлаш с товарищи по наученью казачья ж атамана Федора Шевеля тех людишек наших побили, а иных з женами и з детьми в полон поимали. Да на том же, государь, погроме взяли 100 быков да 60 телег запасу. И мы, холопи твои, о том погроме били челом тебе, государю, а на Терке твоим государевым воеводам Михаилу Петровичю Волынскому с товарищи в съезжей избе подали челобитную, чтоб он про то велел сыскать, а по сыску указ учинить. И твои государевы воеводы Михаила Петрович Волынской с товарищи сыску и указу нам о том не учинили, потому что с тех воровских атаманов и казаков побрали оне посулы большие да мамку нашу з дочерью. Милостивый государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии, пожалуй нас, холопей своих, вели, государь, про тот погром, что оне, воровские атаманы и казаки, погромили людишек наших, сыскать терскими и гребенскими атаманами и казаками, а по сыску свой государев указ учинить, как тебе, государю, бог известит. Царь государь, смилуйся, пожалуй. Помета: 153-го марта в 24 день государь пожаловал, велел про то сыскать и по сыску свой государев указ учинить своим государевым новым терским воеводам. ЦГАДА, ф. Кабардинские дела, 1644-1645, д. 5, л. 504. Подлинник. *************** 1645 г. ранее марта 24. — Челобитная кабардинского мурзы Канбулата Пшимаховича Черкасского, поданная в Терской приказной избе, о следствии по поводу ограбления его людей гребенскими казаками. Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии бьет челом холоп твой Канбулатка-мурза Черкаской. Жалоба, государь, мне твоей государевы отчины Терского города на гребенских атаманов на Ивана Ларионова да на Курдюка Иванова, да ево Курдюковы станицы на казаков на Байтерека да на Евлаша с товарищи. — В прошлом во 151-м году ехал я, холоп твой, ис Кабарды в твою государеву отчину в Терской город. И как я, холоп твой, буду против казачья городка Цауры, и тут я, холоп твой, заначевал, а те атаманы Иван Ларионов да Курдюк Иванов и казаки Байтерек да Евлаш были в том городке. И собрався, государь, оне, Иван да Курдюк, с казаками своих станиц и с-ыными с такими ж ворами, и пришли на меня, холопа твоего, безвестно ночью и меня пограмили: что было лошадей и служивой всякой рухледи, пансырей и шапок мисюрских и саадаков у меня, холопа твоего, и у осьми человек узденишек моих, то все пограбили, а меня, холопа твоего, хотели убить досмерти. И я, холоп твой, сам восьмь с узденишками ушол от них пеш душею да телом, а девятого, государь, лутчева моего узденишка на том погроме убили досмерти. И я, холоп твой, на того казачья атамана Цвана Ларионова с товарищи о том своем погроме бил челом тебе, государю, а в Терском городе твоим государевым воеводам Михайлу Петровичю Волынскому с товарыщи в съезжей избе подал челобитную, чтоб оне про то велели сыскать, а по сыску указ учинить. И воеводы, государь, про то не сыскивали, а сказали мне, холопу твоему, что кроме де их жа братьи козаков иными сыскать некем, что де то учинилось от Терского города долече на степи. А по моему холопа твоего челобитью того казачья атамана Ивана Ларионова велели посадить в тюрьму, потому что я, холоп твой, ево, Ивана, на том погроме узнал. Милосердый государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии, пожалуй меня, холопа своего, вели, государь, того казачья атамана Ивана Ларионова в тех наших погромех и в-ыных воровствах пытать, а сыскать, государь про то некем, Терскому городу про то не ведамо. И будет я, холоп твой, у него, Ивана, про тот свой погром не допытаюсь, и я ему, Ивану, заплачю безчестья и увечья, что ты, государь, укажешь. Царь госугдарь, смилуйся. Помета: 153-го марта в 24 день. Государь пожаловал, велел про то сыскать всякими сыски накрепко. Да будет по сыску доведетца казачья атамана Ивашка Ларионова пытать, и ево и пытать велеть, чтоб про тот погром сыскать подлинно вправду, а сыскав, учинить государев указ и погромное все велеть отдать Канбулат-мурзе Черкаскому с уздени. Да о том отписать ко государю. Там же.

0

108

Конец 1918 года. Кубанский корпус генерала Покровского ведет наступление вдоль линии терских станиц на Кизляр. Красные отступают. Их власть в Терской области продержалась несколько месяцев. А в это время рядом с Кизляром в станице Бороздиновской, где расквартирован 7-й Московский стрелковый полк, проведено собрание местного населения. Резолюция гласила: «Шлем свой горячий привет тем нашим товарищам, которые стоят во главе великой русской революции. Проснись, сбрось паутину, сбрось ярмо которое тебя давит, смерть паразитам, смерть всем светлопогонникам и смерть тем, кто посягнет на молодую Советскую Социалистическую Федеративную республику. Председатель П.Сушилин Секретарь Ф. Цемакуридзе Очевидно, что данные строки появились под нажимом «красного» присутствия. И секретарь был не с казачьей фамилией. В Центральном Государственном архиве Красной армии (Ф.192- 251 на листах 48-51) в конце 80-х ХХ века нами были сделаны выписки, которые помогают восстановить то трагическое время. Это еще одна из страниц 300-летней истории современной станицы Шелковской. Официальная сводка за 23 января 1919 г. «11-я Красная армия. Продолжается общий отход с Кавказа в направлении Червленная – Грозный. Ленинский полк один батальон и штаб в Каргалинской, один батальон в Старогладковской и один батальон в Гребенской.» «20 января 1919 г. мы узнали, что эшелон Ленинского полка все еще стоит на станции Шелковской. …отдел дежурств 11-ой Армии разместился в станице Бороздиновской, а инспектор артиллерии с артеллерийской частью частью в Щедринской. … Для успешной борьбы с дезертирами был выставлен кордон на ст. Червленной (6-я рота 7-го Московского полка с 2 пулеметами, которая впоследствии была усилена 2-мя ротами интернационального батальона (китайцы) с пулеметами. Командуют Ганин и Клейман.» « На станции Шелковской стояли эшелоны, начиная от станции до карьера ( 6 верст) в затылок друг другу. 3-я батарея, назначенная к походу с Ленинским полком, стояли на пути к Щедринской не имея возможности продвинуться вперед и не давая возможности продвинуться на Каргинскую. В карьере находились три состава Хозкома и продкома, в которых по словам начснаба 11-ой армии Кочеткова, должна находится мука до 25 вагонов…». «… на Шелковской не было паровозов и не успевали накачивать воду и нефть в пребывающие с эшелонами паровозы. Вся линия ж-д от Шелковской до Щедринской были забиты сплошной лентой вагонов… 1 февраля на станции Шелковской были встречены Одарюк и Квиркелия, которые не могли сказать, где находится штаб 11-ой. В этот же день в Шелковской появилась голова огромного обоза 11-ой Красной армии и обоз Ленинского полка. 3 февраля вечером по прямому проводу из Каргалинки Мошкин сообщил, что противник занял Шелковскую. Документ подписал начальник дивизии Мейер и военполитком Ганин» В нашем архиве имелось письмо красноармейца Дворядкина, который в это же время был в числе больных тифом и их вагон был также на линии «карьер – Шелковская». Ему чудом удалось уйти в соседний лес из расположения состава, но он видел как сторонники белых штыками и шашками расправлялись с красными. Число убитых исчислялось сотнями.

+1


Вы здесь » Гребенские казаки » культура гребенского казачества » ГРЕБЕНСКИЕ КАЗАКИ - ИХ ИСТОРИЯ


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC