Гребенские казаки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гребенские казаки » культура гребенского казачества » ГРЕБЕНСКИЕ КАЗАКИ - ИХ ИСТОРИЯ


ГРЕБЕНСКИЕ КАЗАКИ - ИХ ИСТОРИЯ

Сообщений 1 страница 30 из 112

1

.

0

2

К ВОПРОСУ О РАССЕЛЕНИИ ГРЕБЕНСКИХ КАЗАКОВ НА ТЕРЕКЕ.

В данной статье, на основе анализа документальных материалов и литературы последних лет, предпринята попытка определить время и место первоначального расселения гребенских казаков на Тереке.

Литература по истории казачества на Тереке весьма обширна [1], анализ отдельных ее аспектов отчасти дан в работах Н.П. Гриценко [2], Л.Б. Заседателевой [3], В.И. Денискина [4], Е.Н. Кушевой [5] и др.

Время появления гребенских казаков на Северном Кавказе и определение места их первоначального поселения на сегодняшний день также трудно определить, как и сто лет назад. Эта проблема продолжает вызывать споры и противоречивые мнения.

Не удалось решить эти вопросы и авторам соответствующих глав обобщающего труда «Истории народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в.» (М., 198, в которых дается общая констатация о том, что « место первоначального расселения гребенских казаков окончательно не определено». Причина этого заключается не в анализе документальных источников о казачестве, а в обобщении мнений различных историков, вроде того, что «если учесть все существующие точки зрения…, то можно предположить…» [6].

Именно эти обстоятельства побудили нас мобилизовать поиск новых источников повышения информативной отдачи известных уже документов. Один из них является предание «Описание гребенских казаков», составленное в 1741 – 1745 годах. Ориентиры, упоминаемые в «Описании…», не могут быть точно локализованы без привлечения дополнительных данных языка, топонимии, фольклора, этнографии и географических карт. Нельзя решать вопрос, основываясь на данных только одной ветви науки (будь то язык или этнография), без учета достижений других родственных наук.

Главным недостатком большинства работ, написанных в последние годы, является то, что на высказанную однажды на уровне гипотезы мысль в дальнейшем продолжают ссылаться как на неоспоримый факт. Известно, что количество мнений это еще не истина. Так, в работах В.Б. Виноградова и Т.С. Магомадовой отвергнута (но не опровергнута) развернутая рецензия М.Б. Мужухоева и А.А. Плиева, где они предприняли попытку отождествления реки Ортан из «Описания…» с рекой Мартан. Последние также не согласились с трактовкой В.Б. Виноградова названий ущелий «Павловское» и «Кашлановское», якобы происшедших от вайнахских слов «б1авлойское» т.е. башенное и «каш» - могила [7]. Известный кавказовед Е.Н. Кушева указывает по этому поводу следующее: «Как и критика статьи В.Б. Виноградова и Т. С. Магомадовой, не считаю возможным принять эти толкования… ». И далее она пишет, что рассуждения В.Б. Виноградова и Т.С. Магомадовой можно считать гипотезой» [8].

Исследователи Н.П. Гриценко и Т.С. Магомадова, рецензировавшие монографию Л.Б. Заседателевой, отмечают, что она привела «многочисленные и разноречивые мнения о месте раннего расселения гребенцов – первых казаков на Тереке, и автор определяет его «в широком ареале от урочищ Голого гребня до междуречья Терека и Сунжи», допуская при этом перемещения в несколько большем пространстве» [9]. На наш взгляд, рецензентам не была дана принципиальная оценка игнорирования научного подхода при исследовании столь серьезного вопроса, как места расселения гребенских казаков.

Неубедительным представляется, на наш взгляд, вывод Л.Б. Заседателевой о месте первоначального расселения гребенских казаков. «Если учесть все точки зрения (а их более чем достаточно. – Х. А.) о месте первоначального расселения гребенских казаков (перечень этот у нас не исчерпывающий), - указывает она, - можно сделать вывод, что формирование гребенского казачества происходило в широком ареале от урочищ Голого Гребня до междуречья Терека и Сунжи» [10]. 

Для читателя непонятно, какой именно Голый Гребень имеет в виду автор. Если это Голый Гребень, упоминаемый в «Описании…», то он, по признанию самих казаков, находился «при Терке реке ж», т.е. на Терском хребте. В таком случае, место расселения гребенских казаков находилось между Терским Хребтом и Тереком.

По-видимому, Л.Б. Заседателева имеет в виду «гипотезу» В.Б. Виноградова и Т.С. Магомадовой, считавших Голым Гребнем «лесистые», черные, скалистые горы Чечни.

Как известно, в отписках терских служилых людей XVI в. горы иногда именуются гребнями. Но дает ли нам это основание «Голый Гребень», упоминаемый в «Описании…», считать кавказскими горами и их отрогами?

В «Описании Кизляра и его окружностей», составленном в 1743 году доктором Василием Гивятей, производится четкая грань между Кавказскими горами и Терским хребтом, именуемый им гребнем. «По другую сторону против оста по реке Терек следуют горы весьма высокие, - пишет он,- которые… зовутся гребни»…
И далее «против оста за показанными горами, а от берега Каспийского моря зачинаются Кавказские горы… весьма великие, выше гребенских гор…» [11].

Как мы видим, гребнями Василий Гевитей называет Терский хребет.

Говоря о других ориентирах, приводимых в «Описании…», документы сообщают о том, что «при гребне, т.е. рядом с какой–то вершиной на Терском хребте находилось Павловское ущелье и несколько поодаль Кашлановское «при Пимененовым дубе», стоявшем на берегу Терека. Нам думается, что названные выше ориентиры, согласно «Описанию…» и многочисленных документальных сведений находились не в верховьях реки Сунжи, не верховьях реки Аргуна, или «лесистых районах к югу от Сунжи» и «северных строгах Черных гор Ичкерии (юго-восточной Чечни)», как полагают В.Б. Виноградов и Т.С. Магомадова [12], а «при Тереке реке ж». 

Сведения из «Описания…» о том, что Павловское и Кашлановское ущелья располагались «ниже Балсур или Ортан реки, ввело, по-видимому, в заблуждение исследователей Н.Г. Волкову и др. При этом они забывают, что в том же «Описании…» говорится, что эти ориентиры находились «при Тереке реке ж» [13].

Н.Г. Волкова, по всей вероятности, отталкиваясь от дореволюционных исследователей С. Броневского, Штедера, Попко и др., полагает, что название реки Урус – Мартан произошло от тюркских слов (Орус (уру) – русский и Мартан от имени Мартын, поэтому река «Фортанга» - «русская Фортанга» получила свое название… от русских беженцев и староверов» [14].

Подобное утверждение, на наш взгляд никак не согласуется с данными из «Описания…» и документальных источников XVII и XVIII вв.

Будет также неверным основывать свои выводы на тождестве названий гидронимов и топонимов, относящихся к XVIII и даже к началу XX в., с этническим названием «балсур». Подобные гидронимы и топонимы обнаруживаются на территории, начиная от Северной Осетии до Чечено-Ингушетии и Дагестана. Дело в том, что в русских документальных источниках XVIII в. река Ардон в Северной Осетии названа Ордон, Ордань, Ордан, Ардан и Ара – Дон, река Аргун в Чечено – Ингушетии – Орга, Аргун, Аргутан. [15].

Немало и топонимов с основой «бал». Это Балта в Дарьяльском ущелье, Бал и Балчи у подножья Качкалыковского хребта, Бал в среднем течении реки Аргуна, Бал на Кумыкской плоскости и река Фортанга, именуемая Балто, а ее жители балсурцами. [16].

Некоторые дореволюционные и советские исследователи, как мы отметили выше, вполне обоснованно считают, что вольное казачество возникло во второй половине XVI века.[17].
«Все оседлое население Астрахани,- писал в 1907 году П.Х. Хлебников, - по сведениям за 1570 г. «ютилось около стен города (Астрахани – Х. А.) под крылом воеводским, никаких иных поселков и деревень в крае еще не было, если не считать малых казацких городков (подчеркнуто нами – Х. А.), возникавших на берегу Волги и иных местных рек, но существовавших лишь временно и только после 1570 года, как утверждал Хлебников, «все более и более умножили численность казачества»[18].

«Все обширные степные места, по низовьям больших русских рек, были не заселены. Днепр, Дон, Низовая Волга, далекий Урал, Кубань, Кума, Терек – находились за пределами русского царства», - писал в 1911 году Г.А. Ткачев. И продолжает: - «В 1552 г. покорил царь Иван Васильевич злую, грозную Казань, а в 1556 году пало его высокую руку и царство Астраханское. Оставалось одно непокоренное царство – Крымское; но оно было в далеком уединенном Крыму и пути в вольные прикаспийские и прикавказские степи русским не загораживало. Таким образом, с 1556 года открылась с Руси широкая дорога до самых гор Кавказских»[19].

«Начало кавказскому линейному войску положено было, - так считает Е.Д. Фелицин, - вольными казаками… В 1555 году атаманы этих казаков появились с повинною к царю…»[20].

Возникновение названия городка «Андреевская деревня» известный дореволюционный историк Н. Татищев так же связывает с бегством на Кавказ казачьего атамана Андрея Шадрина, которое произошло после взятия И. Грозным Астрахани. [21]

«Казачество завладело, - как верно отметил К. Маркс, - берегами Волги, Терека, Яика (Урал) и проникло в далекую Сибирь [22], но события эти происходили лишь после покорения астраханского ханства в1554 году. Гребенские казаки, будучи малочисленны и оторваны от «метрополии» среди «враждебного окружения» и «частых вооруженных столкновений», - считает Н.И. Никитин,- не могли продержаться долго «без постоянного пополнения людьми извне» [23].

Мы разделяем мнение Н.И. Никитина, т.к. в 1628 г. гребенских казаков насчитывалось всего лишь 500 человек. [24]. В случае возникновения угрозы, казаки спасались, начиная с 1567 года, «под крылом воеводским» в городе Терки и позже – в Сунжеском городище.

Таким образом, возникновение вольных казачьих поселений на Тереке было обусловлено покорением царской Россией Казанского и Астраханского ханства.

В «Описании гребенских казаков» говорится также, что казаки Гребенские «первоначальное жительство свое имели… за Терком в гребнях (то есть в горах) и в ущельях, а именно урочищах Голого Гребня, в ущелье Павловом, при гребне и ущелье ж Кашлановском и при Пименавском дубе, который и дон не ниже Балсур реки, при Терке реже ж…» [25]

Из сказанного следует понимать, что некоторые гребенские казаки жили «за Тереком», т.е. на правом берегу, «в гребнях», т.е. в горах и ущельях Брагунского хребта. Пименов дуб, сохранившийся и «доныне», т.е. до 1741-1745годов, где жила часть казаков, «при Терке реке ж», т.е. на ее берегу. Далее из «Описания…» мы узнает , что из-за притеснений соседних «горских народов» казаки «принуждены были оттоль выйти и переселиться по Тереке реке деревнями, а именно Курдюкова, Гладкова и Шадрина, по прозванном отсадчиков своих»[26]. Эти деревни постепенно пополнялись за счет «воровских казаков», а после 1668 года от «беглых стрельцев». Все это вынудило казаков из-за «утеснения» жилищ построить еще два «городка…Новогладкой и Червленай»[27]. Следует отметить и то, что с момента возникновения и до 1668 года Гребенские казаки, по признанию старожилов, именовались «воровскими»[28]. Следовательно, они до указанного времени у терских воевод на постоянной регулярной службе не состояли. Об этом свидетельствует грамота, пожалованная царем Алексеем Михайловичем князю Касбулату 27 августа 1668 года, в которой предписывалось проявить «осторожность (к казакам. – Х.А) при переносе и перестройке Терского города…»[29]. 
Исследователь Е.Н.Кушева приводит в своей работе документ 1644 года, где говорится об атамане Пимине из городка Черново. В связи с этим она делает предположение, что Пименев дуб из «Описания…»мог бвть назван в честь атамана Пимена.[30]. 
В данном случае речь идет о левом береге Терека, но нам известно, что Пименев дуб «которой и донные ниже Балсур или Ортан реки, при Терке реже ж…» «Пименев дуб», о котором упоминали старожилы, дожил «доныне», т.е. имел почетный возраст. Так, с 1644 года, когда дуб был назван Пименевым в честь атамана Пимина, по 1741-1745 годы, т.е. когда записывались воспоминания казаков-старожилов, прошло 100 лет. 
Как известно, Пименев дуб стоял на берегу реки Терека, следовательно, казаки городка Чернова, которыми управлял атаман Пимин, жили на том же берегу. В прошлом, надо полагать, дубовый лес занимал значительную часть притеречных земель. Например, о станице Червленной Г.А. Ткачев писал, что она «расположена…была когда-то под лесною опушкою…Густая дубовая роща оттеняла ее зеленой свежей каймой…»[31]. 
В данном случае речь идет о левом береге Терека, но нам известно, что на его правом берегу лесных массивов было больше. Дубовые рощи по приказу царской администрации были вырублены и остался ныне лишь кустарниковый лес [32].
Известно также и то, что при переносе казачьих городков с правого берега на левый их располагали напротив их бывших владений – лесов, сенокосов и пашен, которыми они продолжали пользоваться. Земли червленских казаков граничили на правом берегу с землями чеченского селения Старый-Юрт (совр. Толстой-Юрт). Документальные материалы, приводимые в работе Г.А. Ткачева, не оставляют на этот счет никаких сомнений. Так, в договорах, заключенных между чеченскими владельцами Девлет-Гиреем в 1765 году, его сыном Баматом в 1778 и 1799 годах с червленскими старшинами речь идет о владениях казаков, располагавшихся на правом берегу Терека. Девлет-Гирей, поселившийся в казачьих «дачах у Горячих Вод», обещал червленцам «по урочища Павлову Щель и Павлов Колок табунов не пасти», и «на Гребне против» Червленного городка, «без дозволения … же станицы не рубить леса» [33]. 
В 1778 году договор, заключенный Девлет-Гиреем, подтверждается его сыном Баматом. В нем, в частности, говорится, что казачьи дачи проходили по «грани», то есть «курочища ниже Павловой Щели, лежащей к Дергачеву Гребню, в ущельях Павлов Колок…».Лес , на который претендовали казаки, располагался «по Гребню и подле Терка реки и по островам…» [34]. 
Из вышесказанного следует, что казачьи городок Чернова XVII в. находился близ современного селения Горяченсточненская («у Горячих вод»), что Пименев дуб из «Описания…» располагался на правом берегу реки Терек, напротив современной станицы Червленной, а Павлово ущелье («урочище Павлова Щель») находилось на Терском хребте, называемом в приведенном нами документе (и в «Описании…») «Гребнем». 

К сожалению, не все исследователи казачества учитывают доводы и документы, которые использовал в свое время Г.А.Ткачев. Он писал еще в 1911 году, что первая станица «Червленная» была в области нынешних Горячих вод близ аула Старого-Юрта» [35].
Г.А. Ткачев привел документы, из которых следует, что казаки жили в Гребнях у Теплой реки в 1668-1614 годах, т.е. на землях, считавшихся владениями кабардинского мурзы Хорошая.[36] Так, в отписке терского воеводы Петра Головина в посольский приказ (1614 г.) сообщалось, что 31 августа «из Гребней в Белые реки толмач Ерошка Григорьев да окончанин Дербыш (представитель вайнахского общества акки.- Х.А.), от Хорошаямурзы на Тереке приехали»[37]. И далее – «… прислал де в кумыки к Гирею-мурзе Хороший мурза узденей своих, а велел – де ему приехать к себе на Сунжу».[38]

Документальные сведения XVIII в. полностью подтверждают данные «Описания…» о том, что Павлово ущелье находилось при Голом Гребне, т.е. на Терском хребте. Так, по документу за 1757 год мы узнаем, что урочище в «Павловом Колке» и располагались «не в дальнем расстоянии от Червленского городка…», а именно в пространстве между Червленским форпостом, расположенном «при Червленских теплых водах» и правым берегом Терек.[39]

По тем же сведениям документа, нетрудно определить, что «Голый Гребень» из «Описания…» находился недалеко от станицы Червленной. Так, в рапорте капитана Бессонова ген.- лейт. А.П. Девицу от 29 февраля 1750 г. сообщалось, что группа чеченцев, переправившись через реку Сунжу, «приехала к урочищу Голому камню», чтобы «ехать к р. Терек на брот около Голых илесов…»[40]. Как видим, в данном случае урочище «Голый камень» находилось, как сообщает документ, «в верхнем крае Голого Гребня» в 20 верстах от станицы Червленной и в 10 верстах от правого берега реки Терек [41]. 

С. Броневский сделал интересные наблюдения о том, что «от Сунжи на запад по Тереку предгорья состоят из желтоватого мергеля или глины», что горячая вода екатерининских ключей падает «через известковую – туфовую скалу… которая белого цвета… на пять сажень под источником отвалилось от горы глыба, в несколько сажень шириною, который содержит белый мергель, что его употребляют на беление…»[42]. Видимо, не случайно в исторических песнях гребенских казаков говорится о речушке, текущей из белого камушка, где «Дуня мылась и белилася»[43].

Следует отметить, что с Терского хребта обозревались «оба берега реки Терек » и видна была «вся степь… на все три стороны от Пятигорской Кумы до моря». Прав был Г. А. Ткачев, отметивший в примечаниях к историческим песням гребенских казаков, что в них видится «Отголосок жизни в Гребнях, «Белого камушка». Он считает, что в них соспевался «один из нынешних горячих ключей»[44].

Анализ приведенных выше материалов позволяет нам локализовать «Голый гребень» из «Описания…», и городок Черново – (современное название станицы Червленная ) рядом с современным с. Толстой –Юрт.
В выявленном Е.Н. Кушевой документе 1628 года говорится , что Кашлановский городок гребенских казаков находился на Гребнях [45]. Следовательно, «Кашлановское ущелье из «Описания…» находилось не в верховьях реки Хулхулау, как утверждает В.Б. Виноградов и Т.С. Магомадова, а у Терского хребта.

Следует отметить, что считающийся одним из первых казачьих городков Гладкого возник лишь в начале XVII века. «Я думаю, что «Яков Гладков, с своими приспешниками, был основателем Гребенского городка Глядкова, или нынешний Старогладовской станицы», - писал Г.А. Ткачёв. «Обычно принято это имя производить от атамана Гладкого, но ногайцы ясно называют Старогладовскую «Гледке», а они больше мастера припечатывать своим названиям исторические имена с точностью, - пишет далее Ткачёв[46]. В документах XVII века «часто упоминается казачье имя Яков Глядкова, которого посылал Иван Заруцкий из Астрахани с Иваном Хохловым к персидскому шаху»[47]. Думается, что в данном случае Г.А. Ткачев прав, т. к. после разгрома царскими войсками восставших в городе Астрахани, часть сподвижников Ивана Заруцкого бежала на Терек.

В «Описании гребенских казаков» назван городок Шадрина, находившийся «при гребне». Надо полагать, что он возник значительно раньше городка Гладкова. Так, в документах XVI века, по свидетельству П.Х. Хлебникова, говорится о стрелецком голове Даниле Шадрине и казачьем атамане Федоре Павлове, которые в 1554 году принимают участие в покорении Астрахани [48]. Астраханский царь Ямгурчей, спасаясь от 30-тысячного русского войска, бежит в «татарский » городок Тюмень, находившийся «на реке Тереке, ниже… Кизляра верст с 20 близ устья реки, коим она в Каспийское море впадает» [49]. Известно, что приближенные люди Ямгурчея на расстоянии одного дня пути к Тюменскому городу были настигнуты царскими войсками и разбиты. В преследовании Ямгурчея принимал участие атаман Павлов, который командовал стрельцами и казаками, пленивших в 100 верстах от Астрахани в «Базык Мочаге» жену царя и многих знатных девиц [50]. После указанного похода русских войск в вассальную зависимость от Ивана Грозного попал тюменский князь [51]. После взятия Астрахони, - пишет С.А. Белокуров, - «Ямгурчей ушел в родственные ему «Черкасы» [52]. 

В дальнейшем «Воевода Петр Тургенев и атаман казаков Федор Павлов с товарищами» остались служить у ставленника России на астраханском престоле Дербиша Алея[53]. Однако он через год поднимает восстание против русского царя, за что он был изгнан с престола. Что стало со стрельцами и казаками Данилы Шадрина и Федора Павлова нам неизвестно, хотя есть утверждение, что они ушли на Терек [54]. Казаки атамана Федора Павлова и стрелецкой головы Данилы Шадрина до покорения Астрахани жили в городах центральной России и состояли на регулярной службе. Так, указ, изданный царем Иваном Грозным, 1554 года, гласил: «Воеводам и детям боярским из разных городов, атаманам и казакам, Федору Павлову сотоварищи и всяких чинов людям «выступить против Астрахани»[55]. Как видим, материалы показывают, что в середине XVI века беглое казачество на Тереке составляло незначительную часть, так как к указанному времени первые казачьи атаманцы и стрелецкие головы, чьими именами позже названы первые гребенские городки и ущелья на Тереке, находились на царской службе. Так, название «Павлово ущелье» (из «Описания…») возникло, по нашему разбору, не от слова «бIaв» (на чеч. яз. - башня), как полагают В.Б.Виноградов и Т.С.Магомадова [56], а от фамилии казачьего атамана Федора Павлова. С его именем связан ряд топонимов, расположенных, как на Терском хребте, так и в низовьях реки Сунжи: это «Павлово ущелье», «урочище в Павловом Колке», гидроним «Павлов ключ» и др.[57]. 
Деревня Шадрина, упоминаемая в «Описании…» и возникшая на ее основе впоследствии станица Шадринская получила названия от фамилии стрелецкого головы Данилы Шадрина. 

Свое название от фамилий казачьих атаманов получили и казачьи городки, возникшие значительно позже деревни Шадрина. Так, согласно документу за 1651 год, на левом берегу Терека располагался Шевелев городок [58]. 
Возникнуть он мог не ранее 1644 г., так как в это время на Тереке жил казачий атаман Федор Шевель [59]. Название «Пименов дуб» из «Описания…», как мы отметили выше, также возникло в 1644г. по имени казачьего атамана Пимена [60]. Отсюда видно, что некоторые ориентиры, упоминаемые в «Описании…», появились в XVII в. или позже. 

Таким образом, мы считаем, что городки гребенских казаков на Северном Кавказе возникли не в первой половине XVI в., а значительно позже. Первыми поселенцами в крае, наряду с «вольными казаками» и беглыми были служилые казаки и стрельцы во главе с казачьим атаманом Федором Павловым и стрелецким головой Данилой Шадриным. Наплыв народа «с севера», как о том указывает К.Маркс, был разнородным[61]. 

Располагались городки гребенских казаков не в верховьях рек Сунжи и Аргуна, не в лесистых районах к югу от Сунжи, не в каком-то ином «широком ареале», а конкретно на восточной оконечности Терского хребта, то есть на Брагунском хребте Терско-Сунженской излучины. 

Исходя из вышеизложенного, можно констатировать, что освоение Северного Кавказа в рассматриваемое время проходило как в форме мирной крестьянской колонизации, так и в форме целенаправленной правительственной колонизации. Последняя выражалась вначале (с 1555) в виде единичных случаев (после присоединения г. Астрахани) и продолжалась в течение XVII-XVIII веков. 

Х.А. Акиев.

Примечания:

[1] Ригельман А.И. История или повествование о донских казаках, отколь и когда они начало свое имеют, и в какое время из каких людей на Дону поселились…-М., 1846; Кравцов И. Очерк о начале Терского казачьего войска. – Харьков, 1882; Фелицин Е.Д. Краткий очерк заселения Кубанской области.//Известия Кавказского отдела русского географического общества. – Тифлис, 1884-1885. – Т.8; Бирюков И.А Астрахань в старые годы. Вторая половина XVIв. – СПб., 1907; Ткачев Г.А. Гребенские, терские и кизлярские казаки. – Владикавказ, 1911; Он же: Станица Червленная. Исторический очерк. Вып.1. – Владикавказ, 1912; Караулов М.А. Терское казачество в прошлом и в настоящем. – Владикавказ, 1912; Потто В.А. Два века терского казачества (1577-1864). – Т.1.-Владикавказ, 1912 и др. 
[2] Грищенко Н.П. Социально-экономическое развитие притеречных районов в XVIII- первой половине XIXв. Т. Грозный , 1961.- С.14-36; Он же. Истоки дружбы. – Грозный, 1975. – С.26-27 
[3] Заседателева Л.Б. Терские казаки (середина XVI- начало XXв.) // Историко-этнографические очерки. – М., 1974.-С.6-11,182-188
[4] Денискин В.и. Появление и расселение казачества на Тереке в освещении дореволюционной и советской историографии// Известия Северо-Кавказского центра высшей школы. Общественные науки, № 3, 1975.-С. 65-68.
[5] Кушева Е.Н. О местах первоначального расселения гребенских казаков// Историческая география России XVIII в.Ч.П. Источники и их характеристика. М., 1981.- С.78-83; Виноградов В.Б., Магомадова Т.С. О месте первоначального расселения гребенских казаков// Советская этнография. – М.,1972. 
[6] История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIIIв.-М.,1988.-С.329.
[7] Мужухоев М.Б., Плиев А.А. Об одной попытке определения места первоначального расселения гребенских казаков//Вопросы истории Чечено-Ингушетии.-Т.Х. – Грозный, 1976. –С.351-358.
[8] Кушева Е.Н. Указ. соч.С.32.
[9] Известия Северо-Кавказского научного центра высшей школы. Общественные науки. – Р-на/Д, №3,1975. – С.99.
[10] Заседателева Л.Б. Указ. соч. –С. 187. 
[11] ЦГАДА, ф. 199. Портфель Миллера, п. 150, ч.15, д. 22, л. 6.
[12] Виноградова В.Б., Магомадова Т.С. О времени заселения…Указ. соч. – С.160.
[13] Косвен М.О. Указ. соч. – С. 246.
[14] Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. Ч.1-М., 1823. – С.123,124,128; Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII – начале XX века. – М., 1974. – С.194; Кушева Е.Н. Указ. соч. – С. 32,37.
[15] Броневский С. Указ. соч. – С 123, 124, 128.
[16] Броневский С. Указ. соч. – С. 123, 124, 128; Волкова Н.Г. Указ. соч. С. 168; Ахмадов Я.З. Вайнахи в кумыкских княжествах // Известия Чечено-Ингушского краеведческого музея Вып. Х. – Грозный, 1957. – С. 62. 
[17] Денискин В.М. Указ. соч. – С 65.
[18] Хлебников П.Х. Указ. соч. – С. 91.
[19] Ткачев Г.А., Гребенские, терские и кизлярские казаки. – Владикавказ. 1911. – С.3
[20] Фелицин Е.Д. Указ. соч. – С.258.
[21] Татищев Н. История российского края. Кн. 1, ч. 2. – М., 1769. С. 363 
[22] Маркс К. Стенька Разин. – «Молодая гвардия» № 1. 1926. – С. 115
[23] Никитин Н.И. О происхождении, структуре и социальной природе сообществ русских казаков XVI - середины XVII века // История СССР, № 4, 1986 – С.170-171.
[24] Косвен М.О. Указ. соч. – С. 246
[25] Там же. 
[26] Там же. 
[27] Там же. 
[28] Там же. – С. 34
[29] Кушева Е.Н. Указ. соч. – С. 34
[30] Ткачев Г.А. Станица Червленная. Исторический очерк. Вып. 1. Владикавказ, 1912. – С. 9, 10 
[31] Ткачев Г.А. Указ. соч. – С.16
[32] Ткачев Г.А. Гребенские, терские и кизлярские казаки. – Владикавказ, 1911. – С. 40. 
[33] Там же. – С. 42.
[34] Ткачев Г.А. Станица Червленная. Исторический очерк. Вып. 1, Владикавказ, 1912. – С. 32
[35] Там же. – С. 33-34.
[36] Берокуров С.А. Сношения России с Кавказом. 1578-1613. – М., 1889. – С. 531
[37] Там же.
[38] Ахмадов Я.З. Русско – вайнахские взаимоотношения в XVIII в. (Сб. докум.). Архив ЧИИИСФ, л. 44, об., 82,140, 160 об. 
[39] ЦГАДА, ф. 339, оп. 1,д.52, л. 99.
[40] Там же.
[41] Броневский С. Указ. соч. – С. 111-113. 
[42] Ткачев Г.А. Гребенские, тверские и кизлярские казаки. – Владикавказ, 1911. С. – 170-172.
[43] Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 9. 
[44] Там же – С.172
[46] Ткачев Г.А. Станица Червленная. Вып. 1, Владикавказ, 1912. – С. 38-39.
[47] Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 38
[48] Хлебников П.Х. Указ. соч. – С. 24,29.
[49] Рычиков П. Введение в Астраханской топографии, представляющее в первой части разные известия о древнем состоянии сей губернии…- СПб., 1774. – С. 30
[50] Хлебников П.Х. Указ. соч. – С. 28-30
[51] М.А. Караулов, пишет, что в 1555 году с просьбой о русском подданстве обратился владетель тюменского владения «находившегося в болотистых низовьях Терека». Такие же сведения мы встречаем в Никоновской летописи. (См.: Караулов М.А. Указ. соч. – С. 115-116; Кабардино – русские отношения в XVIIIвв. – М., 1957. Т.1. – С. 5).
[52] Белокуров С.А. указ. соч. – С. Х, 18
[53] Рычиков П. Указ. соч. – С.57,63,67.
[54] Татищев Н. Указ. соч. – С. 363
[55] Рычиков П. Указ. соч. –С. 57
[56] Виноградов В.Б., Магомадова Т.С., Указ. соч. – С. 38
[57] Ахмадов Я.З. Русско-вайнахские взаимоотношения в XVIII в. (Сб докум.). Архив ЧИИСФ. – С. 140, 166; ЦГАДА, ф. 199. Портфель Миллера, ед. хр. 747, л. 2; Броневский С. Указ. соч. – С. 113
[58] Кабардино-русские отношения XVI-XVIII вв. Т. 1, М., 1957. – С. 302-303.
[59] Кушева Е.Н. Указ. соч. – С. 42
[60] Там же
[61] Маркс К. Указ. Соч. – С.115

0

3

Один из главных городков гребенцов – Андреевка располагался на гребнях между Тереком и Сулаком. Видимо там и были первоначальные поселения гребенских казаков. Сейчас Андреевка это кумыкское село Эндери.
Вот что пишет Иоганн Бларамберг:
О возникновении селения Андреевка (Эндери) рассказывают так. После распада казачьей армии Ермака значительная часть казаков, объединенная атаманом Андреевым, укрылась на Каспийском море, где занялась пиратством. Позже этот атаман Андреев с тремя сотнями казаков обнаружил остатки древнего укрепленного города; он и остался там со своими товарищами, укрепил средства защиты и этим своим пребыванием там дал название поселению - Андреевка (Эндери). Тщетно кумыки и горцы пытались прогнать их оттуда, казаки держались там до 1569 года, покуда указом царя Ивана Васильевича Грозного их не перевели на Терек, где до сих пор и живут их потомки, называемые гребенскими казаками.
До сих пор еще можно найти остатки земляной крепости напротив селения Эндери на левом берегу Акташа при его выходе из гор — это  свидетельствует о том, что выгодное положение этого места было замечено теми, кто некогда занимал его.
http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty … g/text32.h tm

0

4

Кизлярский отдел в 19 веке
Александрийск.(Копайск.), состоит при станице хуторов 20
Александ.-Нев.(Сасаплы), состоит при станице хуторов 3
Барятинская(Горячевод), состоит при станице хуторов 1
Бороздинская, состоит при станице хуторов 9
Гребенская(Новогладк.), состоит при станице хуторов 3
Грозненская, состоит при станице хуторов1
Дубовская, состоит при станице хуторов 4
Ермоловская(Алхан-Юртовская), состоит при станице хуторов 5
Закан-Юртовская, состоит при станице хуторов 1
Ильинская(Джалканск.) 
Калиновская, состоит при станице хуторов 29
Каргалинская, состоит при станице хуторов 3
Кахановская(Ухман-Юртовская), состоит при станице хуторов 3
Курдюковская, состоит при станице хуторов 3
Николаевская, состоит при станице хуторов 6
Петропавловская 
Савельевская, состоит при станице хуторов 2
Старогладковская, состоит при станице хуторов 3
Червленая(Урал-Кале), состоит при станице хуторов 8
Шелковская, состоит при станице хуторов 1
Щедринская, состоит при станице хуторов 7

0

5

Для характеристики каждой казачьей группы, проживавшей на территории Восточного Предкавказья в ХVIII-ХIХ вв., важнейшее значение имеет наличие определенного самосознания, которое в науке уже давно рассматривается как один из главных этнических признаков.
В доиндустриальных обществах (за редким исключением) наблюдалось совпадение группового и индивидуального сознания. Подобное происходило у казаков Терского левобережья, поэтому термины "этническое сознание", "этническое самосознание" будут употребляться нами как синонимы.
По мнению исследователей, этническое самосознание не остается неизменным, а меняется в ходе развития этноса, является не только результатом, но и одним из факторов, воздействующим на этнические процессы, может обостряться или затухать, быть многостепенным, сочетаться с сословными, расовыми и прочими формами самосознания. Этническое сознание (самосознание) - это не только осознание людьми своей принадлежности к определенному этносу, оно имеет достаточно сложную структуру. Одни исследователи выделяют в нем два важнейших компонента: когнитивный (знания об особенностях своей группы, осознание себя ее членом) и аффективный (чувство принадлежности к группе, оценка ее качеств, отношение к членству в ней). Другие - включают в структуру этнического сознания такие элементы, как: сознание единства, принадлежности к этнической группе, выраженное в этнониме, этноцентризм, этнические образы (взгляд изнутри на собственный этнос - автообраз, автостереотип, представления о других народах - экстраобразы, гетеростереотипы), этнические симпатии и антипатии, взгляды на государственную общность, историческое прошлое и другое (см.: 1, с.201-224; 2, с. 3-16; 3, с.9-22). Причем в разные исторические периоды на первый план могли выходить различные элементы. Постараемся, насколько позволяют источники, рассмотреть структурные компоненты этнического сознания казаков региона, которое только становится предметом специального исследования (см.: 4, с. 22 23; 5, с.33-43; 6, с.26-36; 7, с.45-46; 8, с.84-86).
Ярким показателем этнического самосознания является этноним. С ХVI века в документах встречается термин "терские казаки". Как уже отмечалось, в начале ХVII века терские казаки почти в полном составе покинули Терек. В дальнейшем термин "терские" прежде всего обозначал место проживания, но не этнокультурную общность (9). Поселенные на левобережье в ХVIII в. Терско-Семейное и Терско-Кизлярское войска, включали в свой состав донцов, северокавказцев, издавна находившихся на российской службе, и др.
По мнению ряда исследователей, нельзя любые названия наделять этническим статусом, к тому же трудно различать этнонимы и социононимы, названия групп по религии, хозяйственным занятиям, ландшафту и пр. Географический фактор у многих народов играл большую роль в начальной самоидентификации (вспомним "полян", "древлян", примеры традиционных обществ). Такие наименования называют предэтнонимами, поскольку зачастую они менялись с изменением мест обитания (10, с.6-13). О проявлении этничности, возникновении этнонима можно говорить тогда, когда и при переселениях, социо-культурных изменениях название остается тем же, что мы и имеем в случае с гребенцами. В их этнониме отразилось место исхода, проживания. Но и на плоскости они остались "горцами", и в дальнейшем этническое самосознание вместе с особенностями материальной и духовной культуры передавалось каждому новому поколению в ходе воспитания и социализации.
Самосознание гребенцов, как и других этнических общностей, прошло несколько стадий от выделения-противопоставления "мы-они" к осознанию своей этнической принадлежности, общих интересов, ценностей. По мнению С.А.Головановой, не случайно этноним "гребенские" (1613 г.) появляется в документах позднее "терских" (1563 г.). Он относится к периоду активного освоения гребенцами Притеречья (ХVII век), когда в процессе взаимодействия с другими этническими группами, в том числе и казачьими, у них закрепляется убежденность в собственной историко-культурной самобытности (6, с.28-29).
Форум ирование этнического самосознания казаков происходило в "вольный" период и облегчалось удалением от "метрополии" и наличием неславянского нехристианского окружения. Язык, вера, как отмечали многие исследователи, а также ХКТ помогли гребенцам не ассимилироваться, устоять в иноэтничной среде.
С.П.Толстов считал важнейшей задачей любого этногенетического исследования определение того узлового исторического момента ("критической точки", "перерыва непрерывности", "кульминации"), когда территориально-социальное объединение превращается в этническое (см.: 3, с.16). По-видимому, для гребенского казачества таким историческим "моментом" стал ХVI век, на протяжении которого шло активное формирование новых черт культуры, приведших к трансформации самосознания и к появлению общего самоназвания - этнонима. Отмеченные перемены, произошедшие у русской по своему этническому ядру и духовной культуре общности, свидетельствовали о возникновении новой субэтнической группы.
Форум ирование этнического самосознания не заняло у казаков большого исторического периода. В этом сыграли свою роль экстремальные условия, в которых находились ранние казачьи социоры, иноэтничное окружение, с которым были установлены не только тесные дружеские контакты, но имели место и вооруженные конфликты. Примечательно, что процесс возрождения самосознания современного казачества произошел достаточно быстро под влиянием того, что "казачество вновь оказалось на периферии этнической и государственной территории, в повышенно конфликтной зоне" (11, с.155).
Мы уже отмечали, что регион, где первоначально происходило "кочевание" казачьих групп, был достаточно велик. Однако, по-видимому, под давлением кумыков, чеченцев, кабардинцев и других народов в ХVI и особенно ХVII веке происходило сокращение этой территории. Судя по картам и историческим источникам, непосредственно перед выходом на левый берег Терека, казаки проживали в бассейне Сунжи (12, с.7-9).
Малая территория (по сравнению с тем, что было раньше), давление многочисленных соседей позволили установить наибольшее число информационных связей, "уплотнить" внутреннюю среду, ускорить этнообразующие процессы. Деление на своих и чужих выстраивалось по лингвистическим, территориальным, конфессиональным и другим признакам. Постепенные количественные изменения привели к качественным. На историческую арену северокавказского региона выступила новая казачья группа - гребенская.
Их этнизация сопровождалась появлением представлений о собственной истории (гребенцы вели свое происхождение от атамана Андрея и его казаков, которые пришли на гребни и смешались здесь с представителями других народов), родине. Последней уже считались не собственно русские территории, а гребни Северного Кавказа. В этноисторических представлениях гребенцов запечатлелись наиболее значимые, существенные факты и ситуации. В этой связи постоянное упоминание в их "историческом фольклоре" Ивана Грозного не случайно. Появление российской государственности на Тереке коренным образом изменило судьбу вольного казачества. По мнению О.В.Матвеева, легенды о наделении казаков землей Иваном Грозным, как бы подтверждали право казаков на землю, их автохтонность (13, с.130-131).
По сложившейся в России политической традиции, земля считалась государственной собственностью, передававшейся отдельным лицам, группам населения за службу. И предания подтверждали "законность" владения казаками землей. Закрепление определенной территории, признание ее своей, создавало ощущение постоянства, стабильности, комфортности.
В этноисторических воззрениях гребенцов отразились представления об общности происхождения и территории обитания, едином ХКТ, религии и пр. Отсутствие книг и летописей делало особенно значимой мудрость стариков, которые и передавали историческую информацию молодому поколению. Она постоянно комментировалась и обсуждалась и таким образом долгое время отражала коллективные представления о прошлом группы.
Переселение в ХVIII в. на Терское левобережье гребенцов, донцов и волжцев положило начало формированию терского казачества как новой субэтнической группы, в состав которой вошли и представители кавказских, тюркских и других групп. Они стали известны под названием Терско-Кизлярского, Терско-Семейного, Гребенского войск и Моздокского полка.
Эти подразделения отражали не только войсковое, административно-территориальное деление, но и этнокультурное. Войска (полки) имели общее происхождение, историческую судьбу, особенности языка, быта, материальной и духовной культуры. К этому миру человек приобщался с рождения. Примечателен в этой связи провал попытки в 1745 г. объединить гребенских и терско-семейных казаков. По словам В.А.Потто, правительство упустило из виду то, "что между гребенцами, стародавними обитателями Кавказа и аграханцами, незадолго перед тем переселенными с Дона, не было никакой внутренней связи ни по характеру, ни по духу самого населения" (14, с.207). Но спустя сто лет стало возможным объединение Терско-Семейного и Кизлярского полков, а последнего, с Гребенским в единый Кизлярско-Гребенской полк. На этот раз мероприятие прошло безболезненно, что свидетельствует о консолидации названных казачьих групп. Свою роль в этом процессе сыграло общее этносоциальное самосознание (социальная составляющая все более выходила на первый план), включавшее оппозиции: "казак - русский", "казак - мужик". Основой более широкого этнического образования на Тереке выступили русский язык, содержащий массу слов из северокавказских и тюркских языков, религия (гребенцы, значительная часть донцов и волжцев были старообрядцами), правительственные мероприятия.
У старожилов-гребенцов перенимался опыт ведения войны и хозяйства, взаимоотношений с соседями, многие элементы материальной и духовной культуры. Пища, жилище, одежда (она так и именовалась "гребенской") также испытали многочисленные заимствования. Этот процесс облегчался тем, что в местах прежнего проживания "старые" группы казачества уже имели определенный опыт общения с другими народами, в частности, с тюркскими. Примечательно, что и во второй половине ХIХ века терско-семейные казаки хорошо говорили по-ногайски и даже нередко пользовались им в разговоре между собой (15, с.52). Донцы и волжцы (как ближайшие соседи и сослуживцы) "подтягивались" к гребенцам. В свою очередь гребенцы, оказавшиеся на левобережье Терека, утрачивали многие "туземные" черты.
Образование Терской области ускорило выработку единого "терского" самосознания. Государственный фактор стал играть мощную консолидирующую роль уже в ХVIII веке, в ХIХ веке и особенно в пореформенный период, когда полное подчинение казаков было достигнуто, его значение еще более возросло. Определенная территория, закрепленная за Терским войском (важнейшим не просто географическим, но и этническим символом становится река Терек), единая социальная организация, управление, хозяйственная деятельность, русский язык (диалектные особенности, прежде всего под влиянием школьного образования, уходили в прошлое), распространение православия, правительственные мероприятия - вот не полный перечень факторов, которые способствовали консолидации казачьих групп.
Отметим, что тесные взаимосвязи в казачьей среде (казачье братство) находили свое отражение во взаимопомощи во время отражения опасности и хозяйственных работ, совместной воинской службы и др. В этих и иных случаях уровень солидарности казачества был очень велик.
В ХIХ веке в связи с активными боевыми действиями происходит определенный отрыв и противопоставление гребенцов той среде, которая во многом питала, определяла "физиономию" их культуры. Гребенцы ощущали перемены довольно остро. У Л.Н.Толстого находим следующую фольклорную запись: "Теперь наш народ вырождаться стал; а то мы, отец мой, чистые азиаты были. Вся наша родня чеченская - у кого бабка, у кого тетка чеченка была. Да и то сказать, живем мы в стороне азиатской, по леву сторону степи, ногайцы; по праву Чечня, так мы как на острову живем" (16, с.87). Но, в связи с прочным включением региона в состав России, островному положению гребенцов приходил конец.
В дореформенный период, несмотря на боевые действия, часть казаков сохраняла в горах кунаков и родственников, знала их язык, обычаи. Конфликт, в который они были вовлечены, являлся своеобразной формой межэтнического контакта, взаимодействия. В ходе него происходило сопоставление-противопоставление по ряду направлений (ХКТ, языковая, конфессиональная принадлежность, стадиальный уровень и пр. - см.: 17, с.101), при этом выяснялись многие общие черты материальной и духовной культуры. В условиях противостояния, некоторые из казаков колебались между двумя культурами, демонстрируя признаки маргинальной этнической идентичности. В этой связи иную трактовку может получить известное "Дело Атарщикова".
Семен Атарщиков родился в 1807 году в станице Наурской. Ребенком был отдан в кумыкский аул, где научился кумыкскому, чеченскому и "татарскому" языкам. Позднее сам С.Атарщиков писал: "Я невольно сроднился с бытом, нравами и обычаями горцев" (18, с.255). Приобретенные познания позволили ему уже в 16 лет стать переводчиком в Моздокском казачьем полку. Во время военных действий 40-х гг. ХIХ века С.Атарщиков дважды бежал в горы. Во второй раз он принял мусульманство, женился на дочери закубанского ногайского узденя и стал принимать участие в сражениях на стороне горцев.
По мнению М.О.Косвена, этот случай показывает, что "воспитание в горском ауле, приобретенные навыки горского вольного быта, позднейшее общение с горцами, дружба С.Атарщикова с отдельными представителями горских народов и, наконец, его побег в горы, все это... звенья одной цепи" (18, с.258). И с этим выводом кавказоведа нельзя не согласиться .
Отметим, что подобный случай не был единственным в своем роде. Сын Фролова и кабардинской княжны Таймазовой (из станицы Червленной) Мисост (он же Иван) бежал на Кубань и сражался против русской армии. Подобная метисная прослойка в станицах служила своеобразным передаточным механизмом, звеном, соединяющим северокавказские народы с казачеством.
Г.А.Ткачев называл побеги в горы обычным явлением местной жизни (19, с.80-82, 169). Об этих людях пели песни, где "прославлялись их подвиги, но в них же высказывалось и сожаление, что они оставили казачество" (20, с.121). Традиционно считается, что этнокультурная маргинальность возникает при миграциях и у потомков межэтнических, межрасовых браков. Однако, материалы по казачеству показывают, что глубокое проникновение в другую культуру могло происходить не только в результате межэтнических браков, но и различных форм искусственного родства и дружественных отношений, развития билингвизма, который позволял воспринимать "чужую" культуру, как "свою".
По мнению этнопсихологов, именно маргинальные, колеблющиеся между двумя культурами, народами, личности могут в конечном итоге стать наиболее "националистически" настроенными (21, с.102). Подобное происходило с беглыми казаками-маргиналами, которые "страшили своих больше, чем чеченцы" (19, с.172), а будучи пойманными, не раскаивались в содеянном.
В первой половине ХIХ века, когда потери казаков резко возросли, широкое распространение получает практика обращения в казачье сословие крестьян-переселенцев из других областей России. Последнее стало одной из причин того, что складывание терского казачества, как единой субэтнической группы, растянулось на многие десятилетия, и так и не было завершено к концу дореволюционного периода (и в целом новые представления формируются у этнической общности не раньше чем через 80-100 лет - см.: 22, с.12). В этот период объектом противопоставления становятся не только "инородцы", но и представители русского и украинского населения.
Вначале остановимся на отношении казаков к собственно русским. Следует отметить, что в вольный период и какое-то время после него не существовало полного противопоставления казаков русским. Беглецы из Центральной России активно пополняли казачьи социоры, и это нашло отражение в документах, вышедших из казачьей среды, где не отрицалось, что одним из этнокомпонентов казачества являлись русские "гулебщики". Известно, что в ХVII веке казаки делились на "коренных" и "схожих" (беглых) (23, с.49), последние через некоторое время становились "коренными". С другой стороны сходство языка, веры, элементов культуры также было налицо. Донцы в этой связи говорили А.И.Ригельману, что их можно считать русскими по закону и вере (24, с.17).
В документах ХVIII-ХIХ вв. сами казаки даже не упоминали русских в качестве одного из этнокомпонентов. Среди предков терских казаков назывались кубанские мурзы, черкесы, окоченские татары, поляки, донские казаки, грузины (25, лл. 34 - 34 об.). Гребенцы помимо первопредков-казаков указывали осетин, черкесов, чеченцев и ногайцев, хотя в источниках известны многочисленные выходцы из различных регионов России, пополнявшие казачество Терека. Но казаки-старожилы всячески отрицали какую бы то ни было связь с ними. Почему? Причин этого было несколько.
С одной стороны, казаки дистанцировали себя от податного населения России и поэтому выводили свою родословную исключительно от иноплеменников (13, с.128-129). С другой - признание "российского" источника означало, что подозрения (убеждения) властей в том, что казаки принимают русских беглых, справедливо. Но это могло принести лишь неприятности. Отсюда упорное замалчивание восточнославянских корней и подчеркивание своего происхождения от неких вольных людей (горцев, татар, грузин, да кого угодно, тем более что, действительно, трудно найти представителей кавказских, тюркских и иных народов, которые бы в той или иной степени не пополняли казачьи социоры). На данных высказываниях без критического их осмысления базировались теории некоторых казачьих историков. Однако, примечательно в этой связи то, что писала эмигрантская пресса: "Что бы не утверждали сепаратисты, несомненным фактом остается, что казачество говорит на русском и отчасти украинском (черноморская часть Кубанского казачьего войска) языке, исповедует (в массе) ту же религию, воспитано на русской культуре и в течение столетий принимало непосредственное участие во всех важнейших событиях Российской империи. Если даже допустить, что основой казачества был какой-то неизвестный ныне народ индоевропейского или даже тюркского происхождения, то народ этот давно растворился в массе позднейших русских и украинских переселенцев. Сущности дела - по вопросу родства казачества с русским народом - это не меняет" (см.: 26, с.176).
Важно, на наш взгляд, подчеркнуть, что (как и в случае со старообрядчеством) складывание собственно русского этнического самосознания происходило как раз в тот период, когда предки гребенских казаков находились на Кавказе, то есть они его (стойкого русского самосознания), по-видимому, никогда не имели. Поэтому не стоит удивляться тому, что "старые" казачьи группы так упорно противопоставляли себя русским.
К тому же длительная изоляция от "метрополии", тесные контакты с другими народами, особый ХКТ привели к появлению массы несхожих культурных черт. Примечательно в этой связи, что старожилы Сибири никогда не приравнивали себя к пришлым русским и называли себя "индигирщиками", "досельными", поскольку разница в материальной и духовной культуре тех и других была весьма существенной (27, с.131).
В первой половине Х1Х века актуализируется эгоцентрический уровень этнической психологии казаков. Наплыв войск из России, постой их в станицах, постоянные столкновения из-за женщин и др. породили взаимную неприязнь. По словам Л.Н.Толстого, солдаты "острят и потешаются над казаками и казачками за то, что они живут совсем не так, как русские" (28, с.142). "Казак, по влечению, менее ненавидит джигита горца, который убил его брата, чем солдата, который стоит у него, чтобы защищать его станицу, но который закурил табаком его хату, он уважает врага-горца, но презирает чужого для него угнетателя. Собственно русский мужик для казака есть какое-то чуждое, дикое и презренное существо... Этот христианский народец... считает себя на высокой степени развития и признает человеком только одного казака, на все же остальное смотрит с презрением" (28, с. 176-177). И другие авторы отмечали, что старожилы станиц к неказачьему русскому населению выказывали презрение, считали себя выше и благороднее других, а слово мужик употребляли как бранное (15, с.21; 29, с.316).
В целом, высокий социальный статус, который поддерживался правительством, особенно в военное время, порождал у казаков чувство превосходства над другими этническими группами. Аффективная часть сознания у казаков долгое время оставалась позитивной, принадлежность к казачеству воспринималась как социально-престижная. По сравнению с крестьянами ("мужиками") казаки имели ряд привилегий. И пока шли военные действия, статус их и среди окружающих народов был достаточно высок.
В пореформенный период (и особенно в конце ХIХ века), когда меняются приоритеты и ценности (а ценностные ориентации казачества определялись его исторической судьбой), и на первый план выступают "мирные" сферы деятельности, в которых казаки были не сильны, снижается их позитивная идентичность, меняется и отношение к русскому населению. Ощущая отставание в сфере образования от центральнороссийских областей, казаки говорили: "Мы народ темный, вот русские - другое дело, те многое знают!" (30, № 50). Иным становится и отношение к практическому опыту русского населения в области земледелия.
Представления о не престижности (а они постепенно накапливались в этот период) собственной культурной традиции пробивали брешь, делали менее стойким этническое самосознание. Дореволюционные исследователи казачества, считая, что казакам не выдержать конкуренции с крестьянами, иногородними и в хозяйственной сфере, предрекали, что "казачество впадет в экономическое разорение, утратит свою самобытность и подчинится более сильному, здоровому и любящему труд русскому элементу" (31, с.68). Этому способствовали и перемены в стране. После отмены крепостного права, а затем и подушной подати, крестьяне стали более независимыми, чем казаки, обремененные воинской службой (с обмундированием, конем и оружием за свой счет). В начале ХХ века уже некоторыми казачьими деятелями ставится вопрос о ликвидации особого отношения казачества к воинской службе, то есть об уравнивании прав в этой сфере с русскими крестьянами.
Особо следует сказать об украинском населении на Тереке. Его адаптация к новым условиям кавказской жизни происходила достаточно сложно. Между старожилами и украинскими переселенцами первоначально существовали резкие противоречия, не изжитые и в начале ХХ века (32, с.2; 33, с.47).
Конфликтным был сам стационарно-миграционный аспект. Старожилы, рожденные на этой территории, противопоставляли себя пришлому населению. Кроме того, те и другие плохо соотносились по языку, конфессии, ХКТ, что препятствовало ассимиляции. Большая разница наблюдалась и в самосознании, образе жизни, материальной и духовной культуре собственно казаков и тех, кто был записан в казаки.
Общественное мнение той и другой сторон нашло свое выражение в 80-х гг. ХIХ века в следующих высказываниях. По мнению старожилов, казаками нельзя стать, ими нужно родиться. Переселенцы же отзывались о казаках следующим образом: "Воны ти ж азияты, татарского заповиду" (34, с.368, 371). И хотя процесс "оказачивания" (приобретение навыков службы, элементов казачьей культуры и пр.), несомненно, происходил (быстрее там, где все население станиц было православным), но слияния разнородных этнических компонентов не произошло, они не успели "переплавиться" в притеречном "котле". Слишком велика была разница в культуре, и слишком малым было время (жизнь примерно двух поколений). Материалы, собранные этнографами, свидетельствуют о существовании собственно украинских традиций и речи на Тереке и во второй половине ХХ века (35, с.321-322). В этой связи нельзя не вспомнить парадоксальное правило, выявленное этнографами: чем меньше этническая дистанция (например, между русскими и украинцами), тем более существенными становятся различия в сопоставляемых однопорядковых явлениях (36, с.42), что и является серьезным препятствием на пути консолидации.
У позднейших переселенцев, в том числе и русских, не успело сформироваться новое этническое самосознание. Для них казачество являлось, прежде всего, социальной общностью, наделенной рядом привилегий. Поэтому о позднейших "приписных" можно говорить как о русских, украинских, грузинских и прочих (интегрированных - по Л.Б.Заседателевой) группах в составе российского казачества на Тереке (см.: 37, с.10), подразумевая при этом тех, кто, не утратив язык и культуру предков, на несколько десятилетий оказался включен в казачье сословие.
Эти выводы согласуются с наблюдениями этнографов Северной Осетии и Кабардино-Балкарии, которые имели дело почти исключительно с приписными казаками. По мнению И.Х.Тхамоковой, наиболее существенные этнокультурные различия были не между этими казаками и крестьянами, а между русскими по происхождению казаками и крестьянами, с одной стороны, украинскими - с другой, осетинскими - с третьей и т.д. Приписных казаков разного происхождения отделяли от таковых же крестьян только социальные барьеры, сословное самосознание, а заимствования у соседних кавказских народов были минимальными (38, с.166-169, 183).
Отношение старожилов к горцам в рассматриваемый период обуславливалось тем, что у "старых" казачьих групп и северокавказцев ценности были сосредоточены вокруг войн, превозносились храбрость, воинская доблесть и пр. Долгое время социально- и этнопрестижным для казаков оставалось то, что было присуще тюркам и северокавказцам (использование "татарской" речи, северокавказской одежды, оружия и пр.). Эстраобразы не оставались неизменными, и когда новый опыт вступал в противоречие с прежними оценками, происходило их отрицание главным образом молодежью.
По мнению Л.Б.Заседателевой, с течением времени менялся этнический состав казачьих обществ в направлении увеличения восточнославянского этнического элемента и деэтнизации национальных групп. Это происходило из-за близости "метрополии" и постоянного притока оттуда населения (35, с.37-38). Быстрее всего ассимилировались казаки-новокрещены, прежде всего Кизлярского полка. Другие компактно проживающие казаки-"инородцы": грузины (Шелкозаводская-Шелковская, Александро-Невская), казанские татары (Новогладковская) и др., хотя знали русский язык и многое у казаков-старожилов заимствовали, но в то же время сохранили свой национальный быт, традиции, религию. Как только казачье сословие было ликвидировано, они вместе с наименованием "казаки" лишились и особенностей военизированного уклада жизни. В советский период их ассимиляция ускорилась. То есть у "национальных" групп казачества сложилось своеобразное социально-"национальное" самосознание, и при отсутствии первого, восторжествовало второе.
В пореформенный период резко возрос наплыв иногородних на Терское левобережье. В начале ХХ века иногородних в Калиновской насчитывалось - 239 человек, в Николаевской - 283, в Щедринской - 140 и т.п. (39, с.81). И хотя иногородние были встречены враждебно старожильческим населением, процесс "обрусения" казаков продолжился. Это выразилось в забвении языков кавказских народов, многих обычаев и традиций, которые соблюдались лишь представителями старшего поколения, появлении чисто русских обрядов, поговорок, "городских" костюмов и пр. (20, с.68; 32, с.4).
В условиях массовых внешних воздействий, угрожающих существованию казачьей культуры, включались механизмы (например, старообрядчество), ограничивающие, блокирующие контакты с окружением.
В ситуации, когда утрачивались прежние традиции как важнейший фактор поддержания, сохранения этнической культуры, появились и иные этнические "мобилизаторы". Историки, краеведы, выходцы из казачьей среды в своих трудах поют гимн казачеству, идеализируют его прошлое. Не случайно, что они заявляют о себе в конце ХIХ - начале ХХ века (тогда создается и Терское общество любителей казачьей старины). Их деятельность привлекла более образованное молодое поколение и была призвана поддерживать высокую социально-этническую идентичность напоминанием о подвигах предков, их славных деяниях.
История формирования терского казачества показывает, что к концу дореволюционного периода оно представляло собой сложное социальное и этническое образование, включавшее в свой состав группы "старого" казачества, а также представителей и группы русского, украинского, кавказских и других народов, что оказывало влияние на их самосознание. Эти процессы в ХVIII-ХIХ веках находились в постоянном движении, развитии, что и обусловило многокомпонентность, двух-трехслойность самосознания.
С одной стороны старожилами осознавалась принадлежность к казачеству как к этнической общности (с присущим именно ей военно-промысловым ХКТ) и сословию, с другой - к определенным по происхождению и особенностям культуры малым группам (гребенские, кизлярские и др.), и наконец, после образования Терского казачьего войска, ускоряется выработка единого "терского" самосознания. Таким образом этнонимическая система казаков Восточного Предкавказья была достаточно сложной.
У неоднократно переселявшихся донцов (которых на Волге стали именовать волжскими, на Аграхани - аграханскими) войсковые (полковые) наименования на Тереке,по-видимому, выступили в роли предэтнонимов, они способствовали трансформации прежних представлений казаков о себе как о донцах. То же можно сказать и о новокрещенах. И лишь на этой основе в дальнейшем происходил переход к новому терскому самосознанию, которое внедрялось и "официальными" историками, употреблявшими термины "терцы" (А.Ржевуский), "терское казачество" (И.Д.Попко, В.А.Потто). (Примечательно, что краеведы из числа местных казаков свои работы называли более конкретно "Гребенские, терские и кизлярские казаки" Г.А.Ткачева, "Говор гребенских казаков", "Говор станиц бывшего Моздокского полка" М.А.Караулова и др.). Естественно, это были уже не прямые потомки терских казаков, известных по документам ХVI-ХVII вв. (к сожалению, мы не знаем особенностей их культуры, слишком рано они сошли с исторической арены). Известно, что история народа и термина, его обозначающего, зачастую, очень сильно отличаются, то есть нельзя смешивать термин с тем, что он означал в разные исторические периоды. С ХVIII в. терскими казаками именуются разные по происхождению и особенностям культуры группы казачества, проживающие на территории терского левобережья, и развивающиеся в новую субэтническую общность.
Терские казаки ХVIII - ХIХ вв. - это новообразование, возникшее по воле правительства в определенных им политических границах, российском культурно-правовом пространстве. Несомненно, государственная политика играла важную роль в интегративных процессах. Государство стремилось придать казачеству чисто сословный характер, перемешивая, "разбавляя" старые и создавая новые казачьи группы. Однако, несмотря на сильное правительственное давление, направленное на консолидацию и деэтнизацию указанных групп, в рассматриваемый период действуют и объективные факторы, приводящие к унификации казачьей культуры. В конце ХIХ в. уходят в прошлое традиционные обычаи и обряды, материальная и духовная культура нивелируется под влиянием т.н. городской культуры. Таким образом все большая однородность терского казачества в конце ХIХ в. являлась не столько результатом ассимиляции и консолидации, сколько утраты всеми казачьими группами прежних этнокультурных особенностей. Важнейшую роль в этом играла и миграционная политика правительства, в результате которой казачество, по словам Г.А.Ткачева, "тонуло" в массе пришлого русского населения (40, с.55).
Признание того, что изначально системообразующим фактором "старых" казачьих групп выступил ХКТ (а также язык и религия), не исключает того, что у "новых" такую роль играло самосознание, поскольку выработка общих черт культуры и быта различных групп казачества на Тереке шла гораздо медленнее. Но и здесь мы имеем многофакторную модель. Сглаживание различий происходило не только в "идейной" (появление общих черт самосознания), но и в материальной сфере, испытывавшей влияние старожильческой, городской культуры, правительственных мероприятий и др. Как уже отмечалось, несмотря на воздействие многих факторов, консолидационные процессы не были завершены, субэтническая группа под названием "терское казачество" в дореволюционный период так и не сформировалась.
Школа историков профессора В.Б.Виноградова, к которой принадлежит и автор, вот уже ряд лет разрабатывает понятие российскости, под которой понимается долговременная тенденция к равноправному историческому партнерству народов под эгидой России, обеспечивающей интеграцию в социальной, культурной, политической и иных сферах (41, с.26; 42, с.3). Такое понимание встретило поддержку и развитие у ряда исследователей (43, с.5-6; 44, с.28; 45, с. 34).
Одни историки (С.Л.Дударев) утверждение российскости связывают прежде всего с передовыми, демократическими кругами России (46, с.12-15), другие (Ю.Ю.Клычников) - считают, что в этом процессе нельзя сбрасывать со счетов и официальную власть (47, с.13). К тому же в условиях региона оппозиционные деятели зачастую становились государственными руководителями и наоборот.
Однако и вышеприведенная трактовка не может считаться исчерпывающей, так как она не учитывает субъекты, с которыми предстояло вырабатывать условия "мирного сосуществования", их реакцию на те или иные меры правительства, окружающего населения. С другой стороны, российскость следует понимать и как важнейшую составную часть самосознания, приобретение которой началось у казаков Терского левобережья в ХVIII веке и утверждалось в последующем. Отнесение себя к россиянам на основе общей государственности, интеграционных процессов, признание России своей Родиной, выработка общих культурных черт - становились все более заметной тенденцией.
Примечательно, что в песнях, былинах, преданиях казаков отразились важнейшие события не только этноистории, но и истории России. Исторические песни о Ермаке, Степане Разине, Петре I и др. широко бытовали в станицах. Предания о битвах с поляками, турками, горцами и др., в которых участвовали казаки, позволяли не только вспомнить о героях (если даже и мифических, но имевших реальных прототипов), но и формировали представление о собственной "исторической" значимости.
Постоянное участие в общероссийских событиях, войнах (и упоминание о них в фольклоре) способствовало формированию российскости. Е.М.Белецкая, проводившая изыскания в гребенских станицах в 60-е гг. ХХ века, зафиксировала песни, рассказывающие о событиях и деятелях ХVI-ХIХ вв. (48, с.76-77). И до сих пор среди казаков Терека наиболее популярны исторические, военно-бытовые песни (49, с.83-86).
Для самосознания казаков в отношении к России был характерен такой компонент как "сопряженность-отстраненность" (или "притяжения-отталкивания") (по Р.Ш.Джарылгасиновой - 3, с.19). С одной стороны, у казаков вызывали недовольство постои войск, ликвидация самоуправления, борьба со старообрядчеством, с другой - служение России давало определенные преимущества (личная свобода, владение землей и др.), а войска спасали станицы от разорения. Сопричастность к общероссийским событиям, судьбе русского народа укрепляла российскую составляющую казачьего самосознания.
Как отмечали современники, в ХIХ веке влияние России в станицах ощущалось только "с невыгодной стороны" (28, с.176), и тем не менее ни у одной из социально-этнических групп на Тереке не формируется в этот период такого стойкого российского самосознания, как у казачества. Причины этого следует видеть в том, что уже с начала ХVIII века казаки Терека привлекались для участия в войнах России на дальних (поход в Хиву) и ближних рубежах. Постоянный отрыв от родных мест (в период активных боевых действий в станицах оставалось 10-15 взрослых казаков), общение с солдатами, ополченцами расширяло кругозор, формировало представления о великой Родине, которая нуждается в защите. Именно эта военная функция рассматривалась как главная, что долгое время тормозило развитие хозяйственной активности казаков.
В ХVIII веке, когда границы России в регионе были определены договорами с Ираном и Турцией, казачество стало рассматриваться как сила, способная их защищать. Эта идея постоянно внушалась казакам, но вряд ли бы она утвердилась, если бы не происходило постоянного подтверждения ее на практике. Вплоть до конца ХVIII века казачьи станицы подвергались нападениям и разорению со стороны крымско-татарских орд, а в первой половине ХIХ века - интенсивным набегам со стороны горцев. По мнению С.А.Козлова, без помощи регулярных войск, России казакам было не устоять на данном рубеже, и пророссийская ориентация уже с ХVI века обеспечивала их существование (50, с.36). Понимание этого и заставляло мириться с постоями войск в станицах, с действиями войсковых и корпусных командиров, с наступлением российского законодательства и права. Российская составляющая самосознания у казаков становилась все более определяющей, что и выдвинуло их в качестве главных защитников российской государственности в бурных событиях начала ХХ века.
Еще раз подчеркнем, что самосознание казаков Терека в рассматриваемый период находилось в постоянном развитии, являлось своеобразным индикатором тех процессов (социально-политических, этнокультурных и др.), которые здесь происходили.

0

6

ТРАГЕДИЯ ТЕРСКОГО КАЗАЧЕСТВА
Где находится Чечня?

В дни, когда политики, сменив военных, в очередной раз перебирают варианты решения "чеченского" вопроса, кажется уместным обратиться к предыстории этого вопроса. Постараемся, сохранив объективность, взглянуть на то как возникал и решался этот вопрос в прошлом глазами известных и уважаемых очевидцев. А заодно постараемся выяснить в какой степени этот вопрос является чеченским.

Вас ни когда не смущает, отчего это в сегодняшних выпусках новостей диктор, не поперхнувшись, ведает о событиях у "ингушских" станиц Троицкой и Слепцовской, у "чеченских" сел Ермоловка и Петропавловская и при этом умудрится не удивиться, чего это горцы-мусульмане назвали свои села в честь православных праздников и именами святых и прославленных русских генералов времен Кавказской войны, да еще зовут эти села станицами? Конечно, наши журналисты этот парадокс легко могут пояснить пребыванием русского населения на Кавказе не иначе как в качестве оккупантов и колонизаторв.

Но не верьте им. Даже не четырьмя веками официального существования Терского казачьего войска (как административной части империи) ограничивается пребывание русских на Кавказе. На берегах Терека, Сунжи и других горных рек они жили задолго до появления в этих местах других кавказских народов, чьими именами теперь названы суверенные республики. Да, казаки являются коренным народом на Кавказе, ведь существуют сведения о том, что живут они там с первого тысячелетия нашей эры.

Персидская география Х века (Гудуд ал Алэм) указывает на существование в Приазовье земли Касак. В одной из ранних публикаций Российской Императорской Академии "Краткое описание всех случаев, касающихся до Азова" говорится о кавказских казаках, принявших участие в походе Тмутараканского князя Мстислава Храброго на Ярослава Мудрого: "Покорил он себе в 1021 году соседственных, до Кавказских гор распространившихся, казаков и отправил их в 1025 году вместе с козарами против своего брата". В Никандровской и Вологодско-Пермской летописях говорится: "И поиде Мстислав с Козары и Козяг на великого князя Ярослава". По данным русских историков И.Болтина и В.Татищева, в 1280 году татарский хан Ахмет вывел с Кавказа большую группу пятигорских казаков-черкас, которые основали город Черкассы на Днепре. Есть основания полагать, что не только Запорожским казакам, называвшимся черкасами почти до XIX века, но и донцами, чьи столицы именуются Черкасск и Новочеркасск, дали корень те "реликтовые" кавказцы. Сигизмунд Герберштейн (середина XVI века) о них говорит, что это христиане, что живут они независимо, по своим законам, а церковную службу выполняют на славянском языке, которым они, собственно говоря, и пользуются в жизни.

Татаро-монгольское вторжение оттеснило казаков на гребни гор (за что и звались они гребенскими казаками), прервав надолго их связь с Россией. В 1380 году казаки поднесли Дмитрию Донскому на Куликовом поле икону, принесенную ими с гор Гребенскую Божью Матерь. Но восстановлены постоянные и прочные связи России с казаками Кавказа только в XVI веке, когда гребенцы начали службу Ивану Грозному. В те стародавние времена землями у Терека и Сунжи владели кабардинцы да калмыки. Но сами кабардинцы нуждались в покровительстве русского царя и защите от крымского хана и других грозных противников. После неоднократных обращений кабардинских посольств к Ивану Грозному их владения, включая и Малую Кабарду, ростиравшуюся до слияния Терека и Сунжи, в 1557 году вошли в состав России. Грозный царь после смерти первой жены Анастасии Романовой вступил во второй брак с дочерью кабардинского владетеля Темрюка, красавицей Мариан (по крещении Мария Темрюковна), а по просьбе тестя "для бережения от недругов" повелел в 1567 году поставить у слияния Терека и Сунжи город, названный Теркой. С тех пор присутствие царских воевод с гарнизонами в укрепленных городках здесь стало постоянным.

Некоторые историки относят первоначальное переселение казаков на гребни Кавказа и в низовья Терека к более поздним буйным временам централизации русского государства, на зывают их потомками новгородских ушкуйников и рязанских городовых казаков. Но то, что к началу XVI века часть переселенцев перебралась из Кабарды за Сунжу, на Чеченскую плоскость, тогда еще никем не занятую и покрытую девственными труднопроходимыми лесами, сомнения не вызывает. Там их поселки и хутора встречались у Урус-Мартана (откуда и название, ведь урус, означает - русский), у Гойтен-Корта, по Аргуну и по другим местам. "И теперь еще свежи чеченские предания, говорит Лаудаев (историк чеченского народа) в своем описании "Чеченское племя" (Сборник сведений о кавказских горцах, 1872 г., т.6), что в то время, когда чеченцы жили еще в глубине Ичкерии и Черных гор, русский сделался отцом страны, что русская телега взошла на горы и что русская матушка (женщина) ходила одна по Лысым и Черным горам". То же говорят и другие исследователи. Из этого уже виден не случайный, временный характер русских поселений, а их основательность и оседлость.

Что же касается чеченцев, то видный кавказовед А.П.Берже, как и многие другие (в том числе и сами чеченцы), считает, что место их жительства до коца XVII века находилось в верховьях рек Аксая, Гудермеса и Хулкулау и известно под именем Ичкерии, а сами чеченцы называют эту местность Нахчи-Мокх, т.е. "место народа". По их же преданиям, собранным А.П.Берже ("Чечня и чеченцы", Тифлис, 1859 г.) они уже позже, вынуждаемые растущим населением и теснотой в горах купили лестью и ценным подарком - красавицей-чеченкой у калмыцкого хана часть равнинной земли, примыкавшей к горам восточнее Сунжи. Здесь они нашли большое раздолье, в короткое время обзавелись стадами скота и табунами лошадей и сделались весьма зажиточными. Однако сельское хозяйство не стало их главным занятием. А разбой, к которому их вынуждало в горах отсутствие достаточных средств к существованию, на равнине получил новый размах. Они стали делать набеги на новых соседей: к кумыкам за Мичик, в Малую Кабарду за Сунжу и за Терек - словом, на долгие годы (да и до сего дня) стали грозою других народов.

По свидетельствам историков (Попко И. Терские казаки со стародавних времен. Спб.,1880.;Лаудаев) гребенские казаки находились в тесных дружественных отношениях с соседними горскими народами, особенно с чеченцами обществ Гуной, Корчалой и Цонтаро. Находясь на более высоком уровне развития сельского хозяйства и военной организации, гребенцы оказывали им посильную военную и хозяйственную помощь, вели меновую торговлю, а порой и "брали жен невенчальных" из соседних чеченских тейпов. Однако, больно уж беспокойные кунаки достались казакам. Неуверенная политика России на Кавказе (со стародавних времен и поныне) приводила к подстрекательству части владетелей Кабарды против русских со стороны Турции и Крыма, к взаимным распрям и междуусобицам. Все это сказывалось и на казаках, втягиваемых в эту вражду. К этому прибавились и набеги чеченцев, подрывавшие в корень хуторское хозяйство. Долго сопротивлялись гребенцы, но в начале 80-х годов 17-го века в интересах безопасности постепенно перебрались ближе к соотечественникам - за Сунжу к правому берегу Терека. А на покинутых ими местах постепенно водворялись чеченцы. Казаки в свою очередь стали делать на них набеги, жгли их хутора, отгоняли скот,- и борьба постепенно разгоралась. Имя терского казака стало страшным в чеченских селениях на долгие годы, им и сейчас бывает пугают детей. Впрочем, и казачьи колыбельные поминают злого чеченца. Сразу оговорюсь, что моя цель не в призыве расквитаться с Чечней. Сходные условия суровой жизни, вольный независимый нрав в чем-то делали похожими терцев и чеченцев. Об этой особенности казаков писал, кстати, Л.Н.Толстой в повести "Казаки": "Казак по влечению менее ненавидит джигита-горца, который убил его брата, чем солдата, который стоит у него, чтобы защищать его станицу...". Промеж казаков и их соседей: чеченцев, кабардинцев, осетин и других, обычным делом было куначество и аталычество (передача сына на воспитание кунаку). Моя бабушка Ольга Николаевна из станицы Змейской и сейчас вспоминает, что в детстве среди ее многочисленных братьев и сестер росли и горские мальчишки, которым воспитание в казачьей семье давало знание русского языка, грамоты и обычаев, а с этим и широкие перспективы в жизни. Впрочем, когда вставал вопрос о жизненных интересах России, казаки долго не раздумывали на чью сторону встать. Так было испокон веку и на Тереке. Еще в 1631 году царские воеводы доносили государю, что без поддержки казаков "Терскому городу будет большая теснота". Но не всегда Россия в лице своих правителей была ласкова и мудра в отношении своих незаконнорожденных детей казаков.

По настоянию русского военного командования в 1711 году казаки переселились уже на левый берег Терека и поставили в линию на протяжении 80 верст пять станиц. Они- то и образовали первую Терскую кордонную линию, развернувшуюся впоследствии от моря до моря в ту легендарную Кавказскую казачью линию, которая приняла на себя основную тяжесть двухвековой Кавказской войны и кровью многих поколений казаков оградила Россию от вечной угрозы с юга. А равнину между Тереком и Сунжей на некоторое время заняли чеченцы, получив плацдарм для воровских набегов. Генерал Ермолов в последующем писал: "Равнодушие многих из начальников на Линии допустило их (чеченцев) поселиться на Тереке, где земли издавна принадлежали первым, основавшимся здесь нашим казачьим войскам, и ограничив Тереком, удовольствовалось тем, что вменило в ответственность им делаемые на нашей стороне похищения... Они посмеиваются легковерию нашему к ручательствам их и клятвам, и мы не перестаем верить тем, у кого нет ни чего священного в мире". У самого генерала слова с делом не расходились. Зная нравы чеченцев и, справедливо полагая, что, "оттеснив их ближе к горам и в беспрестанном содержа страхе, можно заставить их помышлять о собственной защите более, нежели о нападениях". Ермолов вернул чеченцев за Сунжу, поставив на ее берегу в 1818 году крепость Грозная, а чуть позже и другие сооружения. Было это неподалеку от места, где много раньше, еще по велению Ивана Грозного, уже был установлен укрепленный терский городок. Между этими укреплениями терцы вновь поставили свои станицы, образовавшие Сунженский отдел Терского казачьего войска, Не очень достойное отношение к себе со стороны российского общества и правительства казаки ощущали и позже. Председатель Терского общества любителей казачьей старины Г.А.Ткачев в 1911 году в записке, поданной в ответ на петицию жителей Чечни с жалобой в Государственную Думу на казаков, приводит такую челобитную ококов (сородичей нынешних чеченцев и ингушей), отправленную в 1616 году царю Михаилу Федоровичу: "...ты, великий государь и пр. ...благоверен и милостив, а нас иноземцев жалуешь паче иных своих государевых людей и обиды нам, живущим под твоею царскою высокою рукою, и изгони никакие, ни от кого не бывает" (чем не могли они похвалиться, живя вне российского покровительства). При этом казачий историк восклицает: "Эти симпатии к чужим, более чем к своим, составляют характерную особенность русской государственной власти вообще и известны нам. живущим среди целой семьи нерусских, более чем кому бы то ни было: они составляют подчас самое больное место в сердце каждого русского поселянина. так долго и так беззастенчиво ограбляемого и оскорбляемого и так долго не могущего найти на обидчиков праведной защиты". Не правда ли, характеристика подходящая и для многих нынешних демократов-правозащитников и носителей власти, которые, не замечая годами геноцида русского населения со стороны дудаевского режима (да и до Дудаева резня в станице Троицкой, погромы, изнасилования и убийства в Асиновской и других станицах начались еще в горбачевское время), опять поднимают на весь мир вой на свою армию, которая, собрав последние силы, на исконно своей земле пыталась обеспечить минимум условий для жизни соотечественникам. Да и почему-то о положении семей боевиков, вывозимых из Чечни через Ингушетию в Россию переждать пока Березовский договорится с Ельциным об отводе войск, печётся вся пресса и все органы власти. А о казаках, тех русских людях, предки которых создали из Московского княжества Великую Россию и веками не выпуская из рук оружия оберегали её границы, видно голова не у кого не болит. Из Моздока, через который эвакуируется оставшееся ещё в Шелковском и Наурском районах русское население, репортажи об их судьбе разительно менее частые и заинтересованные, чем с КПП Кавказ на границе с Ингушетией, через котоый перемещаются чеченцы. Впрочем, нынешние революционные демократы рыночники вполне последовательны в продолжении национальной политики своих отцов, ревоюиционеров большевиков. Это те, в своё время, взяв власть в России, включая и Кавказ, принялись писать историю с географией с нового листа. Кроили здесь национальные границы (не иначе нечистый их кочергой чертил), не оставив места только терским казакам. Ермоловская крепость Грозная, поднятая казачьими руками и отстаиваемая 100 лет казачьей кровью стала по прихоти большевиков столицей Чечни. По директиве Свердлова о ликвидации казачества чрезвычайный комиссар юга России Орджоникидзе поручает 27 марта 1920 года чеченским и ингушским красным конникам конвоирование казачьих семей из выселяемых станиц Сунженского отдела. Не удивительно, что "мюриды революции" практически никого из 35 тысяч человек не довели до железнодорожной станции, вырубив по дороге детей, стариков и баб сразу нескольких станиц. А всего с 1918 по 1921 год без крова и средств к существованию остались 70 тысяч человек из расказаченных станиц Фельдмаршальской (ныне с.Комгарон), Сунженской (с.Сунжа), Воронцово-Дашковской (Оржоникидзевская), хутора Тарский (с.Тарское), Комбилеевских хуторов (с.Камбилеевское). Кстати, именно за эти казачьи хаты ведут кровавый спор в Пригородном районе у Владикавказа вернувшиеся из сталинской ссылки ингуши с заселенными после них насильно в казачьи станицы осетинами. Внесла свой вклад в кавказский клубок и хрущевская оттепель. Реабилитированные чеченцы взамен отобранного у ингушей в 42-м году Пригородного района получили от щедрого генсека в 57-м два казачьих района Ставропольского края: Шелковской и Наурский, площадь которых на тысячи гектаров превышает территорию Пригородного. Теперь уже Чечня простиралась далеко за левый берег Терека. Не удивительно, что вожди нынешней Ичкерии и их забугорные идеологи не скрывают того, что видят уже её границы проходящими по Дону. Ну а новейшая история добавила к этому и зверское убийство атамана Сунженской линии Подколзина в 1991 году, и погром вооруженными бандами станицы Троицкой, и изнасилования девчат, и поруганные церкови в Асиновской и других станицах, и отрубленные головы казачьих старейшин в Червленой, и похищения православных священников, и бойни в Будёновске и Кизляре, и многое другое, случившееся за последние годы. Терцы помнят всё. Господь знает, что станет последней каплей в переполненной чаше казачьего терпения. Казаки народ терпеливый, но не нужно нас доводить до греха. Ведь кое-кто из политиков и в этот раз принимается решать проблему опять за счет казачества, проводя выборы, референдумы и переговоры в условиях, когда в станицах не слышно русской речи, а хозяева хат вынуждены мыкаться по России, где им при безразличии и местных, и федеральных властей не намного веселее. Опять назначается администрация в освобождённых от боевиков станицах из числа чеченцев. Опять мудрые политики сформируют чеченское ополчение во главе с прощённым Гантамировым, экипируя и вооружая их современным оружием. Не впрок им пошёл опыт с вооружением Дудаева против коммунистического Верховного совета Чечни. А терским казакам, которые уже десять лет борются за придание их организациям государственного статуса, не смотря на добрый десяток президентских указов, подтверждающих этот статус, наконец, величайше пожаловано право преобретать охотничье оружие за свой счёт на общих основаниях. Десятки казаков за эти годы арестованы за хранение хотя бы одного патрона. Всячески чинятся препятствия комплектованию казаками комендантских рот в освобождённых районах. Казачий полк имени генерала Ермолова, приказ о формировании которого выбили казаки в прошлую чеченскую компанию, был ограничен комплектованием только одного батальона. А после того, как его так и не смогли подставить под разгром, был вдруг расформирован.

Бездеятельность власти приводит к притеснению пока еще законопослушного казачьего населения на всем Северном Кавказе. В казачьих станицах Сунженской линии, оказавшихся в Ингушетии в результате длящихся с начала перестройки бесчинств, погромов, убийств, казачье население теперь составляет единицы процентов. В Северной Осетии, где моральным и экономическим давлением выходцами из Южной Осетии терцы вытесняются из родных станиц, их процент не намного выше. Не увереннее себя чувствуют казаки в Кабардино-Балкарии, где национальные группировки тянут одеяло на себя. А что думают правители России о конституциях таких удельных княжеств, как, например, Адыгея, где едва ли 20 процентов населения "титульной" национальности исхлопотали себе право определять судьбу и остального, в основном русского населения и "законно" избирать президента только из своего числа? И не только у терцев такая "сладкая" жизнь. На Дону и на Кубани армянам и другим "беженцам", пожалуй, зачастую уже слаще живется, чем казакам, хоть их "титульность" здесь и не оспаривается (пока?). Да и чеченские "гости", побывавшие в казачьих крепостях Святого Креста (Буденновск) и Кизляр, могут в любой момент беспрепятственно наведаться вновь в любой из этих регионов. Политики и военные обещают, что боевые действия на Кавказе на сей раз будут доведены до логического конца, то есть до полного уничтожения боевиков. Но что будет с Чечнёй потом? Как собираются отличать мирных чеченцев от боевиков? Бывают ли чеченцы мирными, особенно те, что выросли на войне и, не выучившись читать, умеют только стрелять? Будут ли они с таким же энтузиазмом, с каким воевали за независимую Ичкерию, в поте лица восстанавливать российскую провинцию Чечню? Просматривается идея властей сформировать органы управления в Чечне (в том числе и на северном берегу Терека) из наиболее сообразительных полевых командиров. Идея не нова и подкупает своей простотой. Это ещё отцы- большевики, намаявшись в Средней Азии с басмачами, решили подобную проблему, назначив их главарей секретарями райкомов. Но опыт показал, что басмачи остались басмачами. Правда, гарантом порядка в Чечне хотят оставить воинское соединение. Оно будет охранять само себя и станет традиционной ссылкой для не имеющих протекции офицеров. Максимум через десяток-другой лет при очередной смуте и раздаче суверенитетов эти офицеры со спокойной совестью отбудут со своими частями домой, оставив арсеналы новому Дудаеву. И очередная антитеррористическая компания опять начнётся с рубежей по линии Моздок - Кизляр, если и в этих местах к тому времени не заведутся свои дудаевы. Так что, это решение, вполне логичное для власть предержащих временщиков, не решает, а консервирует и даже усугубляет проблему.

Не пора ли вспомнить, что только линии казачьих станиц всегда были гарантией спокойствия и российских границ, и тех окраинных племен, которые готовы были вырезать друг друга. Проведите линию через сёла Центорой, Курчалой, Гуни, с обществами которых граничили земли гребенцов, а далее через Урус-Мартан (словом урус, то есть русский, чеченцы сами нам напоминают, что это было русское поселение). И вы получите ту административную границу Чечни, которую после всего случившегося на Кавказе, действительно можно назвать справедливой. И уж, без всякого сомнения, уверен что многие из искренних патриотов-россиян прибавят свои голоса к требованию терских казаков, поддержанном всеми казаками России и здравомыслящими политиками, о возвращении Ставропольскому краю Шелковского, Надтеречного и Наурского районов, о направлении основной доли средств, предназначенных на восстановление Чечни, в эти районы, о возвращении в станицы севернее Сунжи и Терека преимущественно русского казачьего населения, об обеспечении формирования и надлежащего вооружения казачьих отрядов самообороны. Помимо терских казаков более 150 тысяч семиреченских казаков, оказавшихся в Казахстане и Киргизии и подвергающихся там откровенному геноциду, заявляют о желании пересилиться в эти районы и обеспечить там порядок. Посмотрите на карту. Севернее Терека нет не одного чеченского названия населённого пункта. Десять лет назад в них подавляющее большинство составляли русские. Сотни лет, вплоть до 1957 года там не вступала чеченская нога, во всяком случае, безнаказанно. А теперь, когда коренное население изгнанно либо истреблено, там формируются органы власти, туда переселяют беженцев из южных районов Чечни и скоро пройдут выборы. Но если и далее государство будет беспристрастно наблюдать за продолжающимся геноцидом русского населения на Кавказе, если государственный статус казачества, как вооруженного форпоста на юге России, останется благим пожеланием, доказавшее способность к самоорганизации даже после десятилетий геноцида казачество не только поставит вопрос о справедливости, но может само взяться за его решение.

Атаман Санкт - Петербургского казачьего землячества Невская станица Дмитрий Симакин

0

7

О времени поселения казаков в горах предания сообщают как об очень давнем.   Приведем в этой связи запись, сделанную в середине ХIХ века Л.Н.Толстым. В ней   говорится о прибытии на Терек Ивана Грозного с войском, который "по самое море   землю забрал и столбы поставил... Только пришло ему время домой идти, вот он и   говорит: "Земля эта мне полюбилась. Кого мне тут на границе оставить". Ему и   сказывают, что мол есть тут за рекой казаки на Гребне живут, им землю отдай, они   стеречь тебе ее будут. "Поди, говорит, приведи мне этих стариков-казаков, я с   ними говорить буду". Приехали старики, человек сто приехало верхами...". На   призыв царя служить ему, старики ответили так : "Мы вольные казаки, отцы наши   вольные были, и мы никакому царю не служили, да и детям нашим закажем. А коли   ты, мол, нам земли отдать хочешь, мы перейдем, только ты нашу казацкую волю не   тронь. А мы из-за Терека татар не пустим"

0

8

XVвек

1444-первое упоминание о казаках:сбежавшиеся на помощь против Мустафы в 1444 году. Они
пришли на лыжах, с сулицами, с дубьем, и вместе с мордвою присоединились к дружинам Василия”. “придоша на них (татар) мордва, на ртах, с сулицами и с рогатинами и с саблями, а Казаки Рязанские такожь на трах, с другия стороны”.

XVI век

1502-первое упоминание о служилых (городовых) рязанских казаках в наказе Великого князя московского Ивана III княгине Агриппине.
1520-переселение вольных рязанских казаков на Волгу Яик (Совр.Урал),Дон,Терек в связи с присоединением Великого рязанского княжества к Москве.
1557-Атаман Андрей Шадра, о котором упоминает в своей «Истории Российской» В. Татищев, в дальнейшем с тремя сотнями единомышленников ушёл с Дона в кумыцкие степи на Терек и в устье реки Акташе основал городок под названием Андреев, дав начало гребенскому казачеству.
Историки по-разному определяют причины ухода Андрея Шадры на Терек. Е. П. Савельев считал, что Шадра был вытеснен с Дона Ермаком, что «у Ермака вышли раздоры с Андреем. Партия его была сильной, и он гнал Андрея вверх по Дону до нынешней Ногавской станицы, где Дон делает поворот с северо-восточного направления на запад». Другие исследователи считают, что отряд Шадры, двигавшийся на лодках по реке Акташе, потерпел кораблекрушение, много казаков погибло, а «спасшиеся поселились в Кавказских горах, засели в одном пустынном городке, укрепились в нем и, пополнив число выбывших товарищей новыми пришельцами, назвались казаками вольной общины Гребенской».

1567-строительство Терки- 1-ой Русской крепости на Кавказе по указанию воевод Бабычева и Простасьева.
1571-оставление крепости Терки по требованию Турции.
1577-восстановление крепости Терки увелечение количества стрельцов и казаков семейных астраханским воеводой Лукияном Новосильцевым.С этого года терские казаки ведут свое старшинство.
1583-нападение казаков вольной общины Гребенской при переправе через Сунжу на турецкую армию, возглавляемую наместником султана в Ширване Османпашой, выступившего из Дербента с целью пройти через владения шамхала Тарсковского и Темрюк в Тамань и Крым для проведения там карательных акций. После жестокого боя казаки три дня преследовали Осман-пашу, отбили у него обозы и захватили много пленных, а когда последний остановился лагерем у горы Бештау, казаки зажгли степь и вынудили турок спасаться беспорядочным бегством. Эта победа имела большое значение для упрочения влияния России на Северный Кавказ и произвела сильное впечатление на горцев, которые долго еще именовали место переправы и дорогу, по которой шли турки, Османовских перевозом и Османовским шляхом.
1584- вновь оставление крепости Терки по требованию Турции. Крепость занимает вольная община казаков с Волги.
1588-образование Терского воеводства и создание в низовьях Терека новой Терки форпоста Русских сил на Кавказе воеводой Андреем Хворостиным.
1590-участие казаков вольной общины Гребенской в походе князя Солнцева-Засекина против шамхала тарковского.
1594-участие казаков вольной общины Гребенской в походе воеводы Хворостина столицу тарковского шамхальства г.Тарки.

XVII век

начало XVII века после ряда кровавых столкновений с чеченцами казаки вольной общины Гребенской переселяются дальше от гор на север в район слияния Терека и Сунжи.Основание городков Курдюкова, Глаткова и Шадрина.
1604-участие казаков вольной общины Гребенской в походе Бутурлина и Плещеева на г.Тарки.
1605-присоединение казаков вольной общины Гребенской к войскам Лжедмитоия в г.Тула.
1606-восстание 4000 казаков вольной общины Гребенской против Терских воевод.
1628-описание гребенских городков иностранными геологами Фричем и Геральдом.
1633-участие казаков вольной общины Гребенской в разгроме Малой Ногайской Орды под руководством князя Волконского.
1649-нападение мурзы Большой Ногайской орды на городки казаков вольной общины Гребенской.
1653-гребенцы совместно с воинами князя Черкасского держат оборону от численно превосходящих сил персидских войск и поддерживающих их кумыков,закончившйеся тем,что 10 казачьих городков прекратили свое существование, а казаки с женами, детьми разбрелись.
1666-основание Червленского и Новоглатковского городков.

XVIII век

1701-нападению горцев подверглась станица Щедринская,но гребенцы отбили нападение.
1707-нападению подверглись городки гребенских казаков на реке Капай отрядами горцев под руководством Каип-султана,который был взят в плен казаками.
1711-переселение Гребенского войска по распоряжению генерал-губернатора Апраксина П.М. на левый берег Терека и разрешение заниматься земледелием.Построено 5 станиц:Червленная,Щедринская,Новогладовская,Старогладовская и Курдюковская.
1720-частично ограничено власть казачьих общин.Гребенское войско подчинили Астраханскому губернатору.
1721-3 марта полное подчинение Гребенского войска Военной Коллегии.
1722-прибытие на Кавказ императора Петра I. Переселение части терцев и донских казаков для устройства кордонной линии по р.Сулак.Создание Аграханского войска.
1735-Россия по договору с Персией передавала все завоеванные Петром земли в предгорьях Кавказа.Границей становилась р.Терек.Генерал-аншеф В. Я. Левашов основал крепость Кизляр.
1732-возвращение на Терек части Гребенцов,некогда ушедших на Волгу.
1736- переселение Аграханского войска по Тереку вниз от гребенских станиц четырьмя городками:Александровским, Бороздинским, Каргалинским, Дубовским. Они получили название Терско-Семейного войска.
1745-по Указу Елизаветы Петровны было решено соединить Гребенское и Терско-Семейное войска и выбрать на кругу общевойскового несменяемого атамана в присутствии Кизлярского коменданта. Станичные атаманы, есаулы, сотники, писари, хорунжие по-прежнему должны были избираться на один год.
1746-атаман и старшины объединенного войска стали утверждаться Военной Коллегией. Войсковой атаман наделялся неограниченными полномочиями «под страхом за противные поступки жестокого истязания».
1754- правительство приняло решение вновь разделить войско.Гребенцы, хотя и временно, отстояли свое право на войсковое самоуправление.
1763-строительство Моздокского укрепления.
1770-для укрепления границы между Моздокским укреплением и Гребенским войском принято решение по Тереку из переселенных Волгских казаков построить 5 станиц (Галюгаевскую,Ищерскую,Наурскую,Мекенскую,Калиновскую).Из крещенных калмыков создали станицу Стодеревскую.
1771-появление на Тереке Емельяна Пугачева.Приписался сначала к Дубовскому городку,затем к Каргалинскому.
1772-арест Емельяна Пугачева по объвинению в смуте и его побег из Моздокской тюрьмы на Яик.
1774-героическая оборрона Наурской от 9000 отряда горцев и турок под командованием калги.Удачный выстрел казака Перепорха ,гибель любимого племяника калги и отступление неприятеля.
1777-дальнейшее укрепление кордонной линии(победа в войне с Турцией)строительство новых станиц:Екатеринградская,Павловская,Марьинская и казачьих поселений про крепостях Гергиеевской и Александровской.
1783-решение князя Г.А.Потемкиным о строительстве крепости Владикавказ .
1784- 6 мая строительство крепости Владикавказ в преддверии Дарьяльского ущелья — ключевом месте дороги, ведшей в Закавказье, — было продиктовано также заключением накануне между Россией и Картли-Кахетией Георгиевского дружественного договора.
1786-Гребенское,Терско-Семейное,Волгское и Терские казачьи войска и Моздокский казачий полка были отделены от Астраханского войска и вместе с Хоперским казачьим полком получили название поселенных Кавказской линии казаков и передача в подчинение командира Грузинского корпуса.

XIX век

1808- для усиления военной казачьей силы при полках были сформированы две конно-артеллирийские роты.
1817-начало Кавказской войны.Было построено укрепление Преградный стан на месте карабулакского аула Энахишка,затем станица Михайловская (совр.Серноводск).
1818-по приказанию командира Отдельного кавказского корпуса генерала от инфантерии Алексея Петровича Ермолова была основана крепость Грозная.Блокировала чеченским горцам выход на равнину через Ханкальское ущелье. Крепость входила в так называемую Сунженскую укреплённую линию. Здесь проходили военную службу Михаил Лермонтов и Лев Толстой. К 1870 она утратила стратегическое значение и была преобразована в окружной город Терской области.
1819-генерал А.П.Ермолов, пользуясь напряженной военной обстановкой на Северном Кавказе, отменил в Гребенском войске выборные должности войскового атамана, есаула, знаменщика и дьяка. Командиром войска, которое получило устройство полка, был назначен ротмистр Е.П.Ефимович. «С этого времени начинается настоящий перелом в правах и образе жизни гребенских казаков».
1824-форимирование Горского полка из новых станиц: Луковской,Екатеринградской,Черноярской,Новоосетинской,Павлодольской,Приближнной,Прохладной,Солдатской.Начало восстания в Чечне под предводительством Кази-Муллы.
1825 г. - разгар и разгром восстания. Гибель Грекова и Лисановича.
1826-1828 — участие терских,гребенских и моздокских казаков в Русско-иранской войне.
1829-строительство станиц:Государственной и Курской.
1831-установлена форма черкеского образца.
1832-за проявленные подвиги в борьбе с неприятелем от Сборно-линейного полка назначена команда Лейб-Гвардии кавказских линейных казаков в Собственный Его Императорского Величества конвой.Переименование Гребенского,Терско-Семейного,Волгского и Терского-Кизлярского войска в Гребенской,Терский,Волгский и Кизлярский полки.Назначение первого наказного атамана-генерал-лейтенанта Верзилина П.С.
1837-для охраны дороги в Грузию строительство новых станиц:Пришибская,Котляревская,Александровская,Урухская,Змейская,Николаевская,Ардонская и Урухская.
1844- основание укрепления Петровское(совр. Махачкала).
1845-началось строительство новой кордонной линии по реке Сунжа. Появлялось большое количество новых станиц - Владикавказская, Ново-Сунженская, Аки-Юртовская, Фельдмаршальская, Терская, Карабулакская, Троицкая, Михайловская и другие. Из казаков этих станиц были сформированы 1-й Сунженский и 2-й Владикавказский казачьи полки. А из казачьих станиц Самашки, Закан-Юрт, Алхан-Юрт, Грозненской, Петропавловской, Джалкинской, Умахан-Юрт и Горячеводской сформировался 2-й Сунженский полк.Утверждено первое «Положение о Кавказском линейном казачьем войске», регламентировавшее порядок управления и службы в войске.
1859 -с падением Гуниба и пленением имама Шамиля в Кавказской войне произошел перелом, и сопротивление горцев было, в основном, подавлено. Год спустя Владикавказскому, Моздокскому, Кизлярскому, Гребенскому и двум Сунженским полкам были пожалованы Георгиевские знамена «За военные подвиги против непокорных горцев».
1860-по инициативе генерал-адъютанта князя А.Н.Барятинского произошло разделение Кавказского линейного войска на две части Кубанскую и Терскую области.
1882- Терскому казачьим войскам был применен устав о воинской повинности Донского войска без всяких изменений.
1890- для Терского Казачьего Войска установился день войскового праздника - 25 августа (7 сентября по новому стилю), день апостола Варфоломея, святого покровителя Войска.

XX век

1914- Терское казачье войско в полном составе выступило на фронт.Дополнительно сформированы в ходе Великой войны: 2-й и 3-й Кизляро-Гребенские, 2-й и 3-й Горско-Моздокские, 2-й и 3-й Волгские, 2-й и 3-й Сунженско-Владикавказские полки, 3-я Терская казачья конно-горная и 4-я Терская казачья пластунская батареи, 1-й и 2-й Терские пластунские батальоны и управление 1-й Терской льготной казачьей дивизии.
1917-11 (24) ноября Декрет ВЦИК и СНК РСФСР «Об уничтожении сословий и гражданских чинов».
Именно этот нормативный документ Советской власти в условиях борьбы стал юридической основой для борьбы против казачества. 30 марта терскими казаками Атаманом был избран Караулов,Михаил Александрович.Большинство военнообязанных терских казаков находилось на фронтах Первой мировой войны, многие станицы подверглись нападениям со стороны горцев.27 декабря убийство сунженским казаком Зайцевым около атаманского правления в станице Грозненской влиятельного чеченского духовного лица .Им оказался Шейх Дени? Арса?нов (1851— 27 декабря 1917),что повлекло обострение отношений мужду терскими казаками и чеченцами ,нападение чеченских отрядов на г.Грозный и станицу Грозненскую.Успешно отбиты. Ноябрь нападение отрядов ингушей на станицу Фельдмаршальскую и ее разрушение.

1918- в июне восстали Георгиевск, Незлобная, Подгорная, Марьинская, Бургустанская, Луковская....,после того как солдаты 39 пехотной дивизии, грабили зерно и скот у казаков Незлобной, Подгорной и Георгиевска. 23 июня казачий съезд в Моздоке принял постановление о полном разрыве с большевиками. Командующими фронтами были назначены полковники: Моздокским - Вдовенко, Кизлярским - Сехин, Сунженским - Рощупкин, Владикавказским - Соколов, Пятигорским - Агоев.
В августе терские казаки и осетины овладели Владикавказом, ингуши своим вмешательством спасли Терский совет комиссаров, но при этом жестоко разграбили город, захватили Государственный банк и Монетный двор. 9 мая на Тереке установилась советская власть.Особым декретом все существовавшие до того времени войсковые части были объявлены распущенными, но исполнение декрета последовало только в отношении казачьих частей, так как в то же время, по предложению большевистского комиссара военных лет Бутырина, собрание «горских фракций» Народного совета постановило организовать сводный отряд «для борьбы с контрреволюцией». Соединенными силами ингушей и Красной армии были разгромлены 4 станицы Сунженской линии, стоявшие поперек пути между горной и плоскостной Чечней: Сунженская, Аки-Юртовская, Тарская и Тарский хутор. Казаки (около 10 тыс. человек) из них были выселены поголовно и с остатками своего добра безоружные потянулись на север без каких-либо определенных перспектив. Они гибли и мерзли по дороге, подвергаясь вновь нападениям и грабежам со стороны горцев.

1920-постановление Политбюро ЦК РКП(б), принятого 14 октября "По вопросу аграрному признать необходимым возвращение горцам Северного Кавказа земель, отнятых у них великорусами, за счет кулацкой части казачьего населения и поручить СНК немедленно подготовить соответствующее постановление". 30 октября в Ставропольскую губернию выселены станицы:Ермоловская, Закан-Юртовская, Романовская, Самашкинская, Михайловская ,Ильинская,Кохановская,а земля поступила в распоряжение чеченцев. Ликвидация 17 ноября Терской области, большевики постановили преобразовать ее территорию в «национальные округа», формально объединенные в Горскую АССР.В октябре было поднято антисоветское восстание в казачьих станицах Калиновской, Ермоловской. Закан-юртовской, Самашкинской и Михайловской.
17 ноября была провозглашена в составе РСФСР Горская АССР, в которую входили 5 национальных округов и 4 казачьих отдела: Пятигорский, Моздокский. Суженский. Кизлярский и Чеченский, Хасавюртовский, Назрановский, Владикавказский. Нальчикский.

1919-24 января письмо оргбюро ЦК РКП(б) в котором говорилось об истребление казаков, принявших участие в борьбе против Советской власти и выселение казачества в центральные районы России. 16 марта 1919 г. действие циркуляра было
приостановлено, но машина террора набрала силу, и на местах он продолжался.

1920-25 марта Совнарком издал декрет «О строительстве Советской власти в казачьих областях»,
в разработке которого приняли участие и представители казачьего отдела ВЦИК. Декрет предусматривал создание в казачьих областях органов власти, Предусмотренных Конституцией РСФСР и положением ВЦИК о сельских и волостных исполкомах. Создание советов казачьих депутатов не предусматривалось этими документами.140 Станицы и хутора административно входили в состав тех губерний, к которым примыкали территориально. Руководили ими, соответственно, местные Советы. При местных Советах могли создаваться казачьи секции, носившие агитационный и информационный характер. Эти меры упраздняли остатки самоуправления казаков.

1921-'27 марта (Совр.День поминовения Терского Казачества)70 тыс. терских казаков в течение суток были выселены со своих родных мест»! 35 тысяч из них были уничтожены по дороге на железнодорожную станцию. Осмелевшие от безнаказанности «горцы» не щадили ни женщин, ни детей, ни стариков. А в опустевшие дома казачьих станиц селились спустившиеся с горных селений семьи «красных ингушей» и «красных чеченцев».На 20 января Горская АССР состояла из Кабардино-Балкарского, Северо-Осетинского, Ингушского, Сунженского автономных округов, двух самостоятельных городов Грозный и Владикавказ. Часть территории была передана в состав Терской губернии Северо-Кавказского края (Моздокский отдел), а другая вошла в состав Дагестанской АССР (Хасавюртовский округ) (ауховские чеченцы и кумыки) и Кизлярский отдел.
1922-16 ноября постановлением ВЦИК Кизлярский отдел передали Дагестану.
1923- 4 января были определены границы Чеченской Автономной области, вышедшей из состава Горской АССР. Чечне были возвращены земли занимаемые станицами Петропавловская, Горячеводская, Ильинская, первомайская и хутор Сарахтинский Сунженского округа. Тогда же было принято решение о передаче г.Грозного, построенного на месте Чеченских сел, Чечне.В состав Чеченской АО было 6 округов (Гудермесский, Шалинский, Веденский, Надтеречный, Урус-Мартановский, Сунженский (Новочеченский) и один район - Петропавловский.

1924-трения между выселенными терскими казаками и ингушами в г.Владикавказе.Постановление Комиссии Оргбюро ЦК РКП(б) о результатах обследования советской работы в Горской АССР :“Поручить ГорЦИКу рассмотреть жалобы ингушей на действия вселившихся во Владикавказ казаков, выселенных из сунженских станиц и переселить их в такие районы, где исключается возможность трений”.
1927- Северо-Кавказский край (основная зерновая база СССР) не выполнил план по заготовкам зерна для государственных нужд. Это было расценено как саботаж. Специальные отряды изымали в терских станицах все зерно, какое можно было найти, обрекая население на голод и срыв посевных работ. Многие казаки были осуждены «за спекуляцию хлебом». Советская власть не могла мириться с ситуацией, когда ее существование зависело от доброй воли зажиточных казаков.
Выход был найден в проведении коллективизации и включении Северо-Кавказского края в зону сплошной коллективизации. Всех, кто сопротивлялся вступлению в колхозы, объявляли врагами советской власти и кулаками. С конца 20-х годов начинаются насильственные высылки с Северного Кавказа в отдалённые регионы страны.

1929-в начале года в Чеченскую АО вошли Сунженский округ и город Грозный. 11 февраля 1929 года Новочеченский округ был включен в Сунженский округ. В составе округа находились станицы: Слепцовская, Троицкая, карабулакская, Нестеревская, Вознесенская. Ассиновская; хутора: Давыденко. Акки-юрт (пос. Чкалово-Малгобекского районап- авт.), Чемульга; аулы : (из Новочеченского округа) Ачхой-Мартановский, Асланбековский (совр.Серноводский - авт.) и Самашкинский.Центром области стал г.Грозный. В составе Чеченской АО были теперь такие округа: Сунженский, Урус-Мартановский. Шалинский, Гудермесский. Ножай-Юртовский, Веденский, Шатойский, Итум-Калинский, Галанчожский, Надтеречный, Петропавловский.
Город Владикавказ остался традиционно административным центром двух автономных областей: Северо-Осетинской и Ингушской.

Ингушская АО вначале включили 4-х округов: Пригородного, Галашкинского, Пседахского и Назрановского. Произвол в административном делении Чечни продолжался.

1931-30 сентября округа были переименованы в районы.
1934-15 января Чеченская и Ингушская автономные области были объединены в Чечено-ингушскую АО с центром в г.Грозном.
1936-25 декабря ЧИАО была преобразована в Чечено-Ингушскую автономную советскую социалистическую республику - ЧИАССР.
1937-13 марта Кизлярский округ и Ачикулакский район выводятся из состава ДАССР и включаются во вновь образованный Орджоникидзовский край 2января 1943 года переименованный в Ставропольский).


1944-23 февраля чеченцы и ингуши были преступно выселены в Казахстан и Среднюю Азию.7 марта было объявлено об упразднении ЧИАССР и образовании Грозненского округа в составе Ставропольского края.22 марта в составе РСФСР была образована Грозненская область. Часть территории бывшей ЧИАССР были переданы Грузинской ССР, СОАССР, Даг. АССР. Из Даг.АССР и Ставропольского края часть степных земель были переданы Грозненской области.
1941-1945 - опять расколол терских казаков на противоборствущие стороны. Часть сражалась с составе РККА, а часть на стороне вермахта. В мае-июне 1945, в австрийском городе Лиенце были выданы англичанами НКВД тысячи казаков вместе с семьями,включая детей,стариков,женщин.Всех их ждала смерть в сталинских лагерях(Но дождалась не всех).Но также часть терских казаков,которые воевали в РККА, гордо маршировали на параде Победы в г.Москве.
1957-9 января Чечено-Ингушская АССР была восстановлена постановлением Президиума ВС РСФСР за N 721 от 6 февраля 1957 года в связи с образованием ЧИАССР и возвратом на прежнее жительства репрессированных народов (это не коснулось казачества; Кизлярский район без казачьего левобережья, т.е. того, что представляло собой с 1735 года Кизлярско-семейное войско, вновь был передан Дагестану, однако часть Пригородного района оставалась в составе СОАССР. Кроме того, не смогли вернуться на родные земли ауховские чеченцы, земли которых были заняты переселенными туда лакцами и аварцами (Новолакский район и ленин-аул, Калинин-аул Казбековского района ДагАССР). "Временно" в Груз.ССР была включена Гилна (Гвилетия). Закрытыми для проживания оказались ряд горных районов республики. Десятки тысяч чеченцев и ингушей были лишены возможности вернуться в родные аулы и дома. Горных чеченцев поселили главным образом в Сунженский, Наурский и Шелковскнй районы. Ингуши, не имевшие возможности вернуться в Пригородный район, вынуждены были поселиться в станицах и селениях Сунженского, Малгобексого района, города Грозного и т.д. Ауховские чеченцы вынуждены были селиться в других селениях Хасавюртовского, Кизилюртовского и Бабаюртовского районов ДагАССР.
1958- 26-28 августа в г.Грозном беспорядки в которых принимали участие терские казаки в связи с очередным убийством чеченцами п.Черноречье Степашина - 23-летнего рабочего химзавода.В Грозном 3 дня не было советской власти. Здание обкома подверглось разгрому. Толпа набрасывалась на "начальников" в подвале, избивала их и срывала одежду. Грозненцы захватили здания МВД и КГБ. Под красными знаменами они ворвались на телефонную станцию. С приемной Хрущева в ЦК говорил инженер из Гудермеса, потребовавший обуздания чеченцев - "учитывая проявление (с их стороны) зверского отношения к народам других национальностей, выражающееся в резне, убийстве, насиловании и издевательствах". Вошедшие в Грозный войска подавили это "русское восстание"; 57 человек были арестованы и осуждены. Потакание чеченскому экстремизму продолжилось вплоть до 1990-х годов, когда именно русское население Чечни стало первой жертвой режима Дудаева.
1962-столкновение в Доме культуры казаков станицы Карабулакской с ингушами.Убито 16 ингушей и 3 казака.
1981-беспорядки в которых принимали участие терские казаки в г.Орджиникидзе (совр.Владикавказ) в связи с очередным убийством ингушами таксиста-осетина.
1991-23 марта в станице Троицкой группой ингушей 7 человек был убит учащийся 11-го класса В. Типайлов, пытавшийся защитить от насилия двух казачек.7-го апреля (В день Пасхи) того же года в станице Карабулакской был зверски убит ингушом Батыровым атаман Сунженского отдела Терского казачества А.И. Подколзин.27 апреля в станице Троицкой группой ингушей Албаковым, Хашагульговым, Тоховым, Маштаговым спровоцирована драка на казачьей свадьбе. После чего на следующий день, вывезя своих женщин и детей из станицы, ингушские экстремисты из различных населенных пунктов Ингушетии совершили вооруженное нападение на беззащитное казачье население. Были убиты 5 казаков, 53 - получили ранения и жестокие побои, сожжено 4 дома, несколько автомашин, многие дома повреждены. В течение 10 часов станица Троицкая находилась в руках озверевших погромщиков.За три дня до налета в станице работала объединенная группа МВД и КГБ республики, которая изъяла у казаков все оружие (охотничьи ружья).
1992-участие терских казаков на стороне осетин в Осетино-ингушском конфликте за Пригородный район.Начало нападений чеченцев на станицы отделов Сунженского (совр. Сунженский район),Моздокского (совр.Наурский район ),Кизлярского (совр.Шелковской район).
1994-начало регулярных нападений кабардинцев на станицу Солдатскую.

XXI век

2008- 2 июля столкновение казаков станиц Котляревской и Пришибской в станице Пришибской (совр.г.Майский) с кабардинцами.
2009- 8 февраля нападение кабардинцев на станицу Котляревскую.

Станицы Терских казаков

К 1917 году территория Терских казаков состояла из полковых отделов: Пятигорского, Кизлярского, Сунженского, Моздокского, а горная часть делилась на округа: Нальчинский, Владикавказский, Веденский, Грозненский, Назрановский и Хасав-Юртовский. Областной центр во Владикавказе, центры отделов в Пятигорске, Моздоке, Кизляре и станице Старосунженской.

Кизлярский отдел(центр отдела г.Кизляр):

Александро-Невская
Коктюбей
Мамаджановская (Красный Восток)
Дубовская (совр.заселена дагестанцами и чеченцами)
Бороздиновская (совр.заселена дагестанцами и чеченцами)
Каргалинская ( она же Каргинская)(совр.заселена чеченцами)
Курдюковская (совр.заселена чеченцами)
Старогладковская (совр.заселена чеченцами).Жил в ХIХ веке граф Л.Н.Толстой,сохранился дом.
Гребенская(совр.заселена чеченцами)
Шелковская (совр.заселена чеченцами)
Шелкозаводская (совр.заселена чеченцами)
Старощедринская (совр.заселена чеченцами)
Новощедринская(совр.заселена чеченцами)
Червленая (совр.заселена чеченцами)
Моздокский отдел(центр отдела г.Моздок):

Николаевская (совр.заселена чеченцами)
Калиновская(совр.заселена чеченцами)
Савельевская (совр.госхоз им Кирова,заселена чеченцами)
Мекенская (совр.заселена чеченцами)
Наурская (совр.заселена чеченцами)
Ищерская (совр.заселена чеченцами)
Галюгаевская
Стодеревская
Змейская
Котляровская
Александровская
Луковская
Новоосетиновская
Павлодольская
Терская
Сунженский отдел (центр отдела ст.Старосунжеская)::

Старосунжеская
Кохановская (уничтожена в 1921 г.)
Ильиновская (совр.заселена чеченцами)
Петропавловская (совр.заселена чеченцами)
Грозненская (включена в г. Грозный)(совр.заселена чеченцами)
Мамакаевская (Первомайская) (совр.заселена чеченцами)
Ермоловская (совр.Алханкала,заселена чеченцами)
Барятинская (совр.Горячеисточненская заселена чеченцами)
Романовская , совр.Закан-юрт (заселена чеченцами)
Самашкинская,совр. Самашки (заселена чеченцами )
Михайловская Серноводское (заселена чеченцами)
Слепцовская (б. Сунженская), совр. Орджоникидзевская (заселена чеченцами и ингушами)
Троицкая (совр.заселена ингушами )
Карабулакская ,совр. Карабулак (заселена ингушами)
Магомедюртовская (совр.Вознесенская заселена ингушами)
Ассиновская (заселена чеченцами)
Нестеровская (совр.заселена ингушами)
Фельдмаршальская (совр.Алхасты заселена ингушами)
Николаевская
Ардонская (Мичурино)
Промежуточная (Куртат)
Воронцово-Дашковская (Комгарон)
Сунженская (Сунжа)
Камбилеевская ( Октябрьское)
Тарская (Тарское)
Архонская
Камбилеевская (упразнена)
Змейская
Пятигорский отдел (центр отдела г.Пятигорск):

Александрийская
Александровская
Боргустанская
Георгиевская
Горячеводская
Государственная
Екатеринградская
Ессентукская
Зольская
Кисловодская
Курская
Лысогорская
Марьинская
Незлобная
Подгорная
Приближная
Прохладная
Новопавловская
Незлобная
Старопавловская
Солдатская
Черноярская

Некоторые выдающиеся терские казаки

Караулов, Михаил Александрович
Вдовенко Герасим Андреевич генерал-лейтенант (02.1919-1944) (1865 – после 1943). Полковник РИА. Участник Терского восстания в июне 1918 г. С 1920 г. в Королевстве СХС. Сторонник Вольно-казачьего движения. Захвачен СМЕРШем в Белграде и вывезен в СССР, по др. св. убит титовцами.
Агоев Константин Константинович генерал-майор (5.04.1889, станица Ново-Осетинская, Терская область – 31.04.1971, похоронен на кладбище г. Джексонвилл, штат Нью-Джерси, США), осетин, сын урядника. Окончил Реальное училище принца Ольденбургского и Николаевское кав. уч-ще (1909, награжден 1-м призом за верховую езду и занесен на мраморную доску, окончил по 1-му разряду портупей-юнкером) - вышел в 1-й Волгский полк Терского казачьего войска. В 1912 г. с отличием закончил Окружные гимнастическо-фехтовальные курсы Киевского военного округа, а затем и Главную гимнастическо-фехтовальную школу в Петрограде, с 1914 г. инструктор школы по фехтованию. В чине сотника принимал участие в обеих Всероссийских Олимпиадах: Первой - в Киеве и Второй - в Риге, где получил первый приз за бой на штыках и третий - за бой на эспадронах. Тяжело ранен в Карпатах двумя пулями: в грудь и в правое предплечье (09.14). Георгиевское оружие. Есаул (08.15). Командир сотни Волгского казачьего полка (06.15 – 11.17). Орд. Св. Анны с надписью «За храбрость», орд. Св. Станислава 3-й ст. с мечом и бантами. Орд. Св. Анны 3-й ст. с мечами и бантом. Орд. Св. Станислава 2-й ст. с мечами. В мае 1915 г., перевелся во 2-й Волгский полк. Командуя сотней, в бою под с. Дарахов, под огнем противника повел ее в атаку до удара в шашки и первым врезался в цепи австрийцев. Один из пулеметов пр-ка был лично взят командиром сотни подъесаулом Агоевым. Орд. Св. Георгия 4-й ст. (18.11.1915). 26 октября 1916 года в Трансильвании в бою у с. Гельбор ранен пулей в левое бедро с раздроблением кости; награжден орденом св. Анны 2 ст. с мечами. Войсковой старшина (1917). В июне 1918 г. назначен начальником конницы Пятигорской линии, а затем и вр. командующим этой линией. В ноябре 1918 г. с отрядом Пятигорской линии прибыл на соединение с Добровольческой армией в Кубанскую область, назначен командиром 1-го Терского казачьего полка с переименованием в полковники. В боях под ст. Суворовской 16 ноября ранен в левую руку. По излечении вернулся в полк, вскоре вступил во временное командование 1-ой Терской казачьей дивизией, затем был назначен начальником дивизии. С ноября 1920 г. на острове Лемнос, затем в Болгарии. В 1922 г. выслан пр-вом Стамболийского в Константинополь. В 1923 г. вернулся в Болгарию, где проживал до 1930 г., оставаясь в должности Терско-Астраханского каз. полка. В 1930 г. уехал в США, поселился в имении Вильяма Каугила в р-не Фэйрфильда (штат Коннектикут), где преподавал фехтование и верховую езду. Затем переехал в г. Стратфорд в Дом престарелых.
Старицкий Владимир Иванович генерал-майор (09.1920)обер-лейтенант Вермахта 19.06.1885 - 16.05.1975, Дорчестер, США, похоронен на кладбище в Ново Дивеево), казак станицы Мекенская. Окончил Астраханское реальное училище и Киевское военное училище (1906) – вышел в 1-й Волгский полк. Окончил курс телеграфного и подрывного дела при 3-м железнодорожном батальоне и курс оружейного и стрелкового дела в казачьем отделе Офицерской стрелковой школы. Великую войну начал в чине подъесаула командиром сотни 2-го Волгского полка. Затем помощник командира полка. Орд. Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом. Георгиевское оружие. Полковник РИА. Участник Терского восстания (06.1918) – командир Зольского отряда. Командир 1-го Волгского полка, командир 1-й бригады 1-й Терской казачьей дивизии ВСЮР. При эвакуации в Крым остался в Терской области, в июне 1920 г. присоединился к Армии Возрождения России генерала Фостикова. С сентября в Крыму. В эмиграции проживал в КСХС. Служил в 8-й сотне 1-го казачьего полка, затем в чине фельдфебеля Вермахта начальник команды охотников (разведчиков) полка Русского Корпуса. Окончил 1-е Военно-училищные курсы Русского Корпуса. Младший офицер 6-й сотник 1-го полка. Дважды ранен. В 1950-е гг. председатель Комиссии по выборам Войскового Атамана. Член Правления Союза чинов Русского Корпуса и председатель его Нью-Йоркского отдела. В 1973 г. в Бостоне ему была ампутирована обе ноги во избежание гангрены. Жена – Анна Арк. (ум. 1963). Внук.
Литвизин Михаил Антонович сотник († 9.07.1986, Лейквуд, штат Нью-Джерси, на 91-м году), казак станицы Грозненской. После 1945 г., до переезда в США проживал во Франции. Председатель Союза Терских казаков в США.
Карпушкин Виктор Васильевич хорунжий († 14.06.1996, Саут-Лэйк-Тахо, штат Калифорния, на 95-м году), казак станицы Червленой. В 30-е гг. участник вольно-казачьего движения в Чехословакии. Дочь – Нина.
Баратов Н. Н. род. ок. 1865 г., ст.Владикавказской; генерал от кавалерии. Во время Русско-японской войны командовал 1-м Сунженским каз. полком, а на фронт Первой Мировой войны вышел начальником 1-й Кавказской каз. дивизии. Со своими полками участвовал в победных боях под Сарыкамышем и за дело под Даяром награжден орденом св. Георгия 4 ст. В 1916 г., в целях укрепления политической позиции союзников России, во главе отдельного экспедиционного корпуса, совершил демонстративный поход в глубину Персии. Во время войны за Казачий Присуд. ген. Б., как безкомпромиссный сторонник сотрудничества с Деникиным, состоял на посту посла в Грузии, а потом министром иностранных дел в Правительстве Юга России. Будучи эмигрантом от 1920 г., сам инвалид, оставался до смерти председателем Союза русских военных инвалидов. Умер в конце тридцатых годов в Югославии.
БИЧЕРАХОВ Лазарь Федорович род. ок. 1885 г.; генерал-лейтенант. На Кавказский фронт Первой Мировой войны вышел подъесаулом 1-го Горско-Моздокского полка, но вскоре получил в командование отряд специального назначения, сформированный из Казаков-добровольцев с задачей постоянного наблюдения за северной областью Персии. Отряд должен был вести разведку персидско-турецкой границы, предупреждая возможность неожиданного появления Турок на левом фланге Русской армии, а одновременно угрожать турецким тылам постоянными партизанскими налетами с территории мирного соседа.
Успешно выполняя эти задачи, Б. заслужил несколько чинов и много боевых наград, в их числе орден св. Георгия 4-й и 3-й степеней, а также два английских ордена. Свой отряд он обмундировал в специальный фасон удобных чекменей - черкесок, получивших название "бичераховок". После революции и развала фронта ген. Б. задержался с частью своего отряда в г. Баку, помогал местным жителям противодействовать внедрению в Азербайджан русской красной гвардии, а одновременно поддерживал Терцев, оборонявших свою землю от большевиков, посылая им провиант, деньги и боеприпасы. Он не признал власти Деникина, а потому вчитался в русских кругах крамольным генералом и сепаратистом. Уйдя в эмиграцию, до самой смерти возглавлял Осетинское национальное Движение, помог многим Осетинам избежать репатриации в СССР, всегда был окружен своими единоплеменниками, пользовался их большой любовью и уважением. Умер 22 июня 1952 г. в г. Ульм (Германия).

0

9

ОПИСАНИЕ ГРЕБЕНСКИХ КАЗАКОВ XVIII в.

В собрании рукописей Г. Ф. Миллера (ЦГАДА) хранится рукопись, озаглавленная «Описание гребенских казаков». Она находится в небольшой сшитой тетради в восемь листов, в которой имеется еще три документа: «Об андреевских и аксайских владельцах», «О народах степных» и «О городе Терках». Все содержащиеся в данной тетради рукописи являются копиями, писанными одной и той же рукой, почерком середины XVIII в. 1.

«Описание гребенских казаков» занимает всего три страницы, написанные довольно крупным почерком, и состоит из двух частей: исторической и этнографической.

«Описание гребенских казаков»

О начале Гребенского войска поселения и в каком состоянии находятца

Находящийся Кизлярскаго ведомства гребенские казаки с котораго времени и при котором государе, или по каким-либо обстоятельствам во оном месте поселились, того при Кизляре и у них в войске никакого писменаго известия не имеетца, токмо чрез старожил в объъвлено, что они весьма от давных лет по Терку-реке жительство свое имеют, а каким случаем, по указу иль без указу, при котором государе сначала поселились, того за давностию сказать не могут. По объявлениям же настоящих терских старых жителей, или старожилов, сказано, как от отцов и дедов своих верно слыхали, что оные гребенские казаки по Терку начались от беглых российских людей и от разных мест пришельцов от давных годов, только первоначальное жительство свое имели не на тех местах, где они ныне имеют, но за Терком в гребнях (то есть в горах) 2 и в ущельях, а именно: в урочащах голаго гребня, в ущелье Павлавом, при гребне и ущелье ж Кашланавском и при Пименавском дубе, которой и доныне ниже Балсур или Ортан-реки, при Терке-реке ж, по коим [182] местам гребенскими казаками и праименавались. Но по частым и усильным на них тамо от соседственных горских народов нападением и причиняемым им всегда беспокойствам, со ущербом людей и скота, принуждены были оттоль вытти и переселится по Терку-реко деревнями, а именно: Курдюкова, Глаткова и Шадрина, по прозванием отсадчиков 3 своих. На вышеписанных же местах по их выходе поселились и завладели балсурцы, или карабулаки, чеченцы и гробончуки; умножениов их потом стало от воровских казаков, почему и сами теми ж именовались, как то и в грамато государя царя Алексея Михайловича на Терек к князю Каспулату Черкасскому 7176 году 4, августа 27 дня, было писано, чтоб иметь осторожность при переноске и перестройке Терского города от нечаяннаго их нападения; а потом прибавилось их и от беглых стрельцов; и тако наконец, за утеснением их жилищ, хотя и целыми горотками те деревни вделались, принуждены были еще два горотка построить, Новаглаткой и Червленай, с катораго времени стало их пять станиц. Какие ж те воровские казаки были, тем свидетельствуют их известным и доныне именами находящийся по Терку, Аксаю, Канбулату и по прочим рекам запустелые городищи, яко то: Стеньки Разина, Андрюшки Кильбака, Костека (Костек был атаман разбойничай из беглых донских казаков, которой по указу полковником Бушевым купно с терским атаманом Федором Киреевым с командою 1697 году пойман с немалым числом шайки его разбойников и отвезен до Астрахани, а городок раззорен) и протчих разбойников, притом и бывшие кумские казаки, где ныне состоят неизвестно. В какой же силе та грамата состаит и для чего тот город Терек переносить было велено, притом с котораго времени па Терке началось селение, здесь для ведома ж при описании онаго сообщено ниже сего. В подданность же и покорность оные гребенские казаки попрежнему к Рассии пришли 1721 году по приглашению бывшаго тогда астраханского губернатора Артемья Волынского, а в прибытие его величества блаженные и вечной славы достойные памяти государя императора Петра Великаго на Терек (то ость 722 году во время шествия в Низовой поход) по принесении и самими ими его величеству свою повинность, которые прощены и на жалованье с таго времени казаками записаны, с тем чтоб при оном своем месте границу от Дагистании содержали. Ныне ж числом их комплекта в пети горотках состоит, кроме неслужащих, пять сот человек при одном атамане и обыкновенных старшин своих, которым числом и горотками прикрывают границу и содержут по лей объезжие караулы.

В каком порядке жительство имеют

Оные гребенские казаки в поселении домов своих не весьма против великорасийскаго построения сходственно чтоб быть могло; понеже более не строют как черную избу с приделаванием сеней, которые наиболее в чистоте имеют, нежели как в ызбах; украшают те сени старинными образами, а более литыми медными; чуланов не имеют и делают широкие лавки, которые по азиатскому (манеру) обыкновению в подобие податей, токмо весьма ниские, в довольных постелях и подушках, на которых убранные наволоки из разных шелковых материалов и лоскутков шахматно с пестротою шьют и надевают, и на тех лавках сундуки и коробьи становят. Збруя их казачья, пищали с подсошками, сабли, шашки, дротики барашен 5, седлы, которые обыкновенно содержут черкеские, в тех сенях по стенам развешивают. Вокруг же оных изб и сеней городьбы ни дворов не имеетца, и живут так просто без дворов, и весьма строению их приезжему человеку удивлятца подлежит, нескоро найдет свою квартеру, понеже весьма нерегулярно строено, как значится на [183] приложенных при сем планах. Скот содержут, как лошадей, так и рогатую скотину, за горотком в клевах, коих званию базы. Хотя божий церкви в каждом горотке и имеютца, но токмо не весьма понуждают казаки попов, дабы каждый день в церковь в колокол позывал. Егда случитца воскресной день, празник или высочайшее торжество, то накануне священник скажет атаману, атаман прикажет есаулу, чтоб ходя по тем тесным переулкам громогласно кричал, чтоб в завтрашней день в поле или в другие места для работы не ездили. В платье обряды их не сходны с воликорассейскими, на черкеской манер в чекменях ходят. Женщины нижнего платья не носят (рубах), кроме как один стеганой бурметной 6 сарафан з большими петлями (по старине) с короткими рукавами по локоть к которому пришиты выбойчатые 7 рукава в подобие как у русских мужиков обыкновенно бывает, и кушаком шелковым подпоясаваютца, ибо в каждой избе жинщины шолк делают, и по большей части басиком ходят; мущины на татарское обыкновение платье носят, как значит приложенные при сем рисунки. В ночное время как мущины, так и женщины безо всякого платья спят. Огородных оващей в зиму не готовят. Рыбу бьют сандовыо (острогою) с каюков (челноков) и сидят сежами (сетьми)».

ЦГАДА. Портфели Миллера, д. 757/30, лл. 2—3 об.— Копия.

--------------------------------------------------------------------------------

Комментарии

1 По имеющемуся на первом листе тетради архивному перечню ее. Содержания значится еще один документ.— «О князьях Енгалычевых», но его в деле нет.

2 В оригинале здесь и ниже скобки квадратные.

3 У Даля в настоящем значении нет; очевидно: «первых поселившихся».

4 1666 г.

5 «Ворошень» — по Далю: пожитки, скарб, одежда — утварь и пр.

6 «Бурметь» — по Далю: персидская грубая бумажная ткань, род бязи.

7 «Выбойчатый» — по Далю: из выбойки, грубой ситцевой или холщевой ткани, с узором в одну краску.

--------------------------------------------------------------------------------

Автор «Описания гребенских казаков» на документе не обозначен, и установить его сейчас нет возможности. Говоря, что «приезжему человеку» приходится удивляться строениям гребенских казаков, причем он с трудом найдет «свою квартеру», автор, очевидно, говорит о себе. Судя по этим выражениям, автор, вероятно, русский офицер, квартировавший в гребенском селении. Все содержание данного документа, его язык и стиль, говорят за то, что автор — хорошо образованный человек.

Планов и рисунков, о которых упоминается в тексте и которые составляли приложение к «Описанию», к великому сожалению, в настоящем деле нет. Надо думать, что автор «Описания» являлся и автором этих рисунков.

То место в тексте «Описания», где сказано: «В какой же силе та грамата состаит и для чего тот город Терек переносить было велено... сообщено ниже сего», говорит, без сомнения, о том, что здесь имеется в виду находящаяся в той же тетради записка «О городе Терках», содержание которой, действительно, совершенно соответствует данному указанию. Таким образом, автор «Описания гребенских казаков» является автором и названной записки, а вероятно, и всех документов, содержащихся в той же тетради.

Публикуемое нами «Описание», как и все другие документы, содержащиеся в том же деле, не датировано. Поскольку перед нами не оригинал, а незаверенная копия, установить дату составления самого документа еще более затруднительно. Последняя дата, имеющаяся в тексте,— 1722 г. В тексте записки о Терках содержится упоминание царицы Анны Ивановны с поминальным ее титулованием. Это заставляет датировать наши документы временем после смерти Анны Ивановны, т. е. 1740 г. Мы полагаем, что «Описание гребенских казаков» было составлено не на много позднее этого времени и его следует датировать примерно серединой XVIII в. Это в ряде отношений уникальный и замечательный документ.

Каких-либо нарративных сведений о гребенских казаках в литературе XVIII в. не существует. Не приходилось нам встречать что-либо подобное и в архивных материалах. Как историко-этнографическое описание, имеющее монографический характер, специально посвященное одной из групп русского народа, рассматриваемый документ представляется тоже уникальным.

М. О. Косвен

Текст воспроизведен по изданию: Описание гребенских казаков XVIII в. // Исторический архив. № 5. 1958

0

10

Гребенские Казаки
- на современном языке "Горские Казаки", названое сохранявшееся до недавно за теми Казаками, которые в XVI в. пришли на Нижний Терек из гор-гребней. В средине XVIII в. русский генерал А. И. Ригельман записал с их слов, что до переселения они жили, "по объявлению гребенских сторожилов, за Терском в самой нынешней Кабарде и в части Кумыцкого владения, в Гребнях, в урочище Голого Гребня, в ущелье Павловом и в ущелье Кошлаковском и при Пименовом Дубе"; другая их часть "в Черкасах были, по объявлению тамошних, и жительство ямеля двумя деревнями, а именно, одна в большой Кабарде при устье реки Газы, впадающей в реку Урюф, а оная впадает в Терек с левой его стороны, и назывались Казаровцы; другая - в Малой Кабарде ж, в самом ущелье Татар Туповом, которое урочище состоит близ реки Терека и ниже, впадающей во оной, речки Акс с левой же ее стороны" (А. Ригельман, Летописное повествование о М. России). Польский монах Матвей Меховский в начале XVI в. писал о горных местах С. Кавказа, которые "у Русских называются по имени народа Пятигорские Черкасы, то есть, приблизительно, Черкасы Пяти гор. Среди этих же гор живут хазарские племемена, которые по словам (...) моравской легенды, обратещены были в веру Христову святыми братьями Кириллом и Мефодием". О тех же Казарах в пространных Россииских Четьи Минеях говорится, что это "был народ скифский языка славянского, страна же их была близ Меоти-ческого озера". В одной из ранних публикаций Россий­ской Императорской Академии Наук - "Краткое описание всех случаев, касающихся до Азова", которое перевел с немецкого языка Академии Наук адъюнкт И. К. Тауберт и которое в 1782 г. вышло уже третьим изданием, говорится о Мстиславе Храбром и Кавказских Казаках: "Покорил он себе в 1021 г. соседственных, до Кавказских гор распростанившихся Козаков и отправил их в 1023 году вместе с Козарами против своего брата". Летописцы этих Казаков обычно называют Касогами, но в некоторых (Никаноровская и Вологодско-Пермская), действительно, их имя очень близко к нашему: "И поиде Мстислав с Козары и с Казягь на великого князя Ярослава". Раньше этого времени (X в.) персидская география (Гудуд ал Алэм) указывает в Приазовье, т. е. в будущих владениях Мстислава Храброго, Землю Касак. О тех же горских Казаках или Пятигорских Черкасах писал, современник Матвея Меховского, Сигизмунд Герберштейн: "Русские утверждают, что это христиане, что живут они независимо по своим законам, а церковную службу выполняют на славянском языке, которым они, собственно говоря, и пользуются главным образом в жизни". Речь, очевидно, идет о Гребенских и Азовских Казаках, хотя часть последних к 1503 году перекочевала уже в Северщину. У Донцов существовало предание, записанное тем же Ригельманом (Повествование о Донских Казаках), "буд-то бы они от некоих вольных людей, а более от Черкес и городских народов взялися". Ранний историк Болтин вспоминал Пятигорских Казаков или Черкасов от 1282 г. В 1380 г. после битвы на Куликовом Поле Казаки поднесли Московскому князю Дмитрию Донскому икону, принесенную ими с гор, (Гребенская Божия Матерь). Все эти свидетельства дают основание для утверждения, что Г. К.- Казаровцы находились на Сев. Кавказе и уже во время Хазарской империи; что они одно время, вместе с Азовскими Казаками и Пятигорцами Герберштейна состояли в союзе горских племен, занимавших Чсркасию, и усвоили там не только многие черты особой горской культуры, но и общегорское территориальное имя Черкасы; что Г. К. некогда принадлежали к числу жителей Земли Касак и оставались там во время существования Державы Томаторканской; что после ее падения они ушли в горы я там пережили века господства Золотой Орды; что в отдельные эпохи Кавказские горы служили убежищем почти всех казачьих племен. Когда по Кавказу распространились Турки и магометанство, Г. К. ушли из гор на равнину за нижний Терек и на западный берег Ахтубы (дельты Волги), где они указаны в 1702 г. на карте Делиля. В 1732 г. Г. К. с Ахтубы зачислены в служилый состав Царицынской Линии Волгского каз. Войска. В 1770 г. отсюда переселилось на левый берег Терека 517 семей, которые дали первые кадры Горско-Моздокского полка. Остальные вместе с Астраханским каз. Войском до 1786 г. несли службу на Азовско-Моздокской Линии, после чего переселились на Терек и положили начало Первому Волгскому каз. полку. Коренные Терские Гребенцы начали службу Ивану Грозному в 1577 г. От этого года в Русской армии считалось старшинство Кизляро-Гребенского полка. Тогда же царь признал за ними право на берега реки Терека. От 1860 г. Г.К. стали числиться в составе Терского казачьего Войска.

0

11

Курдюк казак когда-то был в Гребенском войске станичным атаманом, от которого Курдюковская станица получила свое название.

0

12

Гребенские казаки, обосновавшихся в 1-й половине 16 в. на р. Сунжа,  1582 в урочище Гребни (на р. Акташ), часть терских казаков. Русское правительство снабжало их вооружением и боеприпасами и использовало для борьбы против горцев, крымских и кубанских татар. В 1712 были переселены на левый берег р. Терек (станицы Червлёная, Щедринская, Ново- и Старогладковская и Курдюковская), чем было положено начало Кавказской укрепленной линии. С этого времени начинается постоянная служба Гребенские казаки, которые выставляли 500-1500 чел., построили крепости Кизляр (1735) и Моздок (1763), участвовали в войнах России против Ирана, Турции и кавказских горцев. Управлялись войсковым кругом, избиравшим атамана и др. должностных лиц, которые с 1819 стали назначаться правительством. В 1832 вошли в состав Кавказского линейного войска. В 1845 Гребенское войско переименовано в Гребенской (с 1870 - Кизляро-Гребенской) полк, в 1860 вошло в состав Терского казачьего войска. В 1854 численность Гребенские казаки составляла 12 тыс. чел.

0

13

До появления российской государственности Притеречье уже было отчасти освоено ногайцами и казаками. Последние были представлены двумя группами: терскими низовыми (обитали в устье Терека) и гребенскими. Первые фактически исчезли с этнокарты региона в ХVII веке, вторые - продолжают проживать на Терском левобережье, справедливо считаясь одной из ранних групп казачества на юге России.
Происхождение гребенцов до сих пор вызывает споры исследователей. Основные версии (новгородская, рязанская, донская) почти не имеют письменных подтверждений, предания гребенцов также не содержат указаний на место их исхода.
Документы ХVI-ХVII вв. определенно свидетельствуют, что пополнение казаков в Притеречье шло за счет различных социальных и этнографических групп русского населения. Признание того, что гребенское казачество формировалось из различных компонентов, не снимает проблемы поиска его этнического ядра. О том, что оно было русским (а не горским, хазарским, половецким и пр.), свидетельствует, прежде всего, восточнославянский пласт материальной и особенно духовной культуры (верований, фольклора). При более конкретном определении встает вопрос: севернорусским или южнорусским? Ведь каждая из этнографических зон имела свои яркие отличительные особенности.
Однако до сих пор значительно лучше исследованы заимствования у горских и тюркских народов, чем те компоненты, которые и составили стержень гребенской культуры. Именно благодаря наличию ранней, достаточно стойкой традиции, ассимилировались многие позднейшие наслоения, и в отдельных компонентах она сохранилась до наших дней. Поиски региона, где возникли основные черты гребенских обычаев, обрядов, языка и пр., уводит нас далеко на северо-запад от Терека.
Прежде всего, отметим, что историческая основа говора гребенцов - северная, поскольку в их языке присутствуют севернорусские черты и отсутствуют южнорусские. На Кавказ они пришли с оканьем (хоровод, помочи и пр.), которое здесь отмирало. То есть окончательное оформление их говора как среднерусского произошло уже на новом месте жительства в результате общения, смешения с прибывавшими сюда "южноруссами". Но даже если признать их говор изначально среднерусским, то территориально - это часть Новгородской и Тверской, а также Московская, Владимирская, Псковская области . Можно ещё продолжить рассмотрев особенности жилища, различных поверьях, обрядах.
Предания гребенцов (отчасти и чеченцев) указывают, что казаки проживали по рекам Аргун, Баас, Хулхулау, Сулак, Акташ, Сунжа, в Воздвиженском и Татартупском ущельях, по Качкалыковскому хребту, в окрестностях деревни Андреевой (Эндери) и др. Так как казаки жили на гребнях (в горах), отсюда и пошло их название (эндо- и экзоэтноним). Проживание в горах отразилось в их фольклорных произведениях, религиозных верованиях. Согласно представлениям гребенцов, рай находился под горой Казбек, где угодившие богу люди проживали в роскошном доме и пользовались всеми райскими наслаждениями. Ад они также помещали в горах, где жара, все кипит, о чем-де и свидетельствуют горячие источники.
О том, как казаки оказались на гребнях, одно из преданий рассказывает, что предки гребенских казаков были некогда казаками Ермака. Когда он пошел в Сибирь, от него отделился некто Андрей (Шадра) с казаками и поселился за Тереком. Еще в 1722 году кумыкский шамхал Адиль-Гирей писал, что его брату Айдемиру жить в Андреевой деревне (Эндери) "нельзя, так как земля эта исстари гребенских казаков".
Несомненно, что ядро русскоязычного казачества составило русское население, перешедшие в условиях Дикого поля к особому ХКТ. При ином подходе невозможно объяснить наличие в обычаях и обрядах казаков ярко выраженных славянских, древнерусских пластов культуры, которых просто не могло быть у новокрещенов. Тем более нельзя согласиться с утверждением, что "начало гребенскому казачеству дали крепостные крестьяне", поскольку система ценностей, образа жизни у них были диаметрально противоположны.
Локализовавшись в определенных районах (Терек, горы), казаки стали гребенскими, терскими. Последние известны в устье Терека.
В ХVII веке начинается переселение казаков-гребенцов на левый берег Терека, окончательное завершившееся в начале ХVIII века. Перемещение было связано как с давлением исламизированных соседей ("чеченцы и кумыки стали нападать на городки, отгонять скот, лошадей и полонить людей", так и с переходом все большего числа казаков на государственную службу, которая проходила на линии вдоль реки Терек. По преданиям гребенцов, российские власти были разгневаны тем, что казаки принимали беглых и потому требовали переселения на левый берег, где их можно было контролировать.

0

14

Во времена церковного Раскола Терско-гребенские казаки во главе со своим атаманом Иваном Куклой решили твёрдо стоять за Старую веру и молиться по старым книгам. Сохраняя верность Империи, казаки на столетия остались в Старой Вере.

0

15

Одними из ранних (конец 15-17 вв.) и основных соседей гребенцов в Притеречье являлись кабардинцы. Еще в 1628 г. минерологи С.Фрич и И.Герольд видели гребенские острожки выше кабаков Ильдара и Келмамета, сыновей Ибака-мурзы, владельца малокабардинского. Постепенное вытеснение кабардинцев из региона, как и переселение казаков на левый берег Терека, привели к тому, что ближайшими соседями гребенцов с 18 века стали ногайцы, чеченцы, армяне, грузины и другие народы.

Взаимоотношения казаков с ними изучены достаточно полно, чего нельзя сказать о кабардинцах. В источниках на этот счет содержатся лишь фрагментальные сведения. Исследователи давно выделяют северокавказский пласт в культуре казаков, однако не всегда (из-за сходства многих элементов) можно определить, у какого горского народа казаки заимствовали те или иные образцы материальной и духовой культуры. Однако анализ и обобщение известных данных позволяют считать кабардино-казачьи связи в Притеречье весьма результативными.

В 1559 г. вместе с кабардинцами гребенцы участвовали в походе против шамхала Дагестана. По просьбе кабардинцев в 1567 г. была сооружена первая крепость на Тереке, где несли службу и гребенские казаки. В 1569 г. кабардинцы вместе с гребенцами участвовали в разгроме турецких войск под Азовом. В 1560 и 1590 гг. были предприняты два совместных похода в Дагестан против шамхала Тарковского «за неисправление шевкала к пятигорским черкасам.» С созданием нового города в устье Терека, там вместе с казаками поселился кабардинский князь Мамсрук со своими подданными.

В 1633 г. терские и гребенские казаки вместе с кабардинцами участвовали в походе на Казыевы улусы, в 1645 г. помогали защитникам Черкасского городка. После построения Сунженского острога в 1651 г., его заняли гребенские казаки и служилые инородцы князя Муцала Сунчалеевича. Сын последнего Каспулат в 1661 г. получил от Алексея Михайловича жалованную грамоту, по которой он «в Терском городе, над Охочаны и над Черкасы, которые нам, великому государю, служат на Терке, быти князем и их в ратном строеньи и во всех наших делах ведать и судить». В 1677 г. казаки Терека вместе с черкасами-кабардинцами князя Каспулата сражались с турецкими и крымскими войсками под Чигирином. В 1716 г. состоялся Хивинский поход под руководством Довлет-Гирея при крещении князя Александра Бековича-Черкасского с участием гребенских и терских казаков, преимущественно инородцев. В кубанском походе 1736 г. также участвовали гребенцы, терские казаки и их «неразлучные спутники» кабардинцы. До конца 18 в. казаки Терека посылались на службу в Кабарду, оттуда получали необходимые сведения, обменивались подарками с кунаками. (О других примерах кабардино-казачьего боевого содружества см.: Кабардино-русские отношения в 16-18 вв. Т.2.- М., 1957. С.4-50, 85-103, 202-217).

Не случайно то, что в военной области казаки ценили кабардинское оружие, конское снаряжение. По мнению дореволюционных авторов, военное воспитание, игры, скачки, боевую гимнастику, выправку и все приемы наездничества казаки заимствовали именно у кабардинцев (М.А.Караулов).

Вторым важнейшим направлением взаимодействия казаков и кабардинцев следует признать этническую миксацию. В 18 в. часть кабардинцев оказалась вовлечена в процесс христианизации. Он затронул и верхи, и низы кабардинского общества. В начале века принял крещение князь Черкасский. В середине 18 в. кабардинский владелец Алдигирей Гиляксанов оказывал содействие Осетинской духовной комиссии, распространявшей христианство среди горцев. В 1759 г. кабардинский владелец Кургока Кончокин принял крещение (и новое имя – Андрей Иванов) и получил право с крестившимися горцами переселиться в Моздок. С укреплением позиций России на Тереке усилился поток кабардинских ясырей, которые бежали в города и станицы, принимали крещение и назад владельцам не отдавались. Процессы ассимиляции затронули и инородцев-кабардинцев, проходивших службу в Терском войске. Со временем лишь фамилии (Черкасский, Черкесов) напоминали о прежних этнических корнях. Были известны и межэтнические браки. Так, гребенской казак С.Фролов в начале 19 в. был женат на дочери кабардинского князя Таймазовой («добыта похищением»), которая принесла в семью кабардинскую речь. (Отдельные кабардинские слова давно и прочно вошли в лексику казаков – В.П.Пожидаев). Сын Фроловых Иван носил и кабардинское имя Мисост. Внуков Фроловых звали Мамуш и Каурбек. В это время и детям других гребенцов давались кабардинские имена и прозвища, потому что многие казаки имели в Кабарде приятелей и родственников (Г.А.Ткачев).

Тесное взаимодействие охватывало не только военно-политическую, этническую, но и экономическую стороны. Из Кабарды поступал хлеб, изделия ремесленников в обмен на соль и рыбу. В казачьи городки приезжали кабардинские уздени и владельцы. В 1745 г. атаман гребенцов сообщал в Астрахань, что в свою очередь «казаки часто ездят в Кабарду и горские жилища». По словам И.Д.Попко, кабардинские владельцы (и не только они) «близко стояли к судьбам терских казаков до ближайщего к нам времени» и всегда имели на них «могучее влияние».

Это влияние отразилось на хозяйственных занятиях гребенских казаков, которые в земледелии использовали кабардинский плуг, долго выращивали просо, как основную зерновую культуру, разводили скот кабардинской породы. В системе жизнеобеспечения кабардинские элементы просматриваются в употреблении казаками « пасты» (густого пшена, которое ели чаще хлеба), строительстве турлучных жилищ, пошиве одежды по кабардинскому образцу (К.К.Абаза, Е.Максимов и др.).

Заимствование этих и других элементов культуры происходило в ходе достаточно тесных отношений, в том числе и в процессе коренизации зародившиеся на заре пребывания казаков в Притеречье, оказали серьезное влияние на политические процессы, протекавшие в регионе, на формирование кавказских черт в культуре гребенцов и терцев.

0

16

30 мая 1851 года в станицу гребенских казаков Старогладковскую прибыл для прохождения службы Лев Николаевич Толстой. В то время отношения между казаками и квартирующими у них военными складывались непросто. По словам Толстого, солдаты острили и потешались над казаками и казачками за то, что они живут не так, как русские. Казаки-старообрядцы в свою очередь относились к солдатам с неприязнью. Будущий писатель видел причину этого в том, что «влияние России выражается только с невыгодной стороны: стеснением в выборах, снятием колоколов и войсками, которые стоят и проходят там».
    Немногие офицеры добивались расположения казаков, допускались в их мир и культуру, становились полноправными членами «товарищества храбрых кавказцев». Так, князь Г. Г. Гагарин после первой недружелюбной встречи все-таки получил возможность рисовать портреты казаков и казачек, их жилища, а Толстому удалось тесно познакомиться с бытом казаков, побывать на их свадьбах, хороводах, получить сведения о ранней истории одной из старейших групп казачества на юге России. 10 августа 1851 года в дневнике писателя впервые упоминается старый казак Епифан Сехин. С его слов Толстой записал ряд «простонародных рассказов», которые в дальнейшем использовал в «Казаках».
    В фольклорных записях Толстого находим следующее объяснение казачьего этнонима: «Жили мы в старину за рекой (Тереком. — Н. В.). Значит не мы жили, а может, не отцы, а деды, прадеды наши там жили. Днем видать, сказал старик, указывая рукой по направлению гор; там гребень есть; на нем-то и жили... Оттого-то мы и гребенские зовемся. От них-то наш род и ведется».

0

17

Если с историей возникновения Терского войска и создания, так называемой «Кавказской линии», более или менее всё понятно; исследовано, записано, опубликовано, то с история возникновения гребенского войска и сегодня является предметом споров историков и фольклористов , этнографов и писателей.
Так Лев Николаевич Гумилёв, выдвинул, в одном из своих трудов, гипотезу происхождения гребенских  казаков (как, впрочем, и всех остальных)   от тюркских народностей и представляют на Кавказе самые древние поселения, корни которых уходят в дохристианские времена.
Полностью разделяя эту версию, известный казачий писатель Борис Александрович Алмазов пошёл дальше. Он считает что все донские, уральские казаки произошли от степняков нагайцев, татар , калмыков и т.д.
Автор не ставит перед собой задачи вступить в научную полемику со столь авторитетными и уважаемыми людьми, а лишь предлагает самому слушателю и почитателю терской и гребенской песенной традиции разобраться в правоте и правомочности   данных  суждений, на основе представленных материалов.
Терский Гимн « Ой, да не из тучушки…» (№1) - эта одна из исторических былин повествующих об истории гребенских казаков:

Ой, да вот заплакали гребенски наши казаченьки
Перед Грозным Царём стоючи
Ой ,да ты Батюшка-Царь-надёжа
Что-ж ты жалуешь Князей да Бояр?
Ой ,да я пожалую,вам, гребенски мои казаченьки
Быстрый Терек со притоками
До самого моря до Хвалынского

Эти события уносят нас в 1571 год, когда царские войска, по приказу Иоанна Грозного, покинули город Терки, построенный на левом берегу Терека и в нём засели гребенские Которым кабардинскими казаки, в подмогу князьями была вызвана большая «станица» волжских казаков.
Впрочем, казаки не долго оставались в Терках, так как теснимые недовольными соседями и боясь отместки  со стороны шамхала Тарковского, за понесённое им под стенами их крепости (валы которой и по настоящее время  сохранились около станицы Шелкозаводской) поражение, покинули Терки и 300 Волжцев, присоеденившись к гребенцам, а остальные к терским казакам. Затем в 1588 году возведён был новый город Терек, но уже на новом месте при устье р. Терека, в котором и в окрестностях которого и обосновалось Терское войско.
Казаки эти были первыми русскими поселенцами теперешней Терской области, и во всяком случае первыми русскими о которых имеются сведения, т.к. до второй половины ХVI-го века об осёдлых русских в этой части в этой части Кавказа нигде не упоминается.
Терцы, Гребенцы, а  в последствии разновременно переселяемые казаки с Дона, Волги и Днепра своими непрестанными трудами, своею пролитою кровью создали знаменитую Кавказскую линию и добыли себе теперешнее обладание землями, уникальными культурными и песенными традициями ,воинской Славою ,положили начало нынешней Терской области – Ставропольского края.

Вдоль по линии Кавказа
Молодой орёл летал
Он летал перед войсками
Отдавал такой приказ:
Что бы ружья были в нас
Револьверы в кобурах
Шашки вострые в ножнах

Один из исследователей истории позапрошлого века высказал   о казаках прошлого времени такое суждение, что они стремились жить на счёт государства*). Будет ближе к действительности сказать, что заукраинные эти люди, ранние показатели будущих пределов государства, жили на счёт своих соседей, от которых ,вместе с военною добычею, заносили в свои городки с вышками многие обычаи и, прежде всего, заимствовали одежду и снаряжение своих противников, принимали, так сказать, их шерсть и зубы.           
Как к одному из примеров вышесказанного можно отнести плясовую пародийную песню «Шамиля». (№15) Она исполняется на любом празднике, и имеет свою народную, казачью драматургию. Танцующие изображают молящегося «за свой народ» Шамиля, и его лихую пляску с кинжалами, которая ,по сути,  является терскими частушками, очень колючими и точными по своему содержанию.
Автор выражает огромную признательность Администрации и Отделу культуры Кировского района Ставропольского края за оказанную помощь при сборе и записи этнографического материала, а так же нашим наставникам и учителям – этнографическим коллективам станиц Новопавловская, Старопавловская, Гогсударственная, Марьинская и Зольская – низкий поклон

0

18

Глава I
К проблеме этногенеза терского казачества

Прежде, чем приступить к рассмотрению казачества данного региона, необходимо более четко обозначить его собственно как объект исследования.

Казачество Кизлярского и Тарумовского районов Дагестана, представляет собой исторически одно из звеньев Терского Казачьего Войска; именно здесь в низовьях Терека происходил генезис терского казачества. Таким образом, как нам представляется, трудность подхода к предмету исследования состоит в том, что необходимо сосредоточиться на гребенском, нижне-терском, кизлярском казачестве, при этом не выпуская основных моментов в истории развития всего терского казачества.

На начальном этапе в процессе формирования казачества на берегах Терека участие приняли новгородские ушкуйники - речные пираты. С XIV века они совершали походы по Волге с выходом в Каспийское море. Сохранились обстоятельные летописные повествования об их походах 1360, 1366 и 1375 годов: это были разбойничьи нападения с целью грабежа и захвата людей в плен с последующей перепродажей в рабство [4].

Здесь они были отнюдь не одни. Ранее в этих местах собиралась масса, весьма пестрая по своему этническому составу - хазары, арабы, татары, славяне. Необходимо сразу подчеркнуть, что вся жизнь возникавшего на берегах Терека казачества с самого начала была пронизана духом и практикой прочного, взаимовыгодного сотрудничества многонационального населения. Это «можно считать паспортной особенностью Кизлярского края на всем протяжении его истории»

В отношении происхождения терского казачества у исследователей нет единства. Многочисленные версии, порой мифологизированные, можно подразделить на следующие группы:

1. Чеченская (горская) версия генезиса терского казачества.

Согласно концепции исследователей С.Ц.Умарова, И.М.Саидова, А.И.Гапаева, терское, кизлярское казачество этнографически и антропологически близко к чеченцам. «Первые русские беглецы-раскольники, - пишет А.И.Гапаев, - попали к орстхойцам (гребенцам), жившим на обоих берегах р.Терека и на Сунженском хребте. Не имея земель, они вначале кормились за счет охраны многотысячных чеченских овечьих отар на зимних и летних пастбищах.

Это соответствует и народному преданию и указаниям историков о том, что в начале казаки не занимались хлебоводством». Пришельцы жили с чеченцами не только в горах, но и «в чеченских поселениях, существовавших между реками Кумой и Тереком до прихода калмыков на Северный Кавказ» - в Пумхе (Кумске), Мехатке (в устье Кумы), Невре (Науре), Дехвар Макане (Мекенской), Галане (Галинской) и др. «Среди казаков есть выходцы из всех основных тайпов, в т.ч. от голубоглазых дытнинцев и от шатойских тайпов. Тяжелое прошлое ослабило связь между родичами. Сейчас родственные связи с казаками сохранили в основном только Гуной и Варандой. Назову фамилии некоторых казаков гунойского происхождения только из одной станицы. В с.Червленной: Гришины, Асташкины, Гулаевы, Денискины, Велик, Тилик, Полушкины, Федюшкины, Филипченкины, Порамеревы, Кузины, Пронькины, Хановы, Андрюшкины, Курносовы, Рогожины (порядок расположения фамилий такой, как сообщил информатор Кузин Николай в 1947 году). Основателем станицы Дубовскои был чеченец из тайпы садой по имени Дуба... Представляет интерес и такой исторический факт: восставшие горцы под предводительством шейха Мансура подошли к Кизляру и осадили его (1785-86гг.). Основным населением города с момента основания были «чеченцы-немусульмане», из тайпы ококов, занимавшие весь центр и восточную часть города. Немногочисленные армяне и русские объявили нейтралитет. Попытки вождя восставших мусульман призвать ококов («свиноедов») к национальному самосознанию не увенчались успехом и дошедшие было до центра города чеченцы после упорного боя вынуждены были отступить. Их вынудили отступить соплеменники» [6].

Безусловно, казачество имело связи с горцами, в том числе и с чеченцами. Их регулярные контакты между собой привели к зарождению особого вида дружественных отношений - к куначеству. Кунаки были взаимно связаны долгом гостеприимства, и в каждой станице можно было встретить казачьи семьи, которые заводили друзей в горских аулах из числа местных крестьян и называли друг друга кунаками. Отношения между друзьями-кунаками были самые открытые и доверительные. Они часто приезжали друг к другу в гости, дарили подарки, а в случае надобности оказывали взаимную помощь во время сельскохозяйственных работ. Кунаки гордились своей дружбой и передавали ее детям, как «священный завет из поколения в поколение».

Специфические условия жизни зарождающегося казачества оказали существенное влияние на процесс его этногенеза и на особенности отношений между казаками и горцами. На Терек шли «волны» преимущественно представителей мужского пола. Жены казаков в основном были горского происхождения, причем большей частью женщины попадали в станицы не по добровольному согласию, а путем хищения. «Русские князья, - пишет А.Ф.Щербина, - женились на горских княжнах, а русская казачья вольница на Тереке и отчасти на Дону в первые времена своего существования буквально-таки добывала жен на Кавказе» [8]. Эти браки, по мнению экспертов, специально изучавших антропологические особенности терского казачества, «составляли в стародавнее время самое заурядное явление, и путем смещения образовался особый могучий тип гребенского казака и казачки, остатки которого и посейчас встречаются изредка. Поразительная физическая красота и крепость этого типа... общеизвестны» [9]. С другой стороны, заселение горцами казачьих станиц приводило к большему сближению казаков с соседями и к «переимчивости полезных особенностей у них», придавало отдельным из них колорит, особенно в укладе жизни, в обрядах, в песнях [10].

С усвоением материальной и духовной культуры появляется настоятельная потребность в изучении языка своих соседей. В каждой станице встречались казаки, свободно владевшие языком горцев и нередко служившие переводчиками при терских воеводах. Под влиянием постоянного общения с соседями в разговорной речи казаков стали появляться слова и целые выражения, заимствованные из местного лексикона. Это придало русской речи особенности в построении предложений, в произношении слов [11].

На этом, однако, «генетическое родство» вайнахов и остальных горцев с терскими казаками заканчивается. Нельзя согласиться ни с мнением отдельных ученых, ни тем более с претензиями определенных политических сил в Чечне на оба берега Терека, на громадное пространство вплоть до реки Кумы. Если взглянуть на карту кавказских земель, изданную С.Броневским в 1823 году, то мы обнаружим, что «мирные чеченцы» проживали исключительно на правом берегу Терека и Сунжи [12]. Никакого указания на их присутствие между Кумой и Тереком там нет. Наличие в Кизляре квартала с чеченскими («окоченскими») жителями не может быть истолковано как подтверждение того, что они были «основным населением с момента основания» города, и тем более играли решающую роль в какие-либо критические моменты истории Кизляра. Прав в этой связи профессор В.Б.Виноградов, подчеркивающий, что «ученым-историкам из числа горских народов - многовековых партнеров терского казачества - стоило бы более корректно и чутко реагировать на ситуацию в отечественной исторической науке и не осложнять ее легковесными догадками в области негативно-сказочной мифологизации изначальных страниц возможного славяно-вайнахского взаимодействия» [13].

Речь идет не об академических спорах, а о трансформации определенных фактов в идеологические стереотипы, разрушительно влияющие на массовое сознание и входящие в политическую практику.  Как с беспокойством отмечалось в одной из резолюций Совета атаманов Ставропольского Краевого Союза казаков, «в ряде публикаций явно прослеживаются территориальные притязания... Причем территориальные притязания не подтверждаются никакими историческими документами... Наши предки испокон отличались терпимостью к иной вере и иной национальности. И сегодня отголоски этой старой традиции остались в наших фамилиях: Черкесовых, Калмыковых, Татариных, Грековых и т.д. Эти факты вряд ли кто может оспорить. Вместе с тем мы не можем не замечать искусственно подогреваемые националистические настроения определенной части населения Северного Кавказа. В связи с принятием суверенитета рядом автономных республик казаки на своей земле объявляются представителями «некоренного» населения» [14].

2. Скифско-хазаро-половецкая версия происхождения терскою казачества.

В середине 1960-х годов Л.Н.Гумилев проводил экспедиционные изыскания вдоль Терека, обследовав территории Наурского, Шелковского и Кизлярского районов. Тогда-то он и увлекся хазарской проблемой. Хазары, согласно его версии, жили в низовьях Волги, Терека и Дона, причем после гибели Хазарского каганата еще в X веке под ударами дружин русского князя Святослава они распались на две части. Одна из них успела переселиться за Дон и укрыться «на гребне», в горных хребтах к югу от Терека. Эти-то хазары-христиане и заложили основу будущего терско-гребенского казачества. Потомки бродников впоследствии сменили этноним: они стали называться казаками. Тесные связи с южно-русскими княжествами, русский язык, ставший обиходным, и православие, принятое еще в IX веке, позволили им войти в русский этнос в качестве одного из его субъектов [15].

Комментируя гумилевскую концепцию генезиса казачества, В.Б.Виноградов отмечал: «Все ли здесь бесспорно, весомо, доказательно? Вряд ли, даже наверняка - нет! Однако особенно сегодня, когда терско-сунженское (и иное) казачество переживает обнадеживающий и естественный подъем своего историко-этнического самосознания, никак нельзя умалчивать эту стройную и по многим признакам мотивированную версию» [16].

Безусловно, проблемы взаимодействия различных народов на громадных пространствах Евразии в далеком прошлом привлекают внимание многих исследователей. Однако, имеют место попытки представить генезис казачества в таких формах, которые по существу представляют собой не только фальсификацию фактов, но и несут опасный идеологический потенциал противопоставления тюркского и славянского мира. «Сотни лет, вплоть до появления Руси, от Дуная и южнее Москвы-реки,- пишет М.Аджиев, - лежали половецкие земли Дешт-и-Кипчак. Лежал, например, город Тула, где жили оружейники и ремесленники. Слово «Тула» по тюркски означает «колчан, набитый стрелами». Именно с колчанами, набитыми стрелами, уезжали отсюда воины-степняки...В XIII веке к нашему народу пришло новое имя -кумыки, раньше нас называли по-старому половцы или хазары, либо кипчаки или тюрки. Обилие названий не меняло сути, народ-то оставался тот же самый тюркский... Азовские походы Петра I завершили дело возведения новой Империи: Дешт-и-Кипчак потерял желание сопротивляться. И началось массовое обрусивание потерянных тюркоязычных. Болезненно и жестоко уничтожала Россия нашу тюркскую культуру, с кровью ломала ее, присваивая наши достижения и наших людей.. Сперва всех людей поверженого Дешт-и-Кипчака называли презрительно татарами - донские, белгородские, и всякие другие татары. Но тот, кто шел к русскому царю, волей высочайшего указа получал уже новое имя, не «поганый татарин», как остальные, а казак. Или русский... Казаки, именно они стали первыми обрусевшими половцами. Их, еще не Остывших и поэтому опасных, Россия сотнями, тысячами отправляла воевать и заселять завоеванные новые земли. Половцы-казаки с первых дней своей службы Российской короне не изменяли долгу, не бегали с поля боя - не могли изменять, не могли бегать, кровь не позволяла. С жестокостью народа, потерявшего историческую память, с почти детской доверчивостью, завоевывали они для своего «хозяина» Сибирь, Среднюю Азию, Малороссию, Кавказ -территории родных им племен и народов» [17]. В данной версии скорее обосновывается историческое противостояние тюркского и славянского миров, чем вскрывается специфика генезиса казачества, действительно в процессе своего формирования вобравшего в себя элементы многих этносов, в том числе и тюркского.

3. Волжско-донская версия происхождения терского казачества.

Одни исследователи, такие как российские историки В.П.Татищев, Н.М.Карамзин,   С.М.Соловьев,   И.В.Бентковский,   считали,   что возникновению казачества на Тереке способствовали казаки, проживавшие на Гребенских горах на Дону, и которые разрозненными группами бежали оттуда на Северный Кавказ [18].

Другие - И.Д. Попко, М.А.Караулов - подчеркивали, что в середине XVI века донское казачество из-за своей малочисленности не могло служить источником массового переселения казаков на Северный Кавказ, хотя и не отрицали возможности отдельных выходов туда казаков с Дона через «дикое поле». По их мнению, основной поток беглых людей шел на Терек по Волге и Каспийскому морю [19]. Очень часто при этом они ссылались на грамоту царя Федора турецкому султану, датированную 1584 годом, в которой отмечалось, что «на Тереке... живут казаки волжские, опальные беглецы, без государева ведома».

Москва, проводя политику централизации, объединения под скипетром царской власти всех российских земель, повторила в отношении Рязани те же меры, какие она предпринимала прежде в отношении других городов и княжеств: значительная часть населения была выселена в северные области, а освободившиеся плодородные земли раздавались местным и иногородним служилым людям. Вначале Московское правительство очистило центральную часть Рязанского княжества, а затем приступило к захвату окраинных земель, границы которых проходили по Средней Оке и по дальним берегам Дона и его притоков. В сферу «испомещения», т.е. раздела земли на поместья, попадали и земли рязанских казаков. Последних было решено выселить в Суздальские земли. Однако, возмущенные рязанцы отказались исполнять княжеский указ, и многие из них (молодые и небогатые), составив ватагу, отправились на юг, но «уже не самодурью, а обдуманно, с родом и племенем, у кого такие были» [21]. Они спустились по Хопру и Дону до Перволоки, затем вышли на Волгу и морем достигли устья реки Терека.

Данная концепция, как в своем донском, так и в волжском варианте, безусловно отражает значимость миграции на Северный Кавказ масс русских людей. Однако, на наш взгляд, эта версия несколько механистична. Уж слишком просто было бы объяснить генезис казачества исключительно миграционными процессами.

Не отрицая полностью ни одной из трех указанных выше версий происхождения терского казачества, мы вместе с тем настаиваем на положении о полиэтнической природе его генезиса.

В XIV-XVIвв. в низовьях Терека возник разноплеменный конгломерат «вольных людей», в силу самых различных причин покинувших свои родные места, строивших так называемые «городки» и промышлявших рыболовством, охотой на тюленей, птицу в устье Терека, а также «молодечеством», морским разбоем на Каспии. Их излюбленным местом был остров Чечень, который давал возможность контролировать зону интенсивных морских трасс. Эти люди не были оседлыми, не вели домашнего хозяйства, более того очень немногие имели семьи. Они собирались небольшими ватагами, ютились в землянках по лесным предгорьям, в надежных прибрежных местах, на поросших камышом островах.

Разноплеменный конгломерат постоянно пополнялся, причем главным образом людьми с Севера, из близлежащей Астрахани, населением, склонным к оседлому образу жизни. После падения Казани и Астраханского ханства приток людей с берегов Волги настолько усилился, что, вероятно, количество перешло в качество: неизбежно часть всей этой голытьбы должна была найти себе более основательное занятие уйти в глубь северо-восточного кавказского региона и начать вести земледельческое хозяйство. То обстоятельство, что миграцию часто связывают с атаманом Андреем Шадрой, возглавившим после взятия Казани несколько сотен волжских и донских казаков, не меняет общей картины [22].

Будучи людом разбойным, они место своего пребывания выбрали сначала укрытое, горное, труднодоступное на правом берегу Терека, Согласно одному из уникальных документальных свидетельств середины XVIII века, они поселялись и за «Тереком в гребнях (т.е. в горах), и в ущельях, а именно в урочищах Голаго гребня, в ущелье Павлавом, при гребне, и ущелье ж Кашланавском, и при Пименавском дубе, который и доныне ниже Балсур или Ортан реки, при Тереке реке ж, по коим местам Гребенскими казаками и проименовались». Однако, казаки прожили здесь не более ста лет. Позднее они ушли на левый берег Терека, с одной стороны, «по частым и усильным на них тамо от соседственных горских народов нападением и причиняемым им всегда беспокойствам, со ущербом людей и скота» [23], с другой, - гребенское население уже забыло свое вольное «корсарское» прошлое и стремилось обосноваться на тех землях, где можно было более эффективно заниматься земледелием или все тем же привычным для них рыболовством [24]. На протяжении восьмидесятикилометровой линии возникают пять казачьих городищ - Червленая, Щедринская, Новогладская, Старогладская и Курдюковская. Именно здесь стали формироваться собственно терско-казачьи традиции строительства, убранства домов, одежды, приготовления пищи, семейного воспитания и т.д.

Так, в низовьях Терека, в силу целого ряда исторических причин на рубеже XVI века возник народ, обладающий собственным социально-экономическим укладом, обычаями и традициями, собственным говором (диалектом) и, главное, самосознанием [25].

Необходимо подчеркнуть еще одно обстоятельство, которое при современных политических дискуссиях должно иметь определенное значение: появление казачества на Тереке не было связано с вытеснением какого-либо населения Дагестана или Чечни, захватом земель или другими насильственными действиями. Это были территории, которые практически не обживались со времен падения Хазарского каганата, т.е. с X-XI вв. Казаки заселяли, обустраивали, обрабатывали пустые земли, о чем свидетельствуют археологические исследования в этом районе.

В настоящее время казачеству упорно навязывается давно сложившийся стереотип об исключительно сословной природе его происхождения. История терского казачества показывает, что оно как этническая группа возникло задолго до того, как Русское государство сделало взаимодействие с казаками одним из важнейших элементов своей политики.

Казачество сформировалось на Северном Кавказе как специфический этнос, который с полным основанием следует отнести к числу коренных народов региона. Лишь позднее в силу исторических условий оно обрело и сословный характер. Тот факт, что вплоть до 1723 года все отношения Русского государства с казачеством шли только через Посольский приказ, свидетельствует о том, что на протяжении двух столетий историку политические партнеры казачества рассматривали его как отдельный народ, как самостоятельный субъект международной политики, а не как сословие, беспрекословно выполнявшее указания  государства не как слепое орудие его внутренней политики  [26].

Еще менее под понятие сословие подпадает та часть «вольных людей», которая не ушла «на гребни», а продолжала жить до начала XYII века в крошечных селениях, в прошлом городках, по берегам южных рукавов Терека, занимаясь промыслом тюленя и рыбы. Дальнейшая судьба этого казачества трагична: оно активно участвовало в восстании Ивана Болотникова (1606-1607) и в крестьянской войне под предводительством Степана Разина, особенно в его походах «за зипунами» на Каспийском море (1667-1669). Следствием этого было обезлюденье и, в конечном счете, слияние этой группы казачества с другими [27]. Количественная убыль быстро пополнялась выходцами с Руси, Дона, Кубани, Кабардой, черкесами, окоченскими татарами, поляками, грузинами, армянами, украинцами.

Служилым сословием терское казачество становится позднее, уже в XVII веке, когда в силу его расположения на окраине Российского государства произошло осмысление им и Россией общности судеб, когда завязалось их тесное взаимодействие путем согласования интересов и поддержания мира на границах государства. Терские гребенцы начали службу Ивану Грозному в 1577 году. Отсюда в русской армии считалось старшинство Кизлярово-Гребенского полка. Тогда же царь признал за ними право на берега реки Терек [28].

Если в начале XVII в. денежное и хлебное жалование получали 500 гребенских казаков, то в 1623 году только одних атаманов на государевой службе на Тереке было уже около 30, что свидетельствует об интенсивном «огосударствлении» казачества и о процессе формирования служилого сословия. Тем не менее по свидетельству историка И.И.Попко, еще «многие десятилетия осуществляется казачье самоуправление, выборность кругом всего своего управленческого состава... Все дела, распорядительные и судебные, разбирались и решались в вечевом «войсковом кругу», в котором всякий совершеннолетний казак имел право голоса, не ограниченное никаким цензом. Войсковой круг изрекал постановления и правила, дозволения и запрещения, обязательные для каждого из членов войскового общества. Круг произносил гражданские и уголовные решения и сам же немедленно приводил их в исполнение всем миром, не имея ни приставов, ни палачей. Трибуна и эшафот, можно сказать стояли рядом, без малейшего промежутка».

Войсковой круг избирал войсковых лиц на годичный срок. Предусматривались следущие должности:

-войскового атамана - временного князя войска, ограниченного советом старейшин и ответственного перед войсковым кругом. Степень личной его власти зависела от полномочий, представленных ему войсковым кругом, а символом его достоинства была «насека войскова - жезл, приличным образом оправленный»;

-войскового есаула, разносителя по войску распоряжений войскового атамана,   наблюдателя   за   повседневным   исполнением   распорядков, объявленных войсковым кругом;

-войскового хорунжия или знаменщика, хранителя войсковой хоругви, выносившего   ее   в   войсковой   круг   перед   лицом   атамана   и отправлявшегося с нею в поход  [29].

Вольное казачество на Тереке в отличие, к примеру, от донцов, Долгое время не имело единого центра - войсковой столицы. Управленческую роль играли те казачьи городки, чьи станичные атаманы становились во главе войска. Казачья община на Тереке внешне являлась военной дружиной, а внутренне всегда оставалась соседской сельской общиной [30].

В 1720 году гребенские казаки, а позже и терцы поступили в ведение военной коллегии. Первоначальный срок службы был определен в 30 лет, а затем сокращался в 1856 году до 25 лет, в 1864-м - до 22-х, в 1891 - до 20.

Служилый состав Терского казачьего войска разделялся на три разряда:

1) приготовительный - срок службы три года. Призывались молодые люди, достигшие восемнадцатилетнего возраста. В этот период они проходили подготовку в своих станицах и на лагерных сборах;

2) строевой - 12 лет. В 21 год казаки призывались на действительную службу, которую в мирное время несли от 3 до 4 лет. Затем люди увольнялись на льготу с обязательством иметь обмундирование, вооружение, снаряжение, строевых лошадей и являться на лагерные двухнедельные сборы для практических занятий;

3) запасный - 5 лет. По достижению 33 лет казаки призывались на службу только в военное время. В возрасте 38 лет увольнялись в отставку [31].

Терско-гребенское,   кизлярское   казачество   участвовало   во  многих военных  кампаниях  России:  в  боях  под  Чигириным в  1677  году,  в азовском походе 1695 года, персидском походе Петра I в 1722 году, в крымской кампании 1788-1791гг., войне с Персией и Турцией 1826 и 1878гг., в походе на Кушку 1885 года, русско-японской войне 1904-1905гг., первой мировой войне [32].

Однако, основным занятием, требующим каждодневных усилий и жертв, было несение службы непосредственно на Кавказе. Это многие десятилетия определяло жизнь и быт всего терского казачества. Особенно с 70-х годов XVIII века, когда сформированная Россией Кавказская линия укреплений приобрела исключительно военный характер.

Казачьи станицы соединялись между собой кордонной линией, где через 2-2,5 версты располагались сторожевые посты. На казаках лежала обязанность нести службу на постах, чинить дороги, строить мосты, поддерживать укрепления крепостей, заготовлять лес для строительства, проводить земляные работы. По словам И.И.Попко, «жизнь линейной казачьей станицы сжата, скучена до крайности. В ней ночует, а когда на линии тревожно, то и днюет весь станичный скот. С захождением солнца и люди и четвероногие - все убирается под защиту станичной ограды... В опустелом поле тихо и осторожно проедет вооруженный, закутанный в бурки и башлыки, ночной разъезд, да проскочит почта, окруженная лихим конвоем. Да там же, около речного берега, заляжет невидимый секрет... Но вот уже прошла ночь, наступил день, однако ж никто из станицы не выедет и скота не выгонит, пока не прибудут утренние разъезды, и объявят, что опасности не предвидится. Но предвидеть ее так же трудно, как и перемену погоды... В силу такого правила казак ни в какую работу и ни в какую поездку не отправлялся без оружия» [33].

Именно на Тереке, «на линии на линеюшке, на распроклятой сторонушке», как говорилось в одной старинной казачьей песне, шла наиболее напряженная служба: «тут тоже шел бой; тяжелый непрерывный, домашний бой, к которому казаки привыкли». Самыми трудными для них были годы Кавказской войны (1824-1859). Эти тридцать пять лет подорвали мощь кизлярского казачества, обезлюдили Нижний Терек (еще в начале XX века в гребенских станицах женщин было значительно больше, чем казаков) [34].

С созданием Кавказской линии военно-стратегические задачи заставили российское командование пойти на свертывание демократических начал в войсковой жизни казаков. В 1819 году генерал А.П.Ермолов в Кизлярском и Гребенском войске отменил выборные должности войскового и столичных атаманов и стал назначать офицеров из регулярных войск. В офицеры производилась и часть казачих старшин. Терское казачье войско в начале XIX века окончательно потеряло остатки внутреннего самоуправления и превратилось в военно-служилое сословие.

До начала 60-х годов XIX века Кавказская линия представляла собой территорию от Черного до Каспийского моря. Разделялась она на следующие части: черноморская береговая линия составляла правый фланг; в центре размещалось управление владикавказского коменданта; левый фланг объединял земли Моздокского, Гребенского, Семейно-Кизлярского полков, Большую и Малую Чечню. Подразделялся левый фланг на две линии: Сунженскую и Терскую, которая начиналась от границ Кизлярского полка и шла до Каспийского моря. Все посты на линии содержались казаками.

Исключительную роль в становлении северо-кавказской границы России сыграли возникшие города Терки (1588), Кизляр (1735), Моздок (1763) и целая россыпь «государевых» острогов и крепостей вдоль Терека.

В системе Кавказской укрепленной линии большое значение имел Кизляр. Он возник на реке Терек, в конце XVI века. В 1735 году Кизляр был укреплен и стал пограничной крепостью со статусом города. Это - старейший русский город на Кавказе и самый старый из всех ныне существующих городов Северного Кавказа. В XVIII - первой половине XIX века он являлся главным военно-политическим центром России в регионе и его долгое время называли даже «русской столицей на Кавказе» [36].

В начале XIX века в Кизляре (без уезда) насчитывалось более 100 предприятий, в том числе два казенных шелковых завода, 11 сафьяновых, два красильных, 50 виноградно-водочных (к 1819г. число последних возросло до 72), 8 кожевенных, 2 шорных, одно мыловаренное производство, слесарные мастерские и др. Кроме того, здесь имелось 12 фабричных станов по изготовлению щелковых тканей, на которых работало 40 человек. Всего на предприятиях и виноградниках Кизляра в том же году было занято 4120 постоянных рабочих, из них 2508 мужчин и 1612 женщин [37]. Как главный экономический центр региона, Кизляр (вместе со всем уездом) привлекал многих представителей северо-кавказских народов и прежде всего горцев, нанимавшихся здесь на временные работы.

Кизляр был крупным центром торговли. На его базары приезжали купцы из Дагестана, Армении, Азербайджана, Грузии, Средней Азии, Персии, Турции, Индии и других стран. В Кизляре для «всегдашней продажи» было три больших рынка: армянский, татарский и русский. Для купцов здесь были построены гостиные дворы - караван-сараи, юстоянная (ежедневная) «внутренняя торговля» производилась также в лавках и магазинах, которых, например, в 1803 году в Кизляре насчитывалось 250 [38].

Кизляр имел тесные экономические связи с чеченскими ремесленными и торговыми пунктами (Старый-Юрт, Большой Чечен, Старые Атаги и др.). Для горцев сбыт своих товаров был насущной необходимостью. Они торговали на ярмарках Терского города и Кизляра бурками, войлоком, скотом, арбами, получая в обмен соль, порох, холст, шелковые и бумажные ткани как восточного, так и российского производства. Дорогие ткани, приобретенные в городах Терки и Кизляре, использовались для изготовления праздничной одежды. Таким образом, благодаря этим городам, горные общества более интенсивно имели возможность торговать с соседними народами и приобретать товары [39].

Кизляр уже в первые десятилетия своего существования планировался Российским государством как пункт наиболее интенсивного не только экономического, но и социального, культурного взаимодействия многих народов.

В первые годы царствования Екатерины II для усиления Кизлярского края сенат считал целесообразным поощрять переселение «всякой нации людей, т.е. чеченцев, кумык, других из горских народов и нагайцев,...а для размножения шелку и мануфактур - о дозволении селица и всех христианских наций людям, как-то: грузинам, армянам.и другим... располагая их селения по реке Тереку между новой крепостью Моздок и Гребенского казачьего Червленного городка» [40]. Это распоряжение перекликается с более ранним «Ордером» В.Я.Левашова, который, будучи главнокомандующим российскими войсками на Кавказе при Анне Иоановне, наставлял полковника Юрлова в том, как расселить жителей: «На берегу реки Терека до потоку реки Прорвы - базар и терских дворян, и казаков, и новокрешенных, и грузинская, и армянская, и окоченская слободы поселены быть надлежат... Строиться по чертежу, а прихотничать и излишней земли захватывать никого не допущать» [41].

Посетивший Кизляр в 1772 году академик И.А.Гильденштедт отметил расселение жителей города по 8 кварталам:

1) армянский квартал  - Арментир-армянская слободка, 2) грузинский квартал  - Курце-аул-грузинская слободка,   квартал новокрещенцов («проселитов»)-    Кристи-аул, квартал терских казаков,

окочирскии квартал составили жители деревни Окочир и Окочены, квартал черкесский  - Черкес-аул, (там жили черкесы, подданные князей Бековичеи -Черкасских,),

7) квартал казанских татар - Казанте-аул, 8) квартал таджиков-тезиков - Тезик-аул [42].

- Кроме перечисленных выше кварталов в Кизляре существовала индийская колония, по величине вторая в России после астраханской. С учетом многонационального состава населения Кизляра, сверх прочих предметов, определенных по уставу 1828 года для уездных училищ, преподавались армянский и татарский (тюркский) языки [43].

Кизляр являлся также главным религиозным центром России на Кавказе. В XIX веке, в период его наивысшего расцвета, в Кизляре было 10 церквей (пять русских, три армянских и две грузинских), шесть мечетей, одна синагога, один костел и три монастыря. В некоторых из кизлярских церквей и мечетей служили крупные религиозные деятели и просветители.

В начале XIX века православная церковь предприняла попытку обращения в христианство кавказских горцев. Император Александр I утвердил проект по распространению Библии между иноверцами Российской империи. Именно из Кизляра осуществлялась пропаганда среди кавказских горцев. Этим делом специально занимались Кизлярский Крестовоздвиженский мужской монастьгрь, основанный в 1736 году (в течение длительного времени он был единственным русским монастырем на всем Кавказе), и Осетинская Комиссия, созданная в 1748 году.

При последней существовала особая школа, в которой обучались грамоте и началам христианства дети осетин, чеченцев, кабардинцев и других горцев. Принято считать, и это вошло во все дореволюционные энциклопедии, что она - первая русская школа на Кавказе для обучения детей кавказских народностей.

Положительным в деятельности Кизлярского монастыря и Осетинской Комиссии было то, что они способствовали распространению среди мусульманских народов русской культуры, а также содействовали освобождению (выкупу) христиан из турецко-крымского, персидского и горского плена.

Главнейшей из церквей был русский православный соборный храм, называвшийся Казанским во имя Иконы Казанской Божьей Матери. Возводился он одновременно с крепостью из красного кирпича в старовизантийском стиле и представлял собой трехпрестольный храм. В строительстве его приняли участие не только отечественные, но и зарубежные специалисты. Внутреннее убранство храма состояло из весьма древних и ценных храмовых реликвий, главные из которых были подарены ему императрицами Елизаветой и Екатериной II как старейшему русскому храму на Кавказе. Его, как и другие культовые сооружения города, уничтожили в первые десятилетия советской власти [44].

Необходимо отметить, что хотя церковь осуществляла здесь свою просветительскую и миссионерскую деятельность достаточно активно, именно на Нижнем Тереке нашли свой приют гонимые правительством и церковью раскольники и старообрядцы. По данным 1915 года их в Кизлярском отделе насчитывалось 25,2 тыс. человек, что составляло 73,4% всех живущих на Кавказе старообрядцев и раскольников [45].

С 1738  года у гребенских казаков начались осложнения в отношениях с духовной властью из-за старых обрядов. Вышедшие из Руси почти за сто лет «до Никоновского исправления» и образования раскола, терцы здесь сохранили приверженность к «старым отцовским обрядам»: крестились двумя перстами, ходили «по-солонь», двоили аллилуя и т.п., немало не подозревая, что делались через это причастными к расколу. Когда же церковь попыталась принудить казаков отступиться от благословения двуеперстием силой, она достигла противоположного результата: в 1745 году казаки направили депутацию кизлярскому коменданту, которая заявила, что «креститься тремя персты казаки не будут, хотя бы за то пришлось им пострадать и умерети» [46]. Возбуждение грозило вылиться в открытое выступление, однако, власть проявила гибкость. Сенат запретил преследовать казаков-староверов, «понеже они живут в самом пограничином месте и по их легкомыслию тако-ж по нынешним конъюнктурам для того обрасчения строгости употреблять несходственно, и для того, покаместь в Синоде рассуждение и точное определение учинено будет, - казакам ныне принуждения никокого не чинить» (47). К 1812 году гребенцы представляли собой практически поголовно старообрядцев (4б). Это влияло не только на уклад жизни, но и на облик казачьих станиц. Лежит к примеру, ервленная на равнине, почти у самого берега Терека. В центре станицы площадь, на которой хотели построить полагавшуюся по плану церковь.

Но  население -   старообрядческое  и  площадь  осталась  пустой   [49].

Лишь постепенно,  с появлением на Тереке крестьян-переселенцев в середине XIX века православная церковь начинает завоевывать позиции.

Но и тогда старообрядство сохраняло стойкость, благодаря наличию «среди казачества истинных старообрядцев, живущих густыми массами в станицах Кизлярского отдела»   [50] .

Дав   краткую   характеристику   Кизляру,   необходимо   перейти   к освещению   того,   что   представляло   собой   кизлярское   казачество   в административно-территориальном   плане,   а также   что   собственно составляло основу его благоденствия ко времени Октябрьской революции.

Без осмысления этого, как нам представляется, нельзя понять сущности процесса его современного возрождения. В   1785   году   указом   Екатерины   II   было   создано   Кавказское наместничество в составе двух губерний: Кавказской и Астраханской.

Кавказская губерния вобрала в себя все земли на Северном Кавказе, расположенные между Кумо-Манычской впадиной на севере и реками Тереком, Малкой и Кубанью на юге. До 1867 года низовья Терека во главе с Кизляром являлись уездом этой губернии.

В конце 60-х годов XIX века была создана Терская область, которая делилась на три отдела (Пятигорский, Кизлярский и Сунженский) и четыре округа - Владикавказский, Хасав-Юртовский, Нальчикский и Грозненский. Казачье население проживало почти исключительно на территории трех указанных отделов. Оно группировалось здесь в станицах, поселках и хуторах, расположенных преимущественно по левым берегам рек - Терека, Сушки и Малки.

В 1889 году в Терской области проживало 168768 человек (в Кизлярском отделе - 39571). Собственно казачье население станиц составляло 19745 семей, что представляло собой значительную величину, так как в среднем на одну семью приходилось 7,8 душ обоего пола.

Терское казачье войско состояло из семидесяти казачьих станиц, из которых к Кизлярскому отделу отходили следующие: Александрийская, Александро-Невская, Бороздинская, Дубовская, Каргалинская, Курдюковская, Старогладковская, Гребенская, Шелкозаводская, Щедринская, Червленная, Николаевская, Калиновская, Савельевская (по Тереку); Кахановская, Ильинская, Петропавловская, Грозненская, Заканъ-Юртовская, Ермоловская (по Сунже); Борятинская (при Горячих Ключах) [52].

Все казачьи станицы подчинялись начальнику области и наказному атаману Терского казачьего войска. В военном отношениии атаман имел права начальника дивизии. В его непосредственном подчинении был войсковой штаб, а по гражданскому управлению ему принадлежали все права и обязанности, присвоенные губернатору [53] . Все центральные управленческие структуры размещались во Владикавказе.

Отношение казачества к земельной собственности формировалось на протяжении нескольких веков. В основе казачьей земельной идеологии - понятие «воля и земля», суть же - в объединении казаков на основе двух начал: принадлежности занятых казаками земель казачьему войску и демократических порядков землепользования.

В основе вопроса о земле всегда лежало государственное начало. Свободные земли в. пределах любого войска не были «божьими» или «ничьими», как понимали в те времена права на такие земли крестьяне и скотоводы, а неприкосновенным достоянием казачьей общины. Главный принцип состоял в том, что земля, занятая единой демократической организацией, должна быть коллективной собственностью. Этот порядок землепользования сохранялся вплоть до 1919 года.

В 1845 году было издано первое положение о землепользовании казаков Терского Казачьего Войска, а в 1869 году обнародовано утвержденное императором новое, более общего характера, по земельному устройству во всех казачьих войсках. Согласно последнему занимаемые земли казаками, делились на три части:

-»юртовые» - отводились для казаков, живущих в станицах. Им было предусмотрено по 30 десятин на каждого мужчину, а также 300 десятин предоставлялось тем станицам, где были приходские церкви. «Никакая часть земли и никакое угодье в черте станичного юрта заключающееся, - говорилось в документе, - не могут выходить из владения станичного общества в чью-либо личную ответственность». В Кизлярском отделе общины придерживались передельно-паевой системы, при которой общинные (станичные) земли распределялись по жребию на равные паи, с постоянной пережеребьевкой через шесть лет;

-для наделения слркилого войскового сословия (генералов, офицеров). В 1870 году на их земли была введена полная частная собственность, что противоречило общеказачьему историческому принципу владения и пользования землей;

-»войсковой запас земли»  [54].

У гребенских земледелие появилось раньше, чем у других живущих в низовьях Терека этносов. Основной зерновой культурой у них сначала было просо. С переселением на левый берег Терека гребенцы перешли к возделыванию озимых ржи и пшеницы, а из яровых - ячменя, овса, проса, гороха и чечевицы. Тогда же они приступили к разведению подсолнуха и бахчевых культур. Земледелие у казаков носило экстенсивный характер. Почва никогда не удобрялась. Источники 30-50-х годов XIX века отмечают, что гребенские и терские казаки «хлебопашеством занимаются очень нерадиво» и что у них хлеб «производится в весьма малом количестве» [55].

Во второй половине XVIII века значительное развитие на Тереке получило виноградарство. Тогда только вокруг Кизляра виноградными садами было занято около 2000 десятин с ежегодной добычей более 700000 ведер вина, находившего себе широкий сбыт в России.

Доставка хлебного спирта из России стала затруднительна, акциз на него был высок, а из винограда разрешалось тогда приготовлять спирт беспошлинно. Кроме того, сбыт вин в больших количествах обходился дорого и был сопряжен с целым рядом затруднений (частая порча вина в пути и т.п.), тогда как водка и спирт были более удобны для хранения и сбыта. Учитывая все это, кизлярцы стали все большую часть винограда обращать в водку и спирт. Для их производства на Тереке стали строить винокуренные заводы.

Изготовление водки производилось в простых огненных аппаратах, затем ее подвергали продолжительной выдержке в дубовых бочках, благодаря чему она приобретала желтоватый цвет, напоминающий французский коньяк. Кизлярская виноградная водка, «кизлярка», ничем не уступала французской виноградной водке. Высокие качества «кизлярки», дешевизна быстро прославили ее не только на всю Россию. На внутреннем российском рынке «кизлярка» заменила водку, экспортируемую из Франции.

Правительство, будучи заинтересованным в развитии этой важной отрасли хозяйства, со своей стороны всячески поощряло население. С этой целью бесплатно раздавались земли под разведение виноградников. Лицам, занимающимся виноградарством и виноделием, предоставлялись разные льготы и привилегии, а особенно отличившиеся в этом деле награждались большими земельными участками, царскими медалями и подарками. Были установлены различные льготы на кизлярское виноделие. Так, указом Александра I от 1803 года кизлярцам было разрешено отправлять водку и вино в Москву без всякой пошлины. Там им был специально отведен казенный дом с подворьем для склада кизлярских вин.

Изделия кизлярской водочной промышленности сначала вовсе не облагались налогами. Введенный с 1807 года умеренный акциз на виноградную водку, давший значительный доход казне, не отразился на местном виноделии, поскольку широкий сбыт вина и водки, а также высокие цены на эти продукты обеспечивали верный доход садовладельцам (ведро вина сбывалось в России по 16 рублей ассигнациями, а ведро водки - 12-14 рублей серебром) [56].

Б целях поднятия культуры вино-водочной отрасли в Кавказской губернии и подготовки специалистов в 1807 году в Кизляре было открыто (по царскому указу, изданному в 1803 году) первое в России училище виноградарства и виноделия (второе было основано тогда же в Крыму). Просуществовало оно до 1866 года.

Большой спрос на кизлярские (терские) виноградную водку и вино, высокая доходность от -их продажи в условиях покровительственной политики правительства вызвали настоящую виноградную лихорадку на Тереке. Население Кизляра оставило все другие занятия (кроме торговли и шелководства) и занялось виноградарством. В 1815 году общая площадь виноградников Кизляра (без уезда) составила 4500 десятин; в числе собственников было много лиц, владевших 20-40 и даже 100 десятинами. В том же году в Кизляре выработано вина около 1600000 ведер и выкурено 160 000 ведер спирта [57].

Следствием   этого   явилось   то,   что   виноградарство   окончательно утратило характер самостоятельного промысла и целиком перешло на службу к виноградно-водочному производству. Согласно статистическим данным,  в   1828   году  в  Кизляре   (с  окрестностями)   действовало  86. виноградно-водочных и спиртокурительных заводов, произведших только одной  водки  235424  ведра на сумму  1823076 рублей,  а вместе с Округом (станицами)  120 заводов вырабатывали 237686 ведер водки на общую сумму 2066316 рублей [58].

Наибольшее развитие виноградарство и виноделие в этот период получило у гребенских казаков. Так, в 1825-1828 годах только в пяти станицах Гребенского войска виноградниками было занято около 500 десятин, вина добывалось ежегодно до 216000 ведер, из которых более половины шло в перекур водки. Только одна станица Червленная производила в год до 148 тысяч ведер вина. От виноградарства и виноделия каждый хозяин получал от 400 до 800 рублей годового дохода. В станицах гребенских и терско-семейных казаков работало 37 заводов «для делания кизлярской водки» [59].

Главным рынком сбыта терских вин был Нижний Новгород, а с появлением Владикавказской железной дороги - Харьков. Кизлярские (терские) виноградные вина и спирт в больших количествах вывозились и в другие места России.

В  начале   80-х  годов   (не  позднее   1885г.)   в   Кизляре  впервые  в России было налажено производство отечественных коньяков.  Этому способствовало наличие необходимой сырьевой базы. Причем в городе этим делом почти одновременно начали заниматься многие виноградопромышленники. Кизлярский коньяк вывозился в Москву, Варшаву, Петербург и другие города [60].

Относительный спад виноградарства и виноделия в конце XIX - начале XX вв. был обусловлен рядом причин и прежде всего рутинной организацией виноградарства и виноделия. Несмотря на чрезвычайно благоприятные природо-климатические условия, техника и культура производства находились на крайне низком уровне. Известно, что главная роль в улучшении виноградарства принадлежит подбору (выведению) высококачественных сортов винограда, приспособленных к местным условиям. Терские же виноделы в погоне за прибылью заботились главным образом не о качестве производимых вин, а о количестве. С этой целью они старались разводить не лучшие сорта винограда, а низшие, но более плодовитые и дававшие большую массу виноградного сока, шедшего на выкурку виноградного спирта и выделку дешевых виноградных вин. Ухудшению качества терских вин способствовали также грубые способы обработки вина, недостаток техники и знаний у большинства производителей [61].

Упадку виноградарства способствовала и налоговая политика правительства. С 1884 года наблюдалось постепенное увеличение акциза на виноградный спирт, а к началу XX века вообще все льготы были уничтожены. Виноградарство становилось все менее выгодным делом. Но даже в момент наибольшего спада местного виноградарства и виноделия в 1913 году в Кизляре (без отдела) было 45 виноградо-водочных заводов, из них более 10 спиртно-коньячных [62].

Территория Кизлярского отдела охватывала Средний и Нижний Терек - от раздела реки на рукава вплоть до устья. Это зона - наиболее благоприятная для рыболовства (чем ближе к морю, тем богаче рыбная ловля). Если казаки, жившие выше по реке, находили в данном промысле более или менее случайный, подсобный заработок, то для низовых кизлярских станиц с давних пор важнейшим источником существования было рыболовство. Отдельные станицы (Копай, Черный Рынок) были заняты исключительно рыбной ловлей, и весь их быт был подчинен этому занятию. Здесь даже женщины участвовали в промысле.

Земли Кизлярского отдела в большинстве своем были неудобны для хлебопашества, а потому по положению от 14 февраля 1845 года казачеству здесь предоставлялись широкие права на развитие рыболовства.

Если у уральских казаков не было отдельных станичных или частных хозяйств, общим хозяином рыбной ловли там являлась вся войсковая община, то на Тереке отношения складывались гораздо сложнее. Здесь казачество вело как речной, так и морской промысел. Последний составлял собственность всего войска, речными же водами владело не только войско, но - главным образом - отдельные станицы, и даже частные лица.

Терский казак-рыболов вел промысел преимущественно индивидуально, используя простейшие орудия, такие как удочка, подпуск, багор и т.д. Свои сравнительно небольшие уловы он обрабатывал (солил, сушил и проч.) на собственном дворе; особых промысловых заведений по Среднему Тереку не существовало; они имелись лишь в низовьях и принадлежали не казакам, а арендаторам вод или скупщикам рыбы.

Индивидуальный характер рыбного промысла не исключал влияния войска на деятельность отдельного рыбака. Каждый казак станицы имел свой пай - право участия в лове. Паями, правда меньшей величины, наделялись также несовершеннолетние, вдовы и круглые сироты.

Владелец пая мог его продать или передать другому лицу, даже не казаку; обыкновенно паи на целый год продавали за 10 рублей, на весну - за 3 и на осень - за 5 рублей (высшая стоимость осеннего рыболовства объясняется осенним ходом таких ценных рыб, как лосось и шамая). Для участия в том или другом виде лова требовалось известное количество паев: так ловить неводом могли лишь, имея четыре пая; лов сеткой дозволялся при соединении трех паев, причем с трех же паев можно было выставлять и нитяную ванду и т.д. Таким образом, войско создавало условия, при которых неимущие и малотрудоспособные группы населения могли кормиться и существовать за счет продажи своего пая или соединения их в форме небольших трудовых артелей.

Индивидуальные виды рыбного промысла не исключали древней традиции коллективного лова - «громки», «гая» или «вольницы». Громка устраивалась обыкновенно поздней осенью - в ноябре, декабре, когда ловили преимущественно сома; в начале апреля шли на сазана. Весь порядок громки (место, ее начало и конец плава, время, количество сетей, их качество и прочее) определялся соответственными станичными приговорами, устанавливающими вместе с тем и надлежащие взыскания за нарушения того или другого правила; взыскания эти выражались в уплате определенной денежной суммы в общественный капитал или даже в конфискации орудий лова и лодки. Во время осенней громки вылавливались десятки тысяч пудов сома, залегающего на зиму в глубоких ямах. Весь улов от гая непременно делился между всеми поровну, что являлось также элементом социальной политики войска, направленной на сглаживание возникающих резких имущественных различий, на поддержание беднейших слоев.

При «продаже» вод или сдаче их в аренду условия бывали весьма разнообразны: либо казаки оставляли за собою право бесплатного лова мелкими орудиями, либо обязывали арендатора допускать их к лову за особую в его пользу плату с каждого отдельного орудия лова, или принимать от ловцов рыбу по определенной цене (при этом иногда арендатор обязывался также снабжать ловцов снастями по установленной заранее цене). В таких случаях казаки делались как бы подрядными ловцами арендатора их вод. Кроме этого в договоре оговаривалось, что казакам, вдовам и круглым сиротам дозволялось производить лов беспрепятственно, но не для продажи, а лишь «для собственного своего продовольствия».

Следует отметить, что в конце XIX века рыбный промысел на Тереке приобрел крупномасштабный, товарный характер: количество выловленной рыбы с 1891 по 1899гг. увеличилось с 6950 до 169 636 пудов; добываемой икры с 145 до 1368 пудов. Это вызывало тревогу у экспертов за судьбу Терека. « Каждая новая рыболовная путина, -писал И. Д. Кузнецов в 1901 году, - приносит, в настоящих условиях, новую каплю зла, - а капля за каплей, мы знаем, точит и камень» [63].

Чтобы представить более объемно экономический потенциал нижнетерского, гребенского казачества, значимость различных местных социальных групп, приведем следующие данные по Кизлярскому округу, опубликованные в «Отчете об изысканиях 1901-1903 годов в низовьях Терека»:

-казаки были освобождены от казенных налогов, а уплачивали только земский и мирской, которые на одно хозяйство в год составляли 0,93 руб;

-средняя стоимость казачьего имущества колебалась от 438 рублей до 3383 рублей;

- расходы в год составили: личные   - 526 pyб., хозяйственные – 252 руб.

Из приведенного материала можно с полным основанием заключить, что осуществляемое терцами сельскохозяйственное производство носило ярко выраженный товарный характер: в основе находился индивидуальный производитель-собственник, осуществлявший свою деятельность с ориентацией как на региональный, так и российский рынок. При этом следует отметить, что товарный характер производства не находился в противоречии с тем, что общинная форма землепользования являлась господствующей в крае. Будучи верховным собственником земли, Терское Казачье Войско осуществляло лишь контроль за использованием имеющихся ресурсов и не подавляло развитие собственно капиталистических отношений.

Наиболее стабильные отношения казачества с другими национальными общинами складывались там, где без вмешательства верховных властей достигалась интеграция в региональном разделении труда. Примером могут служить ногайско-казачьи взаимоотношения. Главными поставщиками скота в регионе были ногайцы. Экономические структуры двух этносов - казачья, садово-огородная и виноградарская, и ногайская, животноводческая, - дополняли друг друга, поскольку их развитие происходило на строго определенных территориях, что абсолютно исключало возможность потрав садов и огородов.

О характере отношений свидетельствует документ, направленный представителями Кизлярского общества осенью 1859 года генерал-губернатору Ставрополья. В нем содержался протест против практически спровоцированной российским правительством миграции ногайцев за пределы России (под видом организации хаджа в Мекку): «Известие о намерении кочующих ногайцев в Ставропольской губернии исходатайствовать позволение переселиться в Турцию, до того встревожило Кизлярских жителей, что они хотели обратиться с просьбой об оказании им задержания... Ногайцы в Ставропольской губернии необходимое звено в цепи народного благосостояния от самого Пятигорского уезда до Кизляра включительно... Вся сухопутная казенная и частная перевозка тяжестей на всем пространстве осуществляется ими... Не имея оседлости, они расселены повсюду и способны переносить все труды для взаимных выгод своих, хозяев и для общей пользы... Все скотоводчество, начиная от Моздока до Кизляра находится в руках ногайцев. Не только сами они имеют многочисленные табуны и стада, но служат пастухами всем Кизлярским и Моздокским хозяевам, имеющим значительные конные табуны, стада овец и рогатый скот... Из всего этого следует, что если ногайцы переселятся из настоящего места, то решительно некем заменять их... Неминуемым последствием этого будет гибельный поворот в хозяйстве и в благосостоянии жителей края... Сады, марена и отрасли хозяйства, оставаясь без обработки, заглохнут и уничтожатся, а средства сухопутного сообщения, этого главного двигателя промышленности, совершенно прекратятся» [64].

Казачество мирно сосуществовало со всеми национальными общинами, однако, до тех пор, пока не предпринимались попытки «разбавить» само казачество посредством искусственной миграции:

- русской. В 1782 году правительство Екатерины II опубликовало Указ, который разрешал заселение Ставрополья и земель между Кумой и Тереком как путем переселения сюда государственных крестьян, так и путем раздачи наделам помещикам. Но еще до его издания многие государственные и помещичьи крестьяне из зон распространения крепостничества самовольно бежали в предкавказские степи. Некоторые из этих вольных поселенцев оседали на северных рукавах Терека, к северо-востоку от Кизляра, где до этого не было оседлого населения. Именно беглые люди не позднее 1775г. на небольшой речке Бекетей основали волонов поселение Тягалоку, впоследствие Раздолье. Именно Раздолье является первым, самым старым поселением русских крестьян на Кизляршине.

В те времена северные рукава Терека (Борозда, Таловка, Бекетей, Средняя и др.) и прилагающая к их устьям часть Каспийского моря были чрезвычайно богаты рыбой, в том числе и красной. Поэтому сюда часто заходили на своих судах предприимчивые люди, в числе которых был и астраханский купец Григорий Чурек. Он организовал здесь постоянный рыболовецкий промысел. Здесь же на Березяке (тогда острове) Григорий создал первый рыболовный стан (около 1776г.), положивший начало селению Березяк (ныне старый Бирюзяк).

В   1783   году   более   ста   тысяч   десятин   пустующих   мест   были пожалованы за службу генерал-губернатору князю А.А.Вяземскому. Так возникли села Старый Бирюзяк, Черный рынок, Коктюбей, Брянское, получившие свое наименование от здешних мест.

По соседству с Вяземским, ближе к   Кизляру, получил под поселение крестьян 1466/ десятин коллежский советник, астраханский прокурор Андрей Тарумов, служивший до этого директором кизлярской таможни. Из документов  видно,  первую партию крестьян  он  поселил здесь в; 1786 году. Это и является датой основания села Тарумовка [65];

-украинской. Правительство в 1808, 1820, 1848 годах тремя «волнами» переселило на Кавказ из Малороссии более 100 тыс.  человек   [66]. | Появление в 1847-1848гг. среди терского казачества так называемых «Шаповалов»,  т.е.  переселенных на линию  из малоросских  губерний) казаков и крестьян, вызвало отрицательную реакцию местных жителей. Большинство переселенцев власти планировали направить в Гребенской полк. Вследствие отказа казаков принять в свою среду «Шаповалов» из них в Червленном юрте было образовано отдельное поселение - станица Николаевская  [67], а в Кизлярском округе - станица Мамаджановская (позже и Черняевка);

-армянской. В 1799г. на протоке реки Средней образовалось селение Карабаглы. Основателями и жителями его были армяне, переселившиеся из Нагорного Карабаха после опустошительного набега на Закавказье персидского шаха Ага-Магомеда-Хана. В память о родине люди и назвали свое селение  [68].

Имела место, правда, не столь многочисленная миграция грузин, осетин, казанских татар.

После реформы 1861 года на Терек хлынула также мощная переселенческая «волна» со всех концов России. Особенно сильный приток наблюдался с 1870-х годов, когда помещикам разрешено было распоряжаться своими имениями, а лицам не войскового сословия - приобретать в собственность усадебные места в казачьих станица Модно стало сдавать земли в аренду. По Кизлярскому отделу Терско:

Казачьего Войска сдавалось до  188 058 десятин земли, казаками ст. Александрийской - 35636 десятин, Дубовскои   - 7750, Курдюковскои -11200   Переселенец получал часть усадьбы на срок от 1/ до 60 лет, о чем составлялся документ, который скреплялся станичным правлением.

К 1914 году в Терской области оказалось 5/1240 переселенцев, а казаков вместе с горцами - 975600 [69]. Эту новую часть населения казачество не принимало в свою среду. Именно переселенцы стали активно заниматься хлеборобством, что привело на рубеже XIX-XX вв. к новому внутрирегиональному разделению труда. Правительство России во многом потворствовало переселенческой политике и «размыванию» казачьей собственности и казачьего населения, что естественно вызывало сопротивление последнего.

К концу XIX века угроза войсковой земельной собственности возникла, так сказать, изнутри: в большинстве случаев земли высшего командного состава, офицерские и генеральские, оказались скупленными предпринимателями, спекулянтами, нефтепромышленниками. Терское Казачье Войско, чтобы предотвратить сокращение казачьих наделов, стало выделять до одного миллиона рублей ежегодно на скупку этих «частно-владельческих земель».

В 1910 году на заседаниях Государственной Думы было высказано предложение распространить столыпинскую аграрную реформу на казачьи земли. Иными словами был поставлен вопрос о распространении частной собственности на все казачье землевладение. Казаки знали на опыте, что их система землепользования спасала их от разорения. За частную собственность высказалось не более 10 человек в каждом из отделов (богатые или одинокие). Такое решение Думы казаки восприняли как стремление властей к их устранению из экономической жизни. Станичные сходы отметили, что частная собственность на землю даст: во-первых, рост числа безземельных казаков, во-вторых, ухудшение подготовки к военной службе, в-третьих, переход казачьих земель в руки спекулянтов и богачей. Именно станичные сходы отстояли привычное для казачества уравнительное землепользование.

Отголоски этой борьбы были слышны еще в 1917 году, на учредительном общеказачьем съезде 7-19 июля, когда Г.А.Ткачев четко высказался за то, что рядовой казак и генерал должны иметь одинаковое право на пай, на рабочую норму и что казачьи земли не могут являться предметом купли-продажи.

В начале века в Главном управлении казачьих войск был выработан проект нового законоположения о лицах невойскового сословия, оседло проживающих в казачьих войсках, который имел целью закрыть пути к дальнейшему переселению на казачьи земли. Однако, проект утвержден правительством не был [70]. Казачьи же власти продолжали отстаивать войсковое землевладение в самых различных формах. Об этом свидетельствует, в частности, документ, подписанный атаманом Коцаровым в 1910 году, осуждавший факт сдачи в аренду участка земли горцу. «Находя поведение казака Савина позорным, - писал атаман, - я ... объявляю ему строгий выговор и предупреждаю, что в будущем подобные случаи отдачи земли в аренду туземцам не могут быть допустимы ни в одной станице Кизлярского отдела, и ходатайство даже целых обществ будет оставаться без уважения» [71].

Разделенность    между    казачеством    и    вновь    прибывшими переселенцами ощущалась долго по месту жительства, роду занятий и т.д.  В одном из документов середины 20-х годов говорится: «Общая площадь земель Кизлярского района составляет 1793500 га. Население его по национальному составу распадается: русских с украинцами 50109 - 72,8%, ногайцев - 14204 - 19,5, прочих - 4426 - 6,4%. «Население Кизлярского района представляет, главным образом, казачьи станицы от ст.Николаевской до Александра Невской (Сосаплы-Капаи), расположенные по левому берегу р.Терека... Означенные станицы состоят из русского населения бывшего казачьего сословия, за исключением Шелковской и Александроневской, состоящих из грузин и Ново-Гладковской, населенной казанскими татарами. Расположенные за Кизляром деревни: Большая, Малая Арешевки, Коктюбей и т.д. вплоть до Черного Рынка и Очинской пристани представляют из себя русское крестьянство - переселенцы, из центральных губерний России, поселившиеся в 1860-1900 годах на землях, приобретавшихся через посредство бывшего Крестьянского Земельного банка. Благодаря особым привилегиям, установленным царской властью для казачьего населения, все станичные общества от Николаевской до Александроневской были наделены неимоверно большими земельными участками, протяжением от юртовых границ вглубь к Ставропольской губернии от 50 до 100 верст. По этим земельным наделам на душу любого станичного общества приходиться от 10 до 25 десятин земли, правда, не всей удобной и доброкачественной для посевного хозяйства... Только ближайшие к населению земельные площади имеют некоторую черноземную примесь, необходимую для посевного хозяйства. Население казачьих станиц и г.Кизляра в основном занимается виноделием и виноградным садоводством и частично скотоводством. Хлебопашество, преимущественно производство пшеницы, составляет основу хозяйства переселенческого русского крестьянства, расположенного за Кизляром и вокруг него (русский Ачикулакский район)» [72].

К началу XX века казачество на Нижнем Тереке представляло собой сложившуюся специфическую этническую группу, субэтнос, живущий на своей достаточно четко обозначенной территории, обладающий собственным социально-экономическим укладом, обычаями и традициями, говором (диалектом) и, главное, самосознанием. Как подчеркивалось в одном из выступлений на общеказачьем съезде в Пятигорске летом 1917 года, «казачество не есть сословие, которое можно уничтожить, а народ, хотя и говорящий на одном языке с народом русским, уже поэтому оно не может быть уничтожено... Казачество - самый прочный кооператив, создаваемый исторически. Оно давно исторически определилось как народность... Казачество должно быть сохранено не как важное сословие, а как спаянный общей судьбою народ, и особым укладом жизни сросшийся в одну могучую земельно-экономическую общину, неразрывный, неделимый, где все принадлежит всем и отдельно никому, где каждому дана свобода самоопределиться, сливаться в разнообразные товарищества, заводить общее хозяйство, общую жизнь» [73].

Не впадая в какую-либо идеализацию казачества, понимая, что как и любое другое явление Российского государства, оно содержало немало противоречий, мы должны вместе с тем констатировать, что казачество как субэтнос в предреволюционный период находилось в процессе поступательного развития, который был насильственно прерван большевистским переворотом.

0

19

Хазария и Терек: (Ландшафт и этнос): II
Л. Н. Гумилёв
Опубликовано // Вестник Ленинградского ун-та. - 1964. - N 24. вып. 4. - С. 78-88.

Наши исследования, посвященные установлению функциональной связи явлений физической географии и палеоэтнологии на материале истории Центральной Азии и археологии дельты Волги, позволили сделать следующие выводы:

1. Историческая судьба изучаемой народности, являющаяся результатом его (данного народа) хозяйственной деятельности, непосредственно связана с динамическим состоянием вмещающего ландшафта.

2. Археологическая культура (данного народа), представляющая собой кристаллический след его исторической судьбы, отражает палеогеографическое состояние ландшафта в эпоху, поддающуюся абсолютной датировке.

3. Сочетание исторических и археологических материалов позволяет судить о характере данного вмещающего ландшафта в изучаемую эпоху и, следовательно, о направлении его изменений. И наоборот, наличие установленных данных о колебаниях климата, а тем самым и о соотношениях ландшафтов между собой дает возможность отыскания памятников давно исчезнувших народов.

4. При таком подходе становится возможным историко-географический синтез, на базе которого можно будет делать прогнозы, имеющие хозяйственное значение.

Проверке этих положений была посвящена полевая работа Северокаспийской палеогеографической экспедиции; НИГЭИ ЛГУ и Хазарской археологической экспедиции Государственного Эрмитажа в 1963 г. Нужно было доказать также и то, что сформулированные положения имеют не локальный, а докуменальный характер, и могут быть прослежены за пределами дельты Волги. Объектом исследования была избрана долина Терека (см. карту на с. 14 - вероятно карта Терской Хазарии VIII-XII в. - Создатели сайта), где древности изучены недостаточно и хазарские памятники до сих пор не были открыты, а именно — они представляют наибольшее значение для решения поставленной проблемы.

Широкая долина Терека, согласно всем историческим источникам, была населена хазарами. В V - VI вв. эта страна называлась Барсилия и, по мнению византийских хронистов Феофана и Никифора, здесь находилась родина хазар [1, с.130]. Там же, на берегу Терека [1, с.399] располагался богатый город Семендер, разрушенный Святославом [1, с.444]. Следовательно, хазары обитали в этой области не менее 400 лет.

Однако более точная локализация Терской Хазарии встретила ряд трудностей физико-географического характера.

Как всякая текущая в широтном направлении река, Терек блуждает по широкой равнине, затопляя те или иные участки степи. Даже теперь, когда русло Терека укреплено дамбами, долина его в низовьях затопляется почти ежегодно. Разливы реки делали эту местность непригодной для оседлых поселений, особенно в I тысячелетии н. э., когда степная зона Евразии переживала эпоху увлажнения. Значит, хазарские поселения должны были располагаться по среднему течению Терека, в том месте, где ногайские песчаные дюны ограничивают с севера речную долину и дают населению возможность не бояться наводнений. На окраине этих песков ныне расположены станицы гребенских казаков, бывших такими же виноградарями, охотниками и воинами, как средневековые хазары.

Между закраиной песков и широколиственным лесом, окаймляющим Терек, тянется полоса степей шириной от 3 до 10 км. Ныне это единственно населенная часть долины. Итак, на левом берегу Терека сочетаются четыре микроландшафта: густой лес, сухая степь, песчаная пустыня и ниже заливные луга с порослями камыша. Разумеется, за 2000 лет соотношение этих микроландшафтов менялось, и археологические памятники позволят проследить характер изменений.

На очерченной территории после I века н. э. существовали четыре культуры: сармато-аланская, близкая к ней по технике изготовления керамики хазарская, ногайская и русская. Сармато-алано-хазарская культура, датирующаяся I тысячелетием н. э., представлена двумя городищами в степной зоне: одно — выше станицы Шелковской, другое — у пос. Кордоновки, ниже Кизляра. Оба городища находятся на берегах стариц Терека, окружены валами из саманного кирпича, расплывшимися до естественного уклона, и рвами, заплывшими почти до краев. Разнятся они по плану, керамическому материалу и местоположению. Крепость у Кордоновки (см. рисунок) — овал, вытянутый вдоль сухого русла. Керамика внутри ее двух типов: 1) черно-глинная, изготовленная на гончарном круге, плохо прожженная, орнаментированная, с лощением и с венчиком, отогнутым наружу, сосуды большие, плоскодонные; 2) сероглинная, лепная, хорошо прожженная, лощеная. Оба типа находят аналоги: в сарматской керамике I-II вв. Городище находится посреди широкой равнины, образованной наносами Терека, в верхней части его дельты. Крепость у станицы Шелковской (см. рисунок) представляет правильный квадрат. Длина стороны — 200 м. Посреди каждого вала — ворота, по сторонам которых расширения для башен. Кроме того, на каждой стороне по 8 оснований башен. Ров шириной в 50 и глубиной 1,5 м обходит стены со всех сторон, и, поскольку высота валов колеблется от 5,5 до 6,0 м, крепость представляет солидное сооружение. Керамика внутри крепости сероглинная, изготовленная на гончарном круге, тонкостенная, частично лощенная, очень хорошо прожженная. Сосуды большие, с венчиком, отогнутым наружу, — видимо, они употреблялись для хранения пищи и воды. Ближайшая аналогия этой керамики — керамика салтовской культуры. Эта крепость была сооружена позднее, чем описанная выше. Об этом говорит и планировка — жесткий квадрат, без учета особенностей рельефа, тогда как крепость у Кордоновки имеет валы, повторяющие изгибы старицы, на берегу которой она стоит.

Самое интересное заключается в том, что крепость у Кордоновки расположена на гладкой равнине, подверженной наводнениям. Следовательно, время ее сооружения совпадает с эпохой усыхания аридной зоны, т. е. c II-IV вв., когда аланы вели войну с гуннами и нуждались в крепостях [+2]. В эту эпоху низовья Терека при его тогдашнем маловодье могли быть заселены местными жителями, но при очередном увлажнении (V-X вв.) это стало невозможно. В это время обитатели долины Терека хазары избрали местом поселения окраину ногайских песков, где мы находим следы их поселений и огромные скопления керамики.

Кроме поздней ногайской, керамика здесь двух типов — серая и бурая (от обжига поверхности), что характерно для хазарских могильников на Волге, где оба типа встречаются вместе. Орнамент довольно примитивный — насечка или волна, прочерченная под отогнутым наружу венчиком. Сосуды большие, с гладкими стенками и плоским дном, исключительно лепные. Толстостенные, пористые, они больше, чем нижневолжские, так как служили для хранения воды, чего в дельте Волги не требовалось. Скопления фрагментов керамики обследованы у станиц Червленой, Щедринской, Гребенской и Каргалинской, на окраине песчаной возвышенности. Глубже в песках, на второй гряде дюн, встречена лишь поздняя, ногайская керамика — розовая, хорошо прожженная, звонкая, напоминающая татарскую керамику XIV в.

Там же, в песчаных выдувах, обнаружены погребения. Около станицы Червленой в песке найден скелет: ориентированный на запад, он лежал на спине с вытянутыми руками. Рядом находились обломки серого и красного сосудов. Около станицы Щедринской в обрезе глубокого выдува, во второй гряде дюн, под линзой насыпной серой земли высотой 2,5м найдены остатки погребения — тазовые и берцовые кости, позволившие установить, что труп был похоронен в яме сидя. Кости, очень плохой сохранности, сопровождаются фрагментами лепной керамики. Третье погребение, аналогичное предыдущему, тоже сохранилось частично. Оно состояло из черепа, обращенного лицом на запад, длинных костей под черепом и одного позвонка. Остатки ребер и несколько фрагментов лепной керамики были разбросаны вокруг черепа. Погребения этого типа также находят аналогию в телесском обряде погребения [2], обнаруженном на бугре Степана Разина, в дельте Волги.

Археологические находки требуют исторической интерпретации. Хазары — потомки хуннских завоевателей и сарматских женщин — жили в стране Барсилии, бок о бок с болгарским племенем барсилов, которые позднее слились с хазарами в один народ. Барсилия располагалась в степях между Тереком и Волгой. Естественно, что эти три племени, отличаясь друг от друга по языку, религии, нравам и, может быть, антропологическому типу, имели сходный быт и, следовательно, одинаковую посуду. Поэтому различить их по характеру керамики невозможно. Однако керамический материал дает приблизительные абсолютные даты, и, сопоставляя их с намеченными нами периодами увлажнения степной зоны, мы можем прийти к двум важным выводам.

По данным арабских географов, город Семендер, находящийся на берегу Терека в районе Кизляра [+3], «расположен у озера (или на морском берегу)... в городе много садов и виноградников... Город громадный, но жилища-палатки и строения из дерева с горбатыми кровлями. Построен он Хосроем Ануширваном», т. е. персидскими инженерами VI в. [4, с.179].

Какому из найденных нами городищ это описание может соответствовать? Только городищу около ст. Шелковской. Разлив Терека мог и даже должен был представляться арабскому путешественнику озером. Виноградников там много и теперь. Деревянные жилища не могли сохраниться, и уцелела от времени только саманная цитадель, преграждавшая арабам путь в Хазарию. Отсюда и название: Саман-дар — саманные ворота. Наконец, жесткая квадратная планировка храмов и крепостей известна на Ближнем Востоке с 2000 г. до н. э. [5, т. I, с.363].

Учет физико-географических условий VI в. позволяет отказаться от локализации Семендера на берегу Каспия [4, с.181-182], который в те времена был на 4 м ниже, нежели теперь, и, следовательно, берег простирался значительно дальше на восток. Семендер, если его туда помещать, не мог находиться «в двух фарсахах от Серира» [4], т. е. горного Дагестана, как указано в источнике.

Второй вывод — процветание хазарского народа укладывается в хронологические рамки периода увлажнения аридной зоны. Хазарские памятники обнаружены на берегах рек, на возвышенностях, что говорит об оседлом быте и опасности наводнений. Разумеется, хазары использовали и степи для пастьбы скота, как их использовали впоследствии гребенские казаки и астраханские татары, но для этого им не нужно было становиться кочевниками. В составе хазар настоящими кочевниками были тюрки ханского рода Ашина [1, с. 398; 6, с.85-87,102-103], а торговым городским населением — евреи, составлявшие господствующую верхушку [I, с.457-458]. Но сами хазары были земледельцы, садоводы и рыболовы, и, как таковые, они пережили политический разгром своего государства в 966 г., по-прежнему возделывая свои виноградники, ловя рыбу и пася скот.

Но усыхание аридной зоны, связанное с подъемом уровня Каспия до абсолютной отметки минус 20м [6], лишило их возможности вести привычный образ жизни, и после XIII в. имя хазар в источниках не встречается. Последний раз хазары упомянуты у Плано Карпини [7, с.72,209], встретившего их в 1246 г. Берега Терека заняли степняки, кочевые ногаи, подданные ханов Золотой Орды.

Исчезновение народа не означает гибели всех людей, его составлявших. Народность (этнос) — не арифметическая сумма людского поголовья, а алгебраическая сумма отношений между людьми при определенном (с некоторым допуском) характере взаимоотношений со средой — соседями и природой.

Это система динамическая, и для ее деформации достаточно пушения любого из перечисленных условий. В XIII в. хазары, не имея больше возможности вести привычный образ жизни, разбрелись. Волжские хазары перешли в ислам и ассимилировались с татарами Золотой Орды. Еврейская верхушка исчезла без остатка; вероятно, спасшиеся от истребления евреи бежали на Кавказ к своим единоверцам — горским евреям и слились с ними. В средние века исповедание веры определяло судьбу людей, и, значит, терские хазары — христиане — должны были искать единоверцев. Таковы были бродники, жившие на Дону.

Бродники — народ смешанного происхождения, говорившие по-русски и исповедовавший православную веру. До 1117 г. они жили совместно с «беловежцами» — русским населением Саркела. После того как беловежцы, теснимые половцами, вернулись на Русь, бродники оказались полновластными хозяевами поймы Дона, которую они удачно отстаивали от половцев. Видимо, какая-то часть бродников была хазарского происхождения, и к своим соплеменникам и единоверцам, на полноводный, текущий из гумидной зоны Дон, только и могли устремиться терские хазары. Они принесли с собой привычную им технику — саманный кирпич, из которого был построен поселок на развалинах русской Белой Вежи [1, с.453], и пригнали стада овец, бывших для них пищей и жертвенными животными [8].

Вражда с половцами толкнула бродников на союз с монголами. В 1223 г. они помогли Субутаю разбить русских князей и с тех пор стали лояльными подданными Золотой Орды. В XVI в. их называли уже по-тюркски — казаки [1, с.453].

Усиление казаков и их распространение на восток также связано с климатическими явлениями. Но, как это на первый взгляд ни странно, им помогло дальнейшее усыхание степи. Вспомним, что главными врагами хазар, бродников и казаков были степняки-кочевники — половцы и ногаи [+4]. Усыхание степи сверх привычного им предела подорвало их скотоводческое хозяйство, подобно тому как раньше оно разрушило хозяйство хазар. В результате этого усыхания [9] кочевники ослабели, а силы их противников остались неизменными, перевес оказался на стороне последних. Во второй половине XVI в. казаки овладели долиной Терека.

Татарский период представлен «Трехстенным городищем» — недостроенной крепостью севернее деревни Крайновки в 5 км от берега моря. Она датируется гончарной керамикой, хорошо прожженной, плоскодонной, орнаментированной бороздками, с венчиком, отогнутым наружу. Большая часть фрагментов — красноглинные, меньшая — сероглинные. Ближайшая аналогия — ордынская керамика ХIV-ХVП вв. Но этот тип керамики бытовал около 500 лет и был распространен чрезвычайно широко, вплоть до лагеря Лжедмитрия II под Тушином, и поэтому следует искать других, более точных способов датировки. Этим путем пошел Е.И. Крупнов, впервые описавший это городище и датировавший его ХVI-ХVШ вв. [10,11]. Эти даты принять невозможно по следующей причине.

Основной особенностью крепости является наличие на валах огромного количества солоноводных ракушек Cardium edule, Didachna trigonoides Pallas, Dressensia rostriformis, Dressensia Caspia. Абсолютная отметка гребня валов по ходу Кизляра — минус 19,3 м [10, с.128-129]. Следовательно, уровень Каспийского моря немного поднимался над уже построенными валами или, вернее, омывал их, создавая оптимальные условия для моллюсков.

Е.И. Крупнов, руководствуясь работами П.А. Православлева, принял уровень Каспия при так называемой «Саринской» трансгрессии 1742 г. — минус 17,4 м. Но эта гипотеза опровергнута Л.С. Бергом [12, с.253, 271], доказавшим, что в 1742 г. воды Каспия поднялись лишь до абсолютной отметки — минус 23,4 м. Следовательно, эта трансгрессия никакого отношения к валам «Трехстенного городища» не имела. Тем самым снимается не только датировка городища, предложенная Е.И. Крупновым, но и предположение, что здесь мы видим один из острогов Московского государства. Дату сооружения валов следует искать немного раньше.

Сама крепость носит печать незаконченности. Возведены только южный, восточный и западный валы, не вырыты рвы. Фрагменты керамики встречаются чаще на внешней стороне крепости, нежели внутри ее. По-видимому, это остатки посуды строителей валов. Культурный слой внутри крепости мощностью до 45 см, обнаруженный Е.И. Крупновым, характеризуется обломками кирпича, шлаками, угольками, фрагментами керамики, костями рыб и в незначительном количестве костями домашних животных [10, с.126-127]. Сходство керамики «Трехстенного городища» с позднославянской керамикой XVI в. включает и более ранние периоды, например сарматский.

Нельзя согласиться с Е.И. Крупновым и в том, что отсутствие 4-й, северной стены восполнялось руслом Терека, текшего, по словам старожилов, на месте нынешней дороги из ст. Александровской к Каспийскому морю [10, с.124]. Следов русла там нет, и если даже здесь была протока Терека, то в низовьях скорость течения снижается настолько, что форсировать реку можно без всяких трудностей. Кроме того, валы не доходят до дороги, т.е. бывшего мелкого русла, на 25 м, что исключает оборонное значение неглубокой реки. Аналогия, на которой базируется утверждение Е.И. Крупнова — Ундорское городище [10, с.131, рис.4], неубедительно, так как, согласно плану, часть вала уничтожена постройками села Ундоры. Описанный И.Попко казачий городок в устье одного из рукавов Терека и называвшийся «трехстенным» также не имеет сюда отношения, так как он был треугольной формы [10, с.132], а наш имеет форму трапеции.

Исходя из сказанного следует признать, что крепость строилась до трансгрессии конца XIII в. [6, 9] местным населением, охотно питавшимся рыбой и изготовлявшим посуду на гончарном круге более совершенно, чем это делали волжские хазары VI-X вв. [8].

Следовательно, валы были сооружены до конца XIII в., но в татарский период, т.е. после 1241 г. По-видимому, это один из сторожевых постов Золотой Орды, созданный против иль-ханов Ирана в середине XIII в. Вследствие того, что военные действия были быстро перенесены в Закавказье, крепость осталась недостроенной и вскоре залита морем. Луга на низких местах также оказались неудобными для кочевания из-за подъема воды, и керамика XIII-XV вв. встречается только в песках на среднем течении Терека. К XVI в., при регрессии Каспийского моря, низовья Терека стали пригодными для поселения. В это время они заселились русскими казаками, и для контроля над долиной была учреждена крепость Терки, неоднократно переносившаяся с места на место. Одно из ее расположений, севернее деревни Новый Бирюзяк, датируемое на основании планировки не раньше конца XVII в., находится посреди равнины, недалеко от русла Терека. План крепости — восьмиконечная звезда с широкими площадками на выступах — раскатами для пушек.

Второе городище этого типа, около станицы Шелковской, расположенное в густом лесу, у самого берега Терека, стало известно лишь потому, что грейдерная дорога перерезала его центральную часть. Керамика, найденная в выкидах по обочине дороги, мало выразительна. Можно сказать, что она аналогична татарской керамике на дюнах и в дельте Волги. Скорее всего, это ХVII-ХVIII вв.

В центре крепости находится цитадель. Стена спланирована, как новая линия с 15 выступами, изогнутыми под острыми углами. Ворота, обращенные к юго-востоку, прикрыты дополнительным валом, не соединяющимся со стеной цитадели. Высота валов достигает 4, а ширина рва 8 м. Глубина рва не установлена, так как во время посещения городище было затоплено наводнением Терека. По этой же причине не исследована внутренняя часть цитадели, диаметр которой равен 300 м.

С запада площадь городища прикрыта высоким хвойным валом. Ров между двумя насыпями частично наполнен водой. Это сооружение тянется от Терека до песчаных дюн, т.е. на 4 км, и перерезает всю речную долину. Южнее цитадели вдоль берега Терека идет менее высокий вал, смыкающийся с восточным валом, деформированным проложенной по нему дорогой. В центральной части городища от восточного вала идет дополнительный двойной вал к цитадели, а несколько южнее от восточного вала намечено ответвление на восток, заканчивающееся площадкой, может быть фундаментом сторожевой башни. За исключением юго-западной части, поросшей густым лесом, городище занято кукурузным полем и виноградником хутора Харькив, возникшего в середине XX в. Хуторские постройки уничтожили продолжение восточного вала между Тереком и дюнами, и поэтому план восточной окраины городища нечеток. К тому же если экстраполировать восточный вал до дюн, то конец этой линии упрется в станицу Шелковскую, где следы древних построек давно уничтожены при строительстве современных зданий. Поэтому можно сделать предварительное заключение: найденное экспедицией городище связано с поселениями по закраине песков и является форпостом, выдвинутым к берегу Терека в эпоху аридизации степной зоны, т.е. в XVII в. Обследование берега Терека выше и ниже этой крепости на протяжении 80 км позволило установить, что аналогичных сооружений здесь больше нет. В 1734 г. был сооружен Кизляр. К этому времени гребенские казаки заняли место хазар, а ногайцы и калмыки — место древнеболгарских племен. Соотношение же между кочевым и оседлым населением, также как между степным и приречным ландшафтами, осталось неизменным.

Проведенное исследование подтверждает тезис о наличии функциональной связи между ландшафтом и ареалом распространения народности. Только исходя из этого положения удалось найти археологическую культуру хазар на Волге и Тереке и, наоборот, по распространению древних народов с разными видами хозяйства и быта, т.е. по-разному использовавших природные условия, установить характер климатических и физико-географических условий изучаемой территории. Самым важным является чередование периодов увлажнения и усыхания и их продолжительность. Наиболее точные измерения последней возможны только при применении данных истории, но с учетом некоторых методических особенностей.

Из изложенного следует вывод о том, что закономерности, аналогичные тем, которые мы наблюдали в Прикаспийской низменности, могут быть обнаружены в любом населенном районе Земли, хотя, разумеется, для каждой области будут свои.

Примечания

[+1] Вестник ЛГУ. Серия географии и геологии, 1964, № 24, с.78-88.

[+2] . Гунны победили алан, «истомив их бесконечной войной» (Иордан). Окончательная победа была ими достигнута в 370 г. В 46З г. из-за Волги на Северный Кавказ вторглись сарагуры, победившие гуннов, и родственные им барсилы, обосновавшиеся в Прикаспии. Остатки гуннов, смешавшиеся с местными сарматами, — это хазары [1]. Около 567 г. хазары подчинились тюркютам и вместе с ними совершили походы в Закавказье, а также участвовали в их распрях. После падения Западно-Тюркютского каганата хазары основали свой, сохранив престол за династией Ашина.

[+3] . В.Ф. Минорский, ссылаясь на Худуд-ал-Алам, помещает Семендер в северо-восточном углу Кавказа, южнее Махачкалы [3, с.144], но мы принимаем гораздо более убедительную локализацию М.И. Артамонова [1, с.399].

[+4] . В 1538 г., отвечая на жалобы ногайского мурзы, из Москвы писали: «На поле ходят казаки многие: казанцы, азовцы, крымцы и иные баловни — казаки. А и наших украин казаки с ними смешавшись ходят и те люди как вам тати, так и нам тати». А в 1549 г. ногайский князь Юсуф писал Ивану Грозному, что казаки севрюки, которые на Дону стоят, ограбили татарских купцов. И в дальнейшем борьба со степняками была специальностью казаков, принявших на себя ту роль, которую до них выполняли хазары.

Литература

1. Артамонов М. И. История хазар. Изд. Гос. Эрмитажа, Л., 1962.

2. Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. М.-Л., 1950.

3. Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербенда Х-ХI веков. М., 1963.

4. Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. М., 1962.

5. Натапп К. Geschichte der Kunst. Berlin, Akademie Verlag, 1957.

6. Гумилев Л.Н. Хазарские погребения и место, где стоял Итиль. — «Сообщения Гос. Эрмитажа», т. XXII, 1962.

7. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука.М., 1957.

8. Гумилев Л.Н. Хазарские погребения на бугре Степана Разина. — «Сообщения Гос. Эрмитажа», т. XXVI, 1964.

9. Алексин А.А, Гумилев Л.Н. Каспий, климат и кочевники Евразии. — «Известия О-ва истории, археологии, этнографии при Казанском ун-те». Казань, 1963.

10. Крупнов Е.И. Городище «Трехстенный городок». — «Советская этнография», 1935, № 2.

11. Крупнов Е.И. Прикаспийская археологическая экспедиция. КСИИМК, вып. 55. М., Изд. АН СССР, 1954.

12. Берг Л.С. Уровень Каспийского моря за историческое время. — В кн.: Очерки по физической географии. М.-Л., 1949.

13. Коковцов П.К. Еврейско-хазарская переписка в X веке. Л., 1932.

Комментарии

0

20

Хазария и Каспий
Л. Н. Гумилёв
Опубликовано в Вестнике Ленинградского ун-та. - 1964. - N 6. вып. I. - С. 83-95.

Задача, решение которой предлагается здесь, была поставлена исторической географией. М.И.Артамонов в своей "Истории хазар" отмечает: "До сих пор точно не установлено местонахождение главнейших городов Хазарии - Итиля и Семендера, неизвестны их вещественные остатки. Не обнаружены не только могилы хазарских каганов, но вообще неизвестны собственно хазарские погребения" [ [+1], с. 412]. Иными словами, до сих пор не была открыта территория, на которой жил хазарский народ, хотя довольно точно были известны границы Хазарского каганата. Артамонов указал, что только археологические поиски на Нижней Волге "прольют свет на вопросы, остающиеся не освещенными письменными источниками", и действительно, в 1960-1963 гг. работами Астраханской археологической экспедиции Государственного Эрмитажа были обнаружены не только хазарские могильники [ [+2]] с богатым инвентарем, крепости, памятники искусства и следы поселений, но и составлена карта распространения хазар в VI-Х веках.

Однако проблема этногенеза хазар и ареала их распространения натолкнулась на трудности, перед которыми историческая наука оказалась бессильна. Только привлечение палеогеографии дало возможность решить проблему Хазарии. В свою очередь, археологические находки позволили уточнить абсолютную хронологию колебаний уровня Каспийского моря и образования протоков дельты Волги. Таким образом, удалось добиться органического сочетания исторической географии с палеогеографией и археологией.

История, пережитая хазарским народом, показывает, что хазары были многочисленны и богаты. Главными занятиями их являлись земледелие и рыболовство, практиковалось и отгонное скотоводство, а виноградники и сады были неотъемлемой собственностью каждого хазарского рода [+1, с. 397]. Все это показывает, что хазары жили не в сухих степях, а по берегам рек волжской дельты.

Однако предвзятое мнение о неуклонном падении уровня Каспийского моря и, следовательно, высоком его стоянии в VI-Х веках толкнуло Б.А.Рыбакова на предположение, что хазары заселяли не низовья Волги, а степи между Волгой и Доном, севернее Маныча. Ставка хазарского хана, по вычислениям Рыбакова, располагалась не на берегу Волги, а в Калмыцкой степи, к югу от Сарпинских озер. В соответствии с природой этих степей Рыбаков охарактеризовал хазар как полудикое, кочевое, хищническое, паразитическое племя, не оставившее памятников высокой материальной культуры [ [+3], с. 141]. А ведь именно в колебаниях уровня Каспия кроется разгадка хазарского вопроса. На абсолютной отметке минус 32 м, т.е. на 4 м ниже современного уровня, обнаружена береговая линия, прослеживающаяся вдоль побережья Дагестана [ [+4]] и у северного Мангышлака [ [+5]]. Факты низкого стояния уровня Кас-пия отмечены еще Л.С.Бергом, который относил их к "доисторическим временам" [ [+6], с. 205-279]. Впрочем, Л.С.Берг не возражал и против того, чтобы датировать этот уровень I тыс. н.э., считая необходимым лишь приведение "убедительных доказательств". Ныне они появились.

Веские доказательства низких стояний Каспия в I тыс. н.э. привели Б.А.Аполлов [ [+7], [+8]] и А.В.Шнитников [ [+9]]. Некоторые уточнения удалось внести нам путем исследования подводной части Дербентской стены, сооруженной в VI веке Хосроем Ануширваном и до сих пор не описанной.

Работа заключалась в глазомерной съемке плана стены, промерах глубин и установлении характера кладки. Производилась она аквалангистом, опускавшимся с лодки с буйком. Лодка прикреплялась к створу стены, что делало возможным визирование горным компасом на ориентир - водонапорную башню. Допуск при измерениях не превышал 10 м, что в условиях постоянного волнения воды оптимально. В работе принимали участие А.А.Алексин, Г.М.Прохоров и А.Н.Зелинский, которым мы приносим благодарность за мужество и усердие.

Стена простирается от берега в глубь моря на 300 ми заканчивается развалинами башни, сложенной в цоколе крупными тесаными камнями, уложенными непосредственно на скальное основание (Рис. 1). Цокольная часть башни находится на глубине 5,5, т.е. на абсолютной отметке минус 33,5 м. На урезе воды, т.е. на отметке минус 28 м от основной стены, уходящей под воду в море, протянулась вдоль берега поперечная стена длиной 80 м, сложенная также из крупных тесаных камней сасанидского периода. По архитектуре морской конец стены являлся прямым продолжением наземного.

Реконструкцию стены позволяет осуществить следующий расчет: длина стены - 300 м, ширина развала стены - 70 м, осредненная высота развала - 1 м, примерный объем развалин составляет 300 70 1 = 21000 м3 . Для материала, состоящего из крупных блоков размером до 1-1,5 м, находящегося в состоянии беспорядочного навала, объем пустот в среднем принимаем 25 процентов.

Стены на берегу имеют ширину 4 м, высота их колеблется от 18 до 20 м [ [+10], с. 122].

Предполагаем: 1) что стена, уходящая в море, также имела ширину 4 м; 2) что длина развалин равна длине стены. Отсюда мы можем определить высоту стены:

21000

____________ = 14 м

1,25 * 4 * 300

Среди развалин стены на глубине 4 м обнаружен фрагмент сосуда типа амфоры, аналогичного многим сосудам, вкопанным в землю вдоль южной стороны наземной стены и служившим хранилищами воды для ее защитников. Это показывает, что в VI веке на абсолютной отметке минус 32 м было сухо, так как иначе закапывать сосуд с пресной водой не имело смысла. Таким образом, уровень моря во второй половине VI века был ниже современного по крайней мере на 4 м; при этом обнажилась территория, примыкавшая к современной дельте Волги, площадью не менее 50 тыс. км .

Данные, полученные нами, частично противоречат сведениям, сообщаемым арабскими географами Х века. Так, например, Кудама (948 г.) пишет, что Ануширван построил стену из каменных глыб и свинца. Камни возили на судах и бросали в море, пока насыпь не поднялась над поверхностью воды. На этой насыпи он продолжил постройку и выдвинул стену на 3 мили (около 5 км) в море. На самом деле стена уходит в море лишь на 300м, с башней еще на 50- 70 м и построена не на насыпи, а непосредственно на скальном основании дна, без фундамента. Очевидно, Кудама предложил гипотезу сооружения стены, так как на большой глубине, видимо существовавшей в его время, иначе построить стену было невозможно. Остается неясным вопрос о способе постройки стены, уходящей в море, но тут проливает свет сообщение Масуди.

Масуди (943-947 гг.) определяет длину морского отрезка стены в одну милю, что тоже преувеличено, но технику постройки описывает иначе: камнями загружались бурдюки и опускались до дна, после чего водолазы прорезали бурдюки ножами [ [+11]]. Это, на первый взгляд абсурдное, сведение ближе к истине при учете необходимых поправок и критики. Огромные плиты, конечно, не могли поместиться ни в какой бурдюк. Надо полагать, что бурдюки привязывались к плитам ремнями, что позволяло плиту во взвешенном состоянии устанавливать на нужное место. После этого отрезались ремни, и бурдюк снова шел в дело. Но такая постройка могла быть осуществлена лишь на глубине человеческого роста, т.е. не глубже 1,5 м. При больших глубинах был бы неизбежен разброс камней, а его нет. Передвинуть же сасанидскую плиту под водой непосильно ни для каких водолазов. Значит, Масуди тоже создает гипотезу, правда более близкую к истине, чем гипотеза Кудамы.

Прежде чем давать им оценку, рассмотрим сообщение Истахри (930 г.), который пишет, что "между морем и рейдом выстроены две стены параллельно морю; проход между ними тесен и узок, и вход в порт сделан извилистым. При входе в порт протянута цепь, так что судно не может войти в порт и выйти из него без разрешения" [+12]. Это сведение не может относиться ни к северной и южной стенам Дербента, ни к двум отросткам северной стены, из них верхний, ныне срытый, находился на берегу около современной железнодорожной линии, а второй и сейчас прослеживается в воде у самого берега, ибо расстояние между ними гораздо больше указанного Истахри.

Описанию отвечает лишь башня, замыкающая стену. В основании она кругла, но диаметр ее 50-70 м, и возможно, что в ней были проходы для судов. Башня примыкает вплотную к стене, и выгрузка или погрузка могла совершаться по ее гребню. Сведение Истахри согласуется с нашими данными, тем более что почти постоянное волнение исключает возможность иного способа выгрузки судов на дербентском рейде (Лоция Каспийского моря. 1959. С. 92). За башней в море идет спад глубин. Итак, мы можем принять за репер остатки башни, находящейся на расстоянии 350 м от современного берега на абсолютной отметке минус 33,5. На этом основании мы отвергаем сведения Масуди и Кудамы о длине морского конца стены. Если бы море простиралось на 4,7 км от современного берега на восток, то оно залило бы весь Дербент до цитадели включительно. К счастью, мы имеем другую, реальную цифру длины стены в Х веке, на которую указывает А.В.Шнитников, опираясь на В.В.Бартольда, - 600 арабских локтей, т.е. 300 м [9]. Это почти современный уровень или немного ниже. Значит, в Х веке Каспийское море стояло на абсолютной отметке минус 28,5-29,5 м.

Выведенная нами отметка близка к отметке, полученной при аналогичном расчете Б.А.Аполловым для уровня 1234 г., сделанном по данным Бакинского "Караван-сарая" [*1]. Аполлов пишет: "При постройке крепости ученые того времени знали, что уровень моря за известное им прошлое время не поднимался выше холма, иначе они не стали бы на нем строить крепость. Это время, вероятно, не меньше 200 лет" [+7]. Учитывая скачкообразный характер колебаний уровня Каспия, мы можем допустить, что поднятие моря на 2,5-3 м произошло уже в Х веке, это и вызвало у арабских географов повышенный интерес к тому, каким образом построена столь мощная стена на такой большой глубине. До этого времени такая проблема не возникала.

Для Хазарии поднятие уровня моря было трагично, так как она потеряла свои самые богатые земли и ослабела настолько, что стала добычей дружины Святослава в 965 году.. Разумеется, изменение физико-географических условий - не единственная причина гибели Хазарии [1, с. 458], но среди прочих должна учитываться и она.

Установление В.Н.Абросовым гетерохронности увлажнения гумидной и аридной зон Евразии позволило сопоставить климатические колебания с историческими судьбами кочевых народов и с колебаниями уровня Каспийского моря. Поскольку Каспий наполняется Волгой (81%), несущей воду из гумидной зоны, повышение его уровня совпадает с усыханием окружающих степей, и наоборот, наполнение Арала и Балхаша реками аридной зоны означает усыхание Среднерусской равнины. Однако для того чтобы получить полную картину, необходимо учитывать не две, а три возможности прохождения циклонов, несущих влагу от азорского максимума в Евразию: южный путь по аридной зоне. средний - по гумидной и северный - по арктической. Направления их показаны на рис. 2, а зависимость климатических условий от путей циклонов сведена в таблицу

Большее или меньшее увлажнение влияло на природу и тем самым на хозяйство народов, населявших лесостепную зону Евразии. Наиболее чутко реагировали на климатические изменения кочевые племена, жившие натуральным хозяйством. Увлажнение давало им изобилие, позволявшее создавать мощные ханства и совершать победоносные походы; усыхание заставляло их покидать насиженные места и ютиться по окраинам Великой степи. Совмещая данные физической географии и политической истории, мы можем восполнить пробелы первой и объяснить загадочные явления второй. Переселения племен I тыс. не всегда фиксировались в письменных документах и никогда не описывались достаточно полно и точно. Единственным способом проверки источника является археологическое обследование широкой площади для установления смены культур. С этой точки зрения дельта Волги до сих пор не была исследована. Считалось, что поднятие моря в XIV веке донными отложениями перекрыло культурные слои и археологические поиски обречены на неудачу. Это справедливо в отношении низких мест, но многочисленные бэровские бугры даже при трансгрессии до абсолютной отметки минус 20 м оставались незалитыми. На них сохранились памятники, благодаря которым удалось восстановить историю дельты.

Нами открыты три группы памятников, соответствующие трем историческим эпохам: сарматская культура, на рубеже н.э., хазарская и синхронная с ней тюркская (гузская) во второй половине I тыс. н.э. и татарская в XIII-XVI веках. Каждая из них возникла вследствие ведения определенного типа хозяйства и отвечает природным условиям своего времени. Следовательно, по изменению характера культур мы можем судить об изменении ландшафтов, в коих эти культуры бытовали.

На рубеже нашей эры в степной зоне Евразии климат был относительно влажным. Кочевое скотоводство развивалось: хунны в Монголии, усуни в Семиречье и аланы в Прикаспийских степях населяли огромные пространства, позднее превратившиеся в пустыни. Кочевая культура переживала эпоху расцвета [13, [+14], [+15] с. 192].

От этого периода в низовьях Волги остались памятники сармато-аланской культуры. Нами вскрыты сарматские погребения на высоком берегу Ахтубы (между с. Селитряным и дер. Баста) в 1959 г.; около Енотаевска в 1960 г.; фрагменты сарматской керамики на бугре Степана Разина в 1961 г. и погребение с бронзовыми фибулами и зеркалом на бугре Билинга в 1962 году. Несомненно, что в сарматское время население территории нижней дельты и окружавших ее степей представляло единое целое. Единство культуры говорит о сходстве ландшафта, так как при натуральном хозяйстве материальная культура является функцией природных условий.

Согласно нашей преамбуле, гумидная зона в это время переживала период усыхания, и Волга была мелководна. Поэтому большая часть нынешней дельты представляла собой холмистую степь, населенную такими же кочевниками, как и вокруг нее. Основным протоком Волги были Ахтуба и Бузан, и, возможно, эта река впадала в уральскую западину, соединявшуюся с Каспийским морем узким протоком.

Во II веке началось усыхание аридной зоны, достигшее максимума в III веке. За этот период Каспийское море поднялось до отметки минус 33-32 м. Волга понесла такое количество воды, которое тогдашнее русло вместить не могло, и образовала дельту современного типа. На юг дельта простиралась почти до полуострова Бузачи (севернее Мангышлака), от которого ее отделял узкий проток из уральской западины, а о восточной и западной границах новообразовавшейся ландшафтной зоны следует сказать подробнее.

При анализе наших наблюдений мы исходим из неоспоримого положения, что в эпоху натурального хозяйства распространение народа тесно связано с кормящим его ландшафтом. Сарматы, обитатели степей, в III веке были вытеснены гуннами, также не задерживавшимися на территории дельты Волги. Начиная с IV века здесь появляются хазары, народ совершенно иного склада - рыболовы и земледельцы. Эпоха IV- IX веков характеризуется устойчивым увлажнением аридной зоны. Следовательно, гумидная зона давала мало влаги, и Волга вошла в берега многочисленных протоков, прорытых ею за минувшие 200 лет. Создался дельтовый ландшафт, где кочевой быт неприменим. Это был зеленый остров среди окружавших его степей, и таким его описывает еврейско-хазарский документ Х века: "Страна наша не получает много дождей. В ней имеется много рек, в которых выращивается много рыбы. Есть в ней у нас много источников. Страна плодородна и тучна, состоит из полей, виноградников, садов и парков. Все они орошаются из рек... Я живу внутри острова" [[+16], с. 87, 103]. Слово "остров" в средневековой арабской литературе применялось также и к рощам среди степей и для всякого ограниченного пространства. Видимо, здесь оно употребляется в том же смысле.

Наши археологические работы 1960-1963 гг. уточнили расположение Хазарии. Хазарские памятники группируются в центральной части волжской дельты между Сумницей Широкой и Старой Волгой. Хазарские погребения с инвентарем открыты на бэровских буграх Степана Разина, Казенном, Корне, Бараньем и Тутинском. На соседних буграх обнаружены остатки поселений: утрамбованные площадки - полы жилищ с керамикой хазарского времени. Но на бугры хазары поднялись довольно поздно, в связи с затоплением низких мест дельты при трансгрессии Каспия. Ранние поселения располагались ниже, у воды. Одно из них было открыто в Иголкинской банке, в 15 км от берега, на мелководье. В выкидах при углублении фарватера нами найдена хазарская керамика и кости животных. Абсолютная отметка слоя, откуда брался выкид, - минус 29,6 м. Так как поселение располагалось на равнине, то при наличии ветровых нагонов до 2 м для его безопасности необходимо, чтобы уровень моря был не выше минус 32 м, а такой уровень

Хазария и Каспий[*0]
Л. Н. Гумилёв

Опубликовано в Вестнике Ленинградского ун-та. - 1964. - N 6. вып. I. - С. 83-95.

Задача, решение которой предлагается здесь, была поставлена исторической географией. М.И.Артамонов в своей "Истории хазар" отмечает: "До сих пор точно не установлено местонахождение главнейших городов Хазарии - Итиля и Семендера, неизвестны их вещественные остатки. Не обнаружены не только могилы хазарских каганов, но вообще неизвестны собственно хазарские погребения" [ [+1], с. 412]. Иными словами, до сих пор не была открыта территория, на которой жил хазарский народ, хотя довольно точно были известны границы Хазарского каганата. Артамонов указал, что только археологические поиски на Нижней Волге "прольют свет на вопросы, остающиеся не освещенными письменными источниками", и действительно, в 1960-1963 гг. работами Астраханской археологической экспедиции Государственного Эрмитажа были обнаружены не только хазарские могильники [ [+2]] с богатым инвентарем, крепости, памятники искусства и следы поселений, но и составлена карта распространения хазар в VI-Х веках.

Однако проблема этногенеза хазар и ареала их распространения натолкнулась на трудности, перед которыми историческая наука оказалась бессильна. Только привлечение палеогеографии дало возможность решить проблему Хазарии. В свою очередь, археологические находки позволили уточнить абсолютную хронологию колебаний уровня Каспийского моря и образования протоков дельты Волги. Таким образом, удалось добиться органического сочетания исторической географии с палеогеографией и археологией.

История, пережитая хазарским народом, показывает, что хазары были многочисленны и богаты. Главными занятиями их являлись земледелие и рыболовство, практиковалось и отгонное скотоводство, а виноградники и сады были неотъемлемой собственностью каждого хазарского рода [+1, с. 397]. Все это показывает, что хазары жили не в сухих степях, а по берегам рек волжской дельты.

Однако предвзятое мнение о неуклонном падении уровня Каспийского моря и, следовательно, высоком его стоянии в VI-Х веках толкнуло Б.А.Рыбакова на предположение, что хазары заселяли не низовья Волги, а степи между Волгой и Доном, севернее Маныча. Ставка хазарского хана, по вычислениям Рыбакова, располагалась не на берегу Волги, а в Калмыцкой степи, к югу от Сарпинских озер. В соответствии с природой этих степей Рыбаков охарактеризовал хазар как полудикое, кочевое, хищническое, паразитическое племя, не оставившее памятников высокой материальной культуры [ [+3], с. 141]. А ведь именно в колебаниях уровня Каспия кроется разгадка хазарского вопроса. На абсолютной отметке минус 32 м, т.е. на 4 м ниже современного уровня, обнаружена береговая линия, прослеживающаяся вдоль побережья Дагестана [ [+4]] и у северного Мангышлака [ [+5]]. Факты низкого стояния уровня Кас-пия отмечены еще Л.С.Бергом, который относил их к "доисторическим временам" [ [+6], с. 205-279]. Впрочем, Л.С.Берг не возражал и против того, чтобы датировать этот уровень I тыс. н.э., считая необходимым лишь приведение "убедительных доказательств". Ныне они появились.

Веские доказательства низких стояний Каспия в I тыс. н.э. привели Б.А.Аполлов [ [+7], [+8]] и А.В.Шнитников [ [+9]]. Некоторые уточнения удалось внести нам путем исследования подводной части Дербентской стены, сооруженной в VI веке Хосроем Ануширваном и до сих пор не описанной.

Работа заключалась в глазомерной съемке плана стены, промерах глубин и установлении характера кладки. Производилась она аквалангистом, опускавшимся с лодки с буйком. Лодка прикреплялась к створу стены, что делало возможным визирование горным компасом на ориентир - водонапорную башню. Допуск при измерениях не превышал 10 м, что в условиях постоянного волнения воды оптимально. В работе принимали участие А.А.Алексин, Г.М.Прохоров и А.Н.Зелинский, которым мы приносим благодарность за мужество и усердие.

Стена простирается от берега в глубь моря на 300 ми заканчивается развалинами башни, сложенной в цоколе крупными тесаными камнями, уложенными непосредственно на скальное основание (Рис. 1). Цокольная часть башни находится на глубине 5,5, т.е. на абсолютной отметке минус 33,5 м. На урезе воды, т.е. на отметке минус 28 м от основной стены, уходящей под воду в море, протянулась вдоль берега поперечная стена длиной 80 м, сложенная также из крупных тесаных камней сасанидского периода. По архитектуре морской конец стены являлся прямым продолжением наземного.

Рис.1 План подводного конца Дербентской стены (27 KB)

Реконструкцию стены позволяет осуществить следующий расчет: длина стены - 300 м, ширина развала стены - 70 м, осредненная высота развала - 1 м, примерный объем развалин составляет 300 70 1 = 21000 м3 . Для материала, состоящего из крупных блоков размером до 1-1,5 м, находящегося в состоянии беспорядочного навала, объем пустот в среднем принимаем 25 процентов.

Стены на берегу имеют ширину 4 м, высота их колеблется от 18 до 20 м [ [+10], с. 122].

Предполагаем: 1) что стена, уходящая в море, также имела ширину 4 м; 2) что длина развалин равна длине стены. Отсюда мы можем определить высоту стены:

21000

____________ = 14 м

1,25 * 4 * 300

Среди развалин стены на глубине 4 м обнаружен фрагмент сосуда типа амфоры, аналогичного многим сосудам, вкопанным в землю вдоль южной стороны наземной стены и служившим хранилищами воды для ее защитников. Это показывает, что в VI веке на абсолютной отметке минус 32 м было сухо, так как иначе закапывать сосуд с пресной водой не имело смысла. Таким образом, уровень моря во второй половине VI века был ниже современного по крайней мере на 4 м; при этом обнажилась территория, примыкавшая к современной дельте Волги, площадью не менее 50 тыс. км .

Данные, полученные нами, частично противоречат сведениям, сообщаемым арабскими географами Х века. Так, например, Кудама (948 г.) пишет, что Ануширван построил стену из каменных глыб и свинца. Камни возили на судах и бросали в море, пока насыпь не поднялась над поверхностью воды. На этой насыпи он продолжил постройку и выдвинул стену на 3 мили (около 5 км) в море. На самом деле стена уходит в море лишь на 300м, с башней еще на 50- 70 м и построена не на насыпи, а непосредственно на скальном основании дна, без фундамента. Очевидно, Кудама предложил гипотезу сооружения стены, так как на большой глубине, видимо существовавшей в его время, иначе построить стену было невозможно. Остается неясным вопрос о способе постройки стены, уходящей в море, но тут проливает свет сообщение Масуди.

Масуди (943-947 гг.) определяет длину морского отрезка стены в одну милю, что тоже преувеличено, но технику постройки описывает иначе: камнями загружались бурдюки и опускались до дна, после чего водолазы прорезали бурдюки ножами [ [+11]]. Это, на первый взгляд абсурдное, сведение ближе к истине при учете необходимых поправок и критики. Огромные плиты, конечно, не могли поместиться ни в какой бурдюк. Надо полагать, что бурдюки привязывались к плитам ремнями, что позволяло плиту во взвешенном состоянии устанавливать на нужное место. После этого отрезались ремни, и бурдюк снова шел в дело. Но такая постройка могла быть осуществлена лишь на глубине человеческого роста, т.е. не глубже 1,5 м. При больших глубинах был бы неизбежен разброс камней, а его нет. Передвинуть же сасанидскую плиту под водой непосильно ни для каких водолазов. Значит, Масуди тоже создает гипотезу, правда более близкую к истине, чем гипотеза Кудамы.

Прежде чем давать им оценку, рассмотрим сообщение Истахри (930 г.), который пишет, что "между морем и рейдом выстроены две стены параллельно морю; проход между ними тесен и узок, и вход в порт сделан извилистым. При входе в порт протянута цепь, так что судно не может войти в порт и выйти из него без разрешения" [+12]. Это сведение не может относиться ни к северной и южной стенам Дербента, ни к двум отросткам северной стены, из них верхний, ныне срытый, находился на берегу около современной железнодорожной линии, а второй и сейчас прослеживается в воде у самого берега, ибо расстояние между ними гораздо больше указанного Истахри.

Описанию отвечает лишь башня, замыкающая стену. В основании она кругла, но диаметр ее 50-70 м, и возможно, что в ней были проходы для судов. Башня примыкает вплотную к стене, и выгрузка или погрузка могла совершаться по ее гребню. Сведение Истахри согласуется с нашими данными, тем более что почти постоянное волнение исключает возможность иного способа выгрузки судов на дербентском рейде (Лоция Каспийского моря. 1959. С. 92). За башней в море идет спад глубин. Итак, мы можем принять за репер остатки башни, находящейся на расстоянии 350 м от современного берега на абсолютной отметке минус 33,5. На этом основании мы отвергаем сведения Масуди и Кудамы о длине морского конца стены. Если бы море простиралось на 4,7 км от современного берега на восток, то оно залило бы весь Дербент до цитадели включительно. К счастью, мы имеем другую, реальную цифру длины стены в Х веке, на которую указывает А.В.Шнитников, опираясь на В.В.Бартольда, - 600 арабских локтей, т.е. 300 м [9]. Это почти современный уровень или немного ниже. Значит, в Х веке Каспийское море стояло на абсолютной отметке минус 28,5-29,5 м.

Рис. 2. Колебания уровня Каспийского моря и климатические условия Европы (67 KB)

Выведенная нами отметка близка к отметке, полученной при аналогичном расчете Б.А.Аполловым для уровня 1234 г., сделанном по данным Бакинского "Караван-сарая" [*1]. Аполлов пишет: "При постройке крепости ученые того времени знали, что уровень моря за известное им прошлое время не поднимался выше холма, иначе они не стали бы на нем строить крепость. Это время, вероятно, не меньше 200 лет" [+7]. Учитывая скачкообразный характер колебаний уровня Каспия, мы можем допустить, что поднятие моря на 2,5-3 м произошло уже в Х веке, это и вызвало у арабских географов повышенный интерес к тому, каким образом построена столь мощная стена на такой большой глубине. До этого времени такая проблема не возникала.

Для Хазарии поднятие уровня моря было трагично, так как она потеряла свои самые богатые земли и ослабела настолько, что стала добычей дружины Святослава в 965 году.. Разумеется, изменение физико-географических условий - не единственная причина гибели Хазарии [1, с. 458], но среди прочих должна учитываться и она.

Установление В.Н.Абросовым гетерохронности увлажнения гумидной и аридной зон Евразии позволило сопоставить климатические колебания с историческими судьбами кочевых народов и с колебаниями уровня Каспийского моря. Поскольку Каспий наполняется Волгой (81%), несущей воду из гумидной зоны, повышение его уровня совпадает с усыханием окружающих степей, и наоборот, наполнение Арала и Балхаша реками аридной зоны означает усыхание Среднерусской равнины. Однако для того чтобы получить полную картину, необходимо учитывать не две, а три возможности прохождения циклонов, несущих влагу от азорского максимума в Евразию: южный путь по аридной зоне. средний - по гумидной и северный - по арктической. Направления их показаны на рис. 2, а зависимость климатических условий от путей циклонов сведена в таблицу.

Таблица. Зависимость климатических условий Евразии от местоположения постоянного центра действия атмосферы

Местоположение постоянного центра действия атмосферы Прохождение циклона
  Северное Среднее Южное
В арктической зоне  Влажно  Засушливо  Засушливо 
В гумидной зоне  Засушливо  Влажно  Засушливо
В аридной зоне  Засушливо Засушливо  Влажно 
Уровень Каспия  Низкий  Высокий  Низкий 
Сток Амударьи Повышен Понижен Повышен

Большее или меньшее увлажнение влияло на природу и тем самым на хозяйство народов, населявших лесостепную зону Евразии. Наиболее чутко реагировали на климатические изменения кочевые племена, жившие натуральным хозяйством. Увлажнение давало им изобилие, позволявшее создавать мощные ханства и совершать победоносные походы; усыхание заставляло их покидать насиженные места и ютиться по окраинам Великой степи. Совмещая данные физической географии и политической истории, мы можем восполнить пробелы первой и объяснить загадочные явления второй. Переселения племен I тыс. не всегда фиксировались в письменных документах и никогда не описывались достаточно полно и точно. Единственным способом проверки источника является археологическое обследование широкой площади для установления смены культур. С этой точки зрения дельта Волги до сих пор не была исследована. Считалось, что поднятие моря в XIV веке донными отложениями перекрыло культурные слои и археологические поиски обречены на неудачу. Это справедливо в отношении низких мест, но многочисленные бэровские бугры даже при трансгрессии до абсолютной отметки минус 20 м оставались незалитыми. На них сохранились памятники, благодаря которым удалось восстановить историю дельты.

Нами открыты три группы памятников, соответствующие трем историческим эпохам: сарматская культура, на рубеже н.э., хазарская и синхронная с ней тюркская (гузская) во второй половине I тыс. н.э. и татарская в XIII-XVI веках. Каждая из них возникла вследствие ведения определенного типа хозяйства и отвечает природным условиям своего времени. Следовательно, по изменению характера культур мы можем судить об изменении ландшафтов, в коих эти культуры бытовали.

На рубеже нашей эры в степной зоне Евразии климат был относительно влажным. Кочевое скотоводство развивалось: хунны в Монголии, усуни в Семиречье и аланы в Прикаспийских степях населяли огромные пространства, позднее превратившиеся в пустыни. Кочевая культура переживала эпоху расцвета [13, [+14], [+15] с. 192].

От этого периода в низовьях Волги остались памятники сармато-аланской культуры. Нами вскрыты сарматские погребения на высоком берегу Ахтубы (между с. Селитряным и дер. Баста) в 1959 г.; около Енотаевска в 1960 г.; фрагменты сарматской керамики на бугре Степана Разина в 1961 г. и погребение с бронзовыми фибулами и зеркалом на бугре Билинга в 1962 году. Несомненно, что в сарматское время население территории нижней дельты и окружавших ее степей представляло единое целое. Единство культуры говорит о сходстве ландшафта, так как при натуральном хозяйстве материальная культура является функцией природных условий.

Согласно нашей преамбуле, гумидная зона в это время переживала период усыхания, и Волга была мелководна. Поэтому большая часть нынешней дельты представляла собой холмистую степь, населенную такими же кочевниками, как и вокруг нее. Основным протоком Волги были Ахтуба и Бузан, и, возможно, эта река впадала в уральскую западину, соединявшуюся с Каспийским морем узким протоком.

Во II веке началось усыхание аридной зоны, достигшее максимума в III веке. За этот период Каспийское море поднялось до отметки минус 33-32 м. Волга понесла такое количество воды, которое тогдашнее русло вместить не могло, и образовала дельту современного типа. На юг дельта простиралась почти до полуострова Бузачи (севернее Мангышлака), от которого ее отделял узкий проток из уральской западины, а о восточной и западной границах новообразовавшейся ландшафтной зоны следует сказать подробнее.

При анализе наших наблюдений мы исходим из неоспоримого положения, что в эпоху натурального хозяйства распространение народа тесно связано с кормящим его ландшафтом. Сарматы, обитатели степей, в III веке были вытеснены гуннами, также не задерживавшимися на территории дельты Волги. Начиная с IV века здесь появляются хазары, народ совершенно иного склада - рыболовы и земледельцы. Эпоха IV- IX веков характеризуется устойчивым увлажнением аридной зоны. Следовательно, гумидная зона давала мало влаги, и Волга вошла в берега многочисленных протоков, прорытых ею за минувшие 200 лет. Создался дельтовый ландшафт, где кочевой быт неприменим. Это был зеленый остров среди окружавших его степей, и таким его описывает еврейско-хазарский документ Х века: "Страна наша не получает много дождей. В ней имеется много рек, в которых выращивается много рыбы. Есть в ней у нас много источников. Страна плодородна и тучна, состоит из полей, виноградников, садов и парков. Все они орошаются из рек... Я живу внутри острова" [[+16], с. 87, 103]. Слово "остров" в средневековой арабской литературе применялось также и к рощам среди степей и для всякого ограниченного пространства. Видимо, здесь оно употребляется в том же смысле.

Наши археологические работы 1960-1963 гг. уточнили расположение Хазарии. Хазарские памятники группируются в центральной части волжской дельты между Сумницей Широкой и Старой Волгой. Хазарские погребения с инвентарем открыты на бэровских буграх Степана Разина, Казенном, Корне, Бараньем и Тутинском. На соседних буграх обнаружены остатки поселений: утрамбованные площадки - полы жилищ с керамикой хазарского времени. Но на бугры хазары поднялись довольно поздно, в связи с затоплением низких мест дельты при трансгрессии Каспия. Ранние поселения располагались ниже, у воды. Одно из них было открыто в Иголкинской банке, в 15 км от берега, на мелководье. В выкидах при углублении фарватера нами найдена хазарская керамика и кости животных. Абсолютная отметка слоя, откуда брался выкид, - минус 29,6 м. Так как поселение располагалось на равнине, то при наличии ветровых нагонов до 2 м для его безопасности необходимо, чтобы уровень моря был не выше минус 32 м, а такой уровень был в VI веке.

Карта 1. Волжская Хазария в VI-XIII вв. (53 KB)

Наши наблюдения в дельте Волги позволили нам обнаружить хазарские памятники на Тереке. Низовья Терека непригодны для оседлых поселений, так как они подвержены наводнениям из-за постоянного блуждания реки, текущей в широтном направлении. Аналогом бэровских бугров здесь оказались "буруны" - песчаная возвышенность на левом берегу Терека между станицами Червленой и Каргалинской. "Буруны" ограничивают долину, по которой меандрировала (От древнегреческого названия реки Меандр. Здесь: в смысле извивалась. - Ред.) бурная река; они по сути дела - подлинный берег. И тут оправдалось наше предположение о соответствии этнического ареала и ландшафта: весь южный край "бурунов" буквально засеян хазарской керамикой. По-видимому, население там в VI-Х веках было даже гуще, чем в XIX веке, когда в описанном районе располагались станицы гребенских казаков.

Итак, хазары как на Волге, так и на Тереке занимали районы, в которых кочевой образ жизни был неприменим. И там и тут основными занятиями их были садоводство, охота и рыболовство. Очевидно, последнее толкнуло хазар к освоению низовий Терека и побережья Каспия, стоявшего в то время на 4 м ниже, чем в XX веке. Проникновение их с Терека на Волгу могло произойти только по береговой линии, ныне скрытой под водой. Сухие степи были для них непривлекательны, и действительно, в Калмыкии нет никаких памятников хазарского времени. Но сходство природных условий долины Терека и дельты Волги позволило хазарам освоить оба района, соответствовавшие их хозяйству и быту.

Установив взаимосвязь археологической культуры и ландшафта, попробуем решить проблему исторической географии - выяснить границы волжской Хазарии и тем самым палеогеографию дельты Волги.

Естественная граница Хазарии на востоке - песчаная пустыня Западного Казахстана. Около села Селитряного эоловые пески подходят к берегу Ахтубы; ниже пойма расширяется и образует широкую равнину восточной дельты. Здесь между пологими бэровскими буграми врезаны продолговатые озера - остатки протоков Волги. Долина орошается последним к востоку непересохшим протоком - Кигачем. Река богата рыбой, а окружающие ее луга покрыты зеленой травой, так что описываемая территория могла быть подходящим местом для поселения. Действительно, в районе поселка Кордун, недалеко от солоноватых ильменей, обнаружено скопление керамики VIII-Х веков на бугре с абсолютной отметкой минус 18 м. В Х веке здесь была одна из проток дельты. Эта находка не единична: в полупустыне, прилегающей к дельтовой равнине, около грязевых сопок в урочище Азау в каждом выдуве встречаются фрагменты керамики, хотя и в небольшом количестве. Поэтому мы можем сделать вывод, что население этой территории было относительно густым. Эту степь населяли не сами хазары, так как керамика по тесту и обжигу принадлежит к тюркскому типу, распространенному от Прибайкалья (курыканы) до Туркмении (гузы) и встречается в Саркеле, где, как известно, гарнизон составляли наемники из кочевников.

Но почему хазары так легко уступали великолепные пастбища соседям, пусть даже друзьям? На это отвечает палеогеография. В VI-IX веках, когда Каспийское море стояло на абсолютной отметке минус 32 м, были обнажены огромные площади, покрытые растительностью. Очевидно, эти просторы позволяли хазарам прокормить свой скот и ловить рыбу в протоках и мелком море у берега.

Несмотря на то что прилегающая к морю равнина тянется далеко на восток, она не вся служила местом обитания хазар. Уже в районе Джамбайской банки, ныне пересохшей, луга сменяются полупустыней. Здесь могли находить для себя пропитание только настоящие кочевники: гузы, печенеги, половцы. Для скота эти степи весьма удобны, так как весной и осенью полупустыня покрывается обильной растительностью, и вместе с тем там нет гнуса, бича речных долин.

Вопрос о восточной границе Хазарии осложняется тем, что от Шароновской банки, расположенной восточнее Ганюшкина, начинается караванная тропа, ведущая через Рын-пески на север. Ныне вдоль караванной тропы проходит автомобильная дорога от Ганюшкина на Сазды (небольшой казахский поселок) и дальше - на север. По пути имеются колодцы, расположенные в котловинах выдувания. В одном случае обнаружено скопление фрагментов керамики всех эпох и типов: бронзы, сарматской, тюркской, татарской, а также кремневые отщепы; в другом, у Сазды, площадь выдува меньше, и найдено лишь несколько фрагментов тюркской керамики. Караванная тропа ведет, по-видимому, в Приуралье, где так часты находки персидских предметов искусства. Судя по обнаруженной керамике, она функционировала и до возникновения волжской Хазарии и после ее исчезновения. Остается неясным отношение хазар к этой тропе и торговле, проходившей в обход той, которая шла по Волге. Вряд ли стоило тащиться через пустыни, когда был свободен путь по реке; но если учесть стояние Каспия на уровне минус 32 м, то от Шароновской банки на Мангышлак был прямой путь по суше с одной небольшой переправой, что давало возможность избежать перегрузок и блуждания по протокам дельты, где много мелей, а течение быстрее.

В хазарское время (VI-Х вв.) восточная граница дельтового ландшафта проходила западнее, чем в XX веке. Пограничной рекой была Сумница Широкая, ныне текущая в широкой равнине, отделяющей область бэровских бугров центральной дельты от восточнобэровских бугров Казахстана (Азау). В то время как центральные бугры буквально засыпаны погребениями и керамикой, берега Кигача содержат только татарскую керамику и в незначительном количестве гузскую, причем находки не связаны с рекой. Очевидно, Кигач вследствие боковой эрозии проложил свой путь после XIV века, а до этого тек восточнее, в Джамбайскую банку, через Азау, где сохранились ильмени в русле реки, высохшей позже VIII века. Установить дату позволили находки керамики, оставленные гузами.

И на запад дельта простиралась меньше, чем в настоящее время. Археологические находки не берегах Бахтемира, Большой Волги и Старой Волги, западнее 48 меридиана, - исключительно татарского времени. Видимо, миграция протоков Волги на запад произошла после трансгрессии XIII-XIV веков, а в III-IV веках там была холмистая сухая степь - продолжение области подстепных ильменей. Однако впадины между бэровскими буграми еще не могли быть заполнены водой, стекавшей гораздо восточнее, а следовательно, и не было озер.

Очередная перемена в ландшафте Прикаспийской области имела место в конце XIII века вследствие трансгрессии Каспия. Уровень моря поднялся до абсолютной отметки минус 20 м, потому что гузская керамика VII-Х веков нигде не встречается ниже абсолютной отметки минус 18 м. Подобно раковинам Cardium edule, эта керамика показывает границу наступившего моря (с учетом нагонов), но со стороны суши. Ниже она перекрыта донными отложениями [ [+13]]. Отсутствие Cardium edule в слоях северного Прикаспия понятно, так как северокаспийские воды были опреснены Волгой и не могли содержать солоноводную фауну.

Подъем уровня Каспийского моря и многоводье Волги резко изменили положение Хазарии. Во-первых, протоки дельты стали проходимы для мелкосидящих ладей, и с Х века русы начали проникать водным путем в Каспийское море, что вызвало осложнение их отношений с хазарами [+1, с. 370-377]. Во-вторых, площадь дельты сокращалась. Поля, сады, пастбища и рыбные угодья оказались под водой. Население ютилось на бэровских буграх, спасаясь от наводнений. Экономика Хазарии рухнула.

К середине Х века абсолютная отметка уровня Каспия, по нашим данным, была около минус 28,5 м. Это значит, что хазары потеряли около двух третей своей территории, а следовательно, и своего богатства. Выйти же в соседние степи хазары не могли, ибо там бродили воинственные гузы, союзники киевского князя Святослава, начавшие в 965 г. войну с Хазарией. Разгром полузатопленной страны был неизбежен. Русские, победив, ушли, но гузы некото-рое время оккупировали Хазарию [+1, с. 431, 433], о чем говорят фрагменты их керамики, разбросанные в небольших количествах на буграх центральной дельты. Остатки хазар обратились за помощью в Хорезм и получили ее ценой обращения в ислам. В этом оказалось их спасение. Когда море поднялось до абсолютной отметки минус 20 м и залило остатки хазарских поселений в дельте, а Волга половодьями уничтожила их в пойме [2], потомки хазар нашли прибежище в столице полумира, Сарае, и растворились в этническом конгломерате Золотой Орды. Мусульманская вера позволила им механически стать татарами, как в XIII-XIV веках назывались верноподданные мусульмане великого хана улуса Джучиева.

В середине XIV века море начало спадать, и к 1559 г. уровень упал до абсолютной отметки минус 29 м [+8, 13] [*2]. За это время Волга успела подмыть свой правый берег и ринулась по современным руслам Бахтемир и Старая Волга. Ахтубу занесло песком, восточные протоки обмелели, а новая река оказалась торговым путем, по которому ходил за три моря тверской купец Афанасий Никитин и многие ему подобные. Теперь самым выгодным занятием стала торговля, и контроль за нею осуществлялся из крепостей, построенных на бэровских буграх по берегам реки. Таково "городище Большого Чертежа" [*3] ныне называемое "Чертово городище", на реке Бахтемир, ниже села Маячного. Абсолютная отметка бугра - минус 9,9 м, а равнины вокруг - минус 25,6 м, т.е. это была крепость на острове.

Крепость была тщательно укреплена. Бока бугра срезаны и образуют отвес высотой 11 м. Ниже этого уровня следов земляных работ нет. Очевидно, вода стояла на этом уровне, т.е. на абсолютной отметке минус 21 м. Стены были построены из характерного татарского кирпича 22х20,5х4 см, розового, трещиноватого, заглаженного пальцами и прекрасно обожженного. Ныне стены растасканы, и сохранились лишь обломки кирпичей. Поверхность бугра покрыта четырехугольными пятнами земляных полов, ордынской керамикой и костями убитых людей. Культурный слой не превышает 4 см. Очевидно, крепость существовала недолго и была разрушена в 1395 г. Тимуром [*4]. О приступе говорят остатки пожара, оплавившего многочисленные фрагменты железных орудий или оружия.

Наши соображения подтвердились нумизматикой. На городище найдены серебряный дирхем Джанибека (1340-1357) и медная монета (пул) шестидесятых годов XIV века. Тем же временем датируется керамика с голубой поливой и темно-синим узором. Это точная аналогия поливной керамики Сарая Бату-хана, городище которого находится на берегу Ахтубы, у села Селитряного.

Аналогичным является татарское поселение на бугре Каракольском на Старой Волге. Здесь стен и укреплений нет, но зато обнаружена большая кирпичная печь с остатками костей быков и красной рыбы. Может быть, тут находился караван-сарай, ибо следы земляных полов прослеживаются по всему бугру.

Подобно тому как хазарские памятники группируются в центральной части дельты, татарские сосредоточены в западной, что является основанием для предложенной нами датировки миграции русла Волги.

Но почему татары не распространились в центральную дельту, тогда как в восточной дельте, на Кигаче, мы опять находим следы их поселений? Во-первых, волжская красная рыба в XIV-XV веках ловилась не на продажу, а для собственного употребления, и потому потребность в ней была относительно невелика. Во-вторых, золото-ордынские татарские укрепленные поселения имели целью контролировать торговые пути, каковыми до сих пор являются многоводные Бахтемир и Кигач. Селиться же вне крепостей было небезопасно, так как ногайцы никогда не ладили с татарами, а дельта зимой была открыта их набегам. Безопасной она стала лишь после того, как русские заключили союз с калмыками и разогнали ногайские орды. Интересующий нас период закончен.

Теперь мы можем сделать конкретные выводы, вытекающие из нашего материала, а также высказать некоторые общие соображения, касающиеся применения метода совмещения исторической географии с палеогеографией и палеоэтнографией. Частные выводы:

1. Хазары были оседлым народом, обитавшим в низовьях Терека и Волги, на территориях, ныне частично покрытых морем.

2. Современный дельтовый ландшафт создался (или воссоздался, если учитывать хвалынскую трансгрессию Каспия) в середине I тыс. н.э. Западная его часть образовалась после трансгрессии XIII века, и тогда же сместилось русло реки Кигач, приобщившись к восточной дельте.

3. Гибель Хазарии в Х веке определяется не только политическими причинами и социальными закономерностями, но и стихийным бедствием - трансгрессией Каспийского моря.

Общие соображения:

1. Способы хозяйства народов, обитавших на северных берегах Каспийского моря, а следовательно, и их исторические судьбы, были тесно связаны со степенью увлажненности аридной зоны и тем самым с уровнем стояния Каспия.

2. Исследование исторических судеб народов, населявших дельту Волги, позволяет судить о климатических и ландшафтных изменениях, а также об уровне Каспийского моря,

3. Применение шкалы политической истории в указанном аспекте дает абсолютную хронологию для геологических процессов современной эпохи.

Представляется возможным применить предложенную методику исследования к другим районам, где имеются стыки ландшафтных зон и обитают народы, история которых известна хотя бы в общих чертах.

Примечания
[*1] А.А.Алексин, обследовав в 1963 г. Баилову бухту около Баку, установил абсолютную отметку фундамента караван-сарая минус 32 м и любезно предоставил свои наблюдения для публикации.

[*2] Понижение было эпизодическим. В 1720-1723 гг. уровень Каспия поднялся до абс. отм. минус 24,6 м, а к 1807 г. - до минус 23,2 м. С тех пор он понижаются, но не исключено, что это понижение сменится очередным подъемом.

[*3] Б.А.Рыбаков [+17] предполагал, что "Городище", описанное в "Книге Большому Чертежу", может быть остатками Итиля. Наше обследование исключает эту гипотезу. Хазарского культурного слоя на городище нет.

[*4] Тимур во время похода Тохтамыша взял приступом и уничтожил все татарские крепости на Нижней Волге. Других войн такого характера на этой территории в истории не отмечено.

Литература
[+1] Артамонов М.И. История хазар. Л.: Изд. Гос. Эрмитажа, 1962.

[+2] Гумилев Л.Н. Хазарское погребение и место, где стоял Итиль // Сообщения Гос. Эрмитажа.Т.ХХII. 1962.

[+3] Рыбаков Б.А. К вопросу о роли Хазарского каганата в истории Руси // Сов. архео-логия. N 10.1953.

[+4] Леонтьев O.K. и Федоров П.В. К истории Каспийского моря в поздне- и после-хвалынское время // Изв. АН СССР (серия геогр.) 1953. N 4.

[+5] Рихтер В.Г. Новые данные о древних береговых линиях на дне Каспийского моря // Изв. АН СССР (серия геогр.) 1954. N 5.

[+6] Берг Л.С. Уровень Каспийского моря за историческое время. Очерки по физической географии. М.-Л.: Изд. АН СССР. 1949.

[+7] Аполлов Б.А. Доказательство прошлых низких стояний уровня Каспийского моря // Вопросы географии. М., 1951.

[+8] Аполлов Б.А. Колебания уровня Каспийского моря // Труды Института океанологии. Т. XV. 1956.

[+9] Шнитников А.В. Ритм Каспия в поствюрме //ДАН СССР. Т. 94. 1954. N 4.

[+10] Артамонов М.И. Древний Дербент // Сов. археология. 1946. N 8.

[+11] Караулов Н.А. Сведения арабских географов IX-Х вв. о Кавказе // Сб. материалов для описания местностей и племен Кавказа. Вып. 29. Тифлис, 1911.

[+12] Абросов В.Н. Гетерохронность периодов повышенного увлажнения гумидной и аридной зон // Изв. ВГО. 1962. N 4.

[+13] Алексин А.А., Гумилев Л.Н. Каспий, климат и кочевники Евразии //Труды Общества истории, археологии, этнографии. Т. 1. Казань: Изд. Казанского ун-та, 1963.

[+14] Грумм-Гржимайло Т.Е. Рост пустынь и гибель пастбищных угодий и культурных земель в Центральной Азии за исторический период // Изв. ВГО. Т. XV. Вып. 5.1963.

[+15] Гумилев Л.Н. Хунну. М.: Востокиздат, 1960.

[+16] Коковцов П.К. Еврейско-хазарская переписка в Х веке. Л.: Изд. АН СССР, 1932.

[+17] Рыбаков Б.А. Русь и Хазария // Сб. статей акад. Б.Д.Грекова. М.-Л.: Изд. АН СССР, 1952.

0

21

Волжская Хазария 6-13 века

0

22

Легенда к карте Волжской Хазарии
1. Развалины Сарая Бату-хана.

2. В пойме Волги - Ахгубы, на правом берегу Астубы в урочище Центральная и около птицефермы (против села Селитряного) на вспаханном поле обнаружены фрагменты красной, хорошо прожженной керамики, сделанной на гончарном круге. Керамика аналогична находкам в Сарае и ее принадлежность татарам XIII-XVI вв. не вызывает сомнения.

3. На обсохшем берегу Ахтубы ниже устья протока Мангут найдены фрагменты керамики лепной, плохо прожженной, с бурыми поверхностями и черной глиной посередине. Керамика этого типа известна от Дона до Байкала и датируется VII-XI вв.; в данном случае ее можно с наибольшей долей уверенности приписать гузам. Один черепок обнаружен in situ в слое под аллювиальными отложениями мощностью 1,4 м.

4. На бугре около южной окраины деревни Баста обнаружены сарматские погребения, раздутые ветром.

5. Около южной окраины Енотаевска, в оползне прибрежного холма над Волгой, были замечены выступавшие из земли кости человека. Мужчина лежал на спине головой на восток, по правую сторону был плохо сохранившийся железный меч. В головах - глиняный горшок, у правого локтя - глиняная чашечка (сармат).

6. У обочины автомобильной дороги, пролегающей, как можно думать, по старому караванному пути восточнее Сарпинских озер, найдено несколько фрагментов керамики: сероглинной, хорошо прожженной, неорнаментированной. Несмотря на малую выразительность, они напоминают сероглинную керамику хазарских погребений на бугре Степана Разина.

7. У обочины дороги найдено несколько фрагментов керамики, аналогичной хазарским сероглинным сосудам бугра Степана Разина. Находки обнаружены при рекогносцировке 1960 г.

8. На склоне холма, недалеко от небольшого озера, найдено несколько фрагментов керамики, аналогичной хазарской.

9. Урочище Азау - песчаная степь, поросшая редкими кустиками и купами тамариска. Почти в каждой котловине выдувания на материковом суглинке можно было найти фрагменты керамики типа, отнесенного нами к гузам.

10. Караванная тропа через Рын-пески идет прямо на север. Ныне рядом с нею пролегает автомобильная дорога. Находки были сделаны в котловине выдувания около заброшенного колодца. Очень много керамики татарской и гузской, а также встречались фрагменты, отнесенные М.И.Артамоновым к бронзовому веку. Но последние не представля ли для нашей темы интереса, и описание их опущено.

11. Могильник на бугре Степана Разина.

12. Система бугров между протоками Тас и Кабчик (Тарновая). На бугре Билинга (абс. отм. вершины минус 14,4 м) обнаружено погребения (абс. отм. - минус 16,1 м). Скелет ориентирован на северо-запад, лежит на спине, руки вытянуты, голова наклонена направо. Череп раздавлен, кости очень плохой сохранности. Вокруг скелета два скопления фрагментов керамики: у правого колена - остатки сосуда сероглинного, лепного, с прочерченным решеткой рифлением, венчик с валиком на внутренней стороне; у головы - светло-бурого с заглаженной поверхностью черноглинного, лепного, напоминающего гузскую. Около черепа - фрагмент железного ножа. На метр правее правого колена - погребальный горшочек, лепной красновато-бурый, венчик без валика. Размеры; высота - 4,5 см, ширина горлышка - 3,0 см, ширина середины 5,0 см. У правого локтя глиняное пряслице, а у правого бока - железное шило. На груди - бронзовое круглое зеркало с ручкой и пуговкой в центре; диаметр зеркала - 5 см; длина ручки - 1,2 см; в ручке круглая дырочка. У левого плеча, правого локтя и на груди бронзовые фибулы. Нижняя часть, где закреплена спица, обмотана проволокой, средняя часть лирообразная с утолщениями и пуговкой на конце. Подол халата или платья (фрагменты ткани налипли на землю) обозначен бусами - 13 целых и 9 обломков. Бусы стеклянные, круглые, из отрезков трубочек, покрыты слоем иризации, скрывающей цвет. Одна - бусина сердоликовая. Дата бус (по определению З.А.Львовой) - I-II вв. н.э.

Подъемный материал на бугре Билинга разнообразен: около мусульманского кладбища - татарская керамика XV-XVI вв.; западнее погребения много фрагментов лепной керамики, аналогичной описанной при скелете. Много фрагментов железных изделий: ножей, удил, фрагмент меча. Наибольшее количество находок связано с пятнами убитой земли (полами жилищ).

Восточнее вышеописанного погребения обнаружено еще одно, головой на север, очень плохой сохранности, в твердом слое сцементированной супеси, прикрывающей местами кости на 5 см. Сопровождается фрагментами сероглинной лепной керамики, мелкими и невыразительными. Вещей при скелете не обнаружено. Подъемный материал - обломки (до 2 см) железных орудий, беспорядочно рассыпанных по поверхности бугра.

13. Бугор Казенный. Обнаружен на гребне центральной части бугра скелет очень плохой сохранности. Череп был разбит и остатки его валялись вокруг скелета. Сохранившиеся ребра и коленные чашечки позволили установить, что скелет лежал на спине и был ориентирован на запад. Рядом со скелетом елевой стороны была бровка насыпной земли на 0,2м выше скелета. Под нею лежала нижняя челюсть лошади на слое обугленной почвы. 1,5 м юго-западнее лежали фрагменты разбитого лепного, черноглинного, обожженного сосуда и лошадиные зубы. Сопровождающие вещи: фрагмент железного ножа под шеей скелета, кусочки железного шлака и медных пластинок длиной до 1 мм и пепел, перемешанный с песком.

Здесь и всюду дальше погребения наземные, иногда присыпанные эоловым песком и пылью.

Подъемный материал - фрагменты керамики: 1) керамика черног-линная, лепная с прочерченными бороздками; 2) керамика лепная, черноглинная с обожженными до красно-бурого цвета поверхностями; 3) керамика гончарная, из хорошо отмученной глины с лощением; 4) то же без лощения, венчик с валиком; 5) то же с красноватой внутренней поверхностью; 6) горлышко лепной амфоры лощеное; 7) керамика красноглиняная, гончарная, черепок звонкий; 8) фрагмент железной пластинки.

Погребения: над обрывом северного края бугра в центральной его части (посередине) обнаружено погребение, ориентированное на запад, хорошо сохранившееся благодаря тому, что слой сцементированной супеси над черепом достигал 7-10 см. Наружу выступали только венчики двух сосудов. Скелет лежал на спине со скрещенными на животе руками и ногами, слегка согнутыми в коленях. Ступни ног и кисти рук отсутствуют. В изголовье находились кости и череп барана, а немного выше - фрагменты тонкой медной пластинки с дырочками и заклепкой, вокруг которой сохранились остатки ремешка. На месте кисти левой руки - частично сохранившееся бронзовое зеркальце 2R = 6,8 см, толщиной 0,2 см; ниже таза - обломок железного ножа; другой, больший - у левого плеча. Это обломки одного ножа длиною 12,7 см, шириною 0,7 см, однолезвийного. Очевидно, нож был сломан при погребении и обломки оказались в разных местах.

У изголовья - два сероглинных сосуда, лепных, плоскодонных, высотой 14,5 см, диаметрами 11 и 11,5 см. Венчики отогнуты наружу, на одном - ямочный орнамент. Ноги скелета были засыпаны больше, чем голова, h засыпки -25 см, и на ней на 40 см северней голеней скелета найден раздавленный плоскодонный лепной горшок, подобный вышеописанным, и несколько аморфных косточек. Отношение этого. третьего горшка к погребению неясно.

Второе погребение на этом же бугре, но ниже предыдущего; ориентировано также на запад. Скелет положен на спину, руки и ноги вытянуты, ступни ног отсутствуют, кости кистей рук перепутаны вследствие небольшого оползня, завалившего тело и тем спасшего его от разрушения. Междудлинными костями наблюдалисьбольшие разрывы. Не задетый оползнем череп остался на поверхности и был раздавлен. С правой стороны черепа стоял черноглинный лепной горшок с венчиком, отогнутым наружу и украшенным ямочным орнаментом. Рядом с ним находились фрагменты раздавленного красного гончарного, хорошо прожженного сосуда, а над головой - фрагмент однолезвийного ножа.

14. Бугор Корень. Обнаружено в центре бугра погребение очень плохой сохранности, ориентированное на северо-запад. Сопровождается фрагментом железного ножа и фрагментами коричнево-серой, лепной керамики с ямочным и бороздчатым орнаментом. Подъемный материал: 1) керамика черноглинная, хорошо прожженная, гончарная слощением; 2) керамика лепная, грубая, черноглинная с обожженными боками - гузская; 3) керамика черноглинная, лепная, плохо прожженная с плоским венчиком; 4) керамика красноглинная, гончарная с плоским венчиком, с бороздчатым орнаментом.

Восточнее бугра Корень - невысокий Бай-бугор, буквально засеянный находками вплотьдо осколков водочных штофов XVIII в. Собран подъемный материал: фрагменты керамики из хорошо отмученного серого теста, черепок звонкий, гончарный, стенки почти плоские, по-видимому, от больших сосудов с прочерченной лощеным орнаментом решеткой или параллельными полосками. Венчики с валиками отогнуты наружу; дно плоское, иногда с выступом наружу, со следами от доски. Ручки лепные, овальные.

15. Бугор Кунгур. Подъемный материал - фрагменты сероглинной керамики и железных орудий.

16. Бугор Бешлык - немного фрагментов керамики и железа, встречаются кости людей.

Подъемный материал: 1) фрагменты красноглинной керамики с бороздками; 2) фрагменты гузской керамики с венчиком, срезанным косо; 3) керамика черная, плохо прожженная с ямочками и бороздчатым орнаментом; 4) керамика коричнево-серая (см. Корень); 5) керамика с прочерченным лощением (см. Бай-бугор).

17. Бугор Шикэ.

На восточной стороне бугра, над склоном ряд землянок с выходом на восток, с расплывшимися стенами. Это относительно поздние сооружения. На вершине бугра остатки погребения - ребра и след головки берцовой кости, позволяющие определить, что скелет был ориентирован на север. Сопровождается фрагментами серой гончарной керамики с бурыми поверхностями и обломками железных орудий. На гребне бугра квадраты утрамбованной земли, без растительности. По-видимому, полы древних землянок.

18. В море, по Иголкинскому банку, землечерпалка прорыла канал для углубления фарватера. Вдоль канала бугорки-выкиды, ибо море здесь глубиной 0,5-0,8 м. На одном из выкидов против острова Дальнего обнаружены кости животных и фрагменты керамики, скатанные водой. Большие сосуды черноглинные, с красной поверхностью от обжига, тесто слабое, плохо отмученное, вмятины от пальцев. Небольшие сосуды черноглинные, с красной поверхностью от обжига, тесто слабое, плохо отмученное, вмятины от пальцев. Небольшие сосуды сероглинные, тонкостенные. Те и другие аналогичны ранее находимым хазарским. Абсолютная отметка находки - минус 29,6 м, с учетом уровня моря в банке и глубины канала.

19. "Чертово городище", или "Городище Книги Большому Чертежу".

20. Обследование берегов Бахтемира и Старой Волги не дало находок. Приречные бэровские бугры застроены, а дальние содержат немногочисленные фрагменты татарской керамики. Низовья - аллювиальная равнина, с купами ив и зарослями камыша. Выше, на широте "Чертова городища", бугор Каракол (7 км на юго-восток от дер. Самосделки) - неукрепленное татарское поселение. Следы полой, фрагменты больших красноглинных сосудов с бороздчатым орнаментом: остатки печи из кирпичей; между кирпичами кости быка и красной рыбы.

21. Около села Увары группа бугров, где, по опросным сведениям, встречаются "черепа и черепки". Осмотрен бугор Тутинский, где удалось зачистить остатки трех хазарских (т.е. аналогичных находкам на бугре Степана Разина) погребений. Все они наземные, в очень твердой сцементированной супеси, плохой сохранности, так как размыты.

а) Погребение: остатки скелета - позвоночник ориентированный на СВС (3450); два горшка (фрагменты): 1) горшок красноглинный, хорошо прожженный плоскодонный, лепной, диаметр дна 9,0 см и 2) обломки лепного, черноглинного, с красными от обжига стенками, дна нет, диаметр 20 см; внутри "ободка" баранья лопатка, аморфные кости, обломок железа и зола.

б) Погребение: скелет без головы, без левой руки и левой ноги; ориентирован на северо-запад.

в) Сосуд раздавленный, так что глина расслоилась. Черноглинный лепной горшок с лощеной поверхностью, венчик отогнут наружу, дно плоское.

22. На Таболе, у Чапаевского рыбзавода, обследовано два бугра.Уподно-жия первого от реки найден фрагмент сосуда из склеенных лент глины (гофрированный), подобный дагестанским сосудам из-под Дербентской стены VI в. На вершине бугра собран подъемный материал: 10 фрагментов сероглинной керамики хазарского времени, 5 фрагментов гузской керамики и основная масса - сероглинная керамика гончарная, звонкая; орнаментирована бороздками и ямками, вдавленными овальным концом палочки.

На бугре, удаленном от реки на 1,5 км, сероглинная гончарная, крепкая керамика с круглым валиком на венчике. Украшена рядом четырехугольных углублений, сделанных палочкой вдоль венчика. Она близка к хазарской, но полностью не идентична, может быть, потому, что мы встречаем здесь осколки больших сосудов. На обследованных буграх обнаружены пятна полов круглых и овальных жилищ.

23. На Таболе, у села Семибугры (их действительно семь), осмотрен бугор - Сарай-тюбе. Обнаружена разнообразная керамика: серая лощеная; черная с лощением, прочерченным решеткой; красная с бороздчатым орнаментом и лепная, черная в изломе с красным обжигом (гузская). Количество находок (45 фрагментов) превышает все ранее обследованные места.

24. На протоке Табол, около села Раздор, цепь бэровских бугров. Керамика на всех одинаковая - трех типов: а) красная, гончарная, хорошо прожженная; 2) толстостенная, лепная, с красным обжигом, черным тестом в изломе (гузская); черная, лощенная, хорошо отмученное тесто, звонкий черепок.

25. Бараний бугор одиноко высится выше Тузуклея среди дельтовой равнины в 1 км от реки. Абс. отм. - минус 14,4 м. Поражает обилие подъемного материала и захоронений.

Находки: горшочек с крышкой собран из черепков. Высота 10 см, диаметр по венчику - 8,5 см, длина - 7,0 см, а средней части - 12,6 см. Лепной, черноглинный, венчик отогнут наружу.

Скелет ребенка, лежит головой на восток. (Это - единственный случай восточной ориентировки.) Лежит на спине, череп раздавлен, руки и ноги вытянуты. В изголовье, на месте, где обычно находятся кости жертвенного барана, лежит скелет грудного младенца. Развалившийся по швам череп младенца находится у правого плеча скелета. Рядом около головы скелета - два горшка. Один черноглинный, лепной, с серой поверхностью и венчиком, отогнутым наружу; внешняя сторона его покрыта горизонтальными бороздками, высота - 1,5 см, диаметр - 12,5 см, толщина стенки - 0,6 см; второй - плоскодонный, красный, гончарный, грушевидной формы с плоской ручкой, тесто хорошо прожженное; высота - 12,6 см, диаметр - 10 см; толщина стенок - 0,5 см; на широкой части - два пальца полосок, в основании шейки - одно, а над ним прочерчен узор в виде фестонов. Под черепом найдены серьги-колечки диаметром 1,3 см.

Скелет ребенка на северо-западном конце бугра лежит на спине, головой на запад. У правого виска фрагмент бронзовой серьги-колечка. Нарушена левая часть ребер и ключица: они лежат на черепе и вокруг него. Сосуд, собранный из черепков, лепной, рифленый. Частично реставрирован. Высота - 12 см; диаметр - около 14 см.

Скелет ребенка без горшков, бежит на правом боку, ориентирован на запад. Череп разбит в недавнее время; под черепом железная игла, под тазовыми костями и поясницей следы дерева, вроде прокладки. Длина скелета - 0,60 м.

Подъемный материал на Бараньем бугре: а) керамика гузская - 13 фрагментов от стенок сосудов, невыразительных, с прочерченными ногтем горизонтальными бороздками; 6) керамика татарская - 2 фрагмента; в) керамика хазарская, сделанная на круге, сероглинная, звонкая - 4 фрагмента.

Орнамент: 1) волна (синусоида) из семи параллельных борозд; ширина штриха - 2 мм; 2) то же, более грубая, ширина штриха - 4 мм; 3) бороздки прямые, четыре посередине бока сосуда; ширина штриха - 4 мм; 4) то же, более глубокие, покрывающие весь фрагмент сосуда; ширина штриха - 2 мм; г) керамика хазарская, лепная, черноглинная, слабо прожженная; д) два фрагмента железного ножа; е) фрагмент керамической плитки - черепицы, слегка изогнутой; размеры - 13х7х3 см. На северной и восточной стороне обнаружены четырехугольные пятна убитой земли, которые, по-видимому, являются полами жилищ. Погребения группируются на южной части бугра, между гребнем и ск.юном и на западном конце бугра.

26. На бэровском бугре на берегу Хурдуна найдено два маловыразительных фрагмента гузской керамики.

27. Подъемный материал - гузская керамика - на бугре Муллин.

28. Подъемный материал - керамика - на бугре Тишковском (Тишково в низовьях Буянского протока, близко от моря): а) фрагменты керамики сероглинной, с черными поверхностями, сделанной на гончарном круге, с прочерченным лощением - 3 фрагмента (хазары); б) гузская - 3 фрагмента; в) сероглинная, лепная с внутренней красной поверхностью.

29. На левом берегу Буянского протока, на одиночном бугре в дельтовой аллювиальной равнине - два невыразительных фрагмента хазарской керамики, свидетельствующие о заселенности южной дельты в первом тысячелетии н.э.

30. Подъемный материал - керамика - на Федориткином бугре около села Мултаново. Сероглинные сосуды из отмученного теста, наружная поверхность с прочерченным лощением, стенки плоские, венчик с валиком, орнамент бороздчатый. Много обломков железных орудий.

31. Подъемный материал - татарская керамика - на бугре против села Котяевки, на правом берегу Кигача.

32. Подъемный материал - керамика - Безымянный бугор, около Тумгановки: а) керамика сероглинная, гончарная, хорошо прожженная, венчик круглый, отогнут внутрь. Аналогов в наших находках не встречается.

Бугры Нарын-гора по речке Макарке: фрагменты хазарской красной керамики и фрагмент - серой.

33. Вор-бугор, около Красного яра: а) керамика сероглинная, гончарная, с черной поверхностью, венчик валиком отогнут наружу, обжиг хороший, прочерченное лощение - II фрагментов (аналогия - Салтово, хазары); 6) керамика сероглинная, лепная, хорошо прожженная; 4 фрагмента (хазары); в) керамика красноглинная, гончарная, хорошо прожженная - 9 фрагментов (татары); г) фрагменты железных орудий - 8 фрагментов.

Караульный бугор около Красного Яра: а) керамикалепная, серая, хорошо прожженная, пористая с бугорчатой поверхностью - 2 фрагмента; б) ручка от кувшина, лепная, светлокрасная, хорошо прожженная. Зурманский бугор около Красного Яра: а) один фрагмент керамики сероглинной лепной (хазарской); б) два фрагмента татарской керамики.

Бугры от Красного Яра до Марфина - без находок.

34. Малый Арал - бугры восточнее села. Подъемный материал: керамика красная и серая, хорошо прожженная (2 фрагмента) и гузская, аморфная (2 фрагмента).

Ссылки
Следующие страницы ссылаются на данную карту:

Гумилёв Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. Часть первая. География этносферы первого тысячелетия н. э. Кто есть кто.
Гумилёв Л. Н. Соседи хазар.
Гумилёв Л. Н. Хазария и Каспий.
Гумилёв Л. Н. Зигзаг истории.
Гумилёв Л. Н. Открытие Хазарии. Гл IX. Дон.
Лавров С. Б. Лев Гумилев. Судьба и идеи. 9. Гумилевское открытие Хазарии.
Родионов А. Ю. Методические указания по построению карт по истории при помощи ArcView.

увеличить

увеличить

0

23

Карта 2. Терская Хазария в VIII—XII вв.

увеличить

увеличить

0

24

Часть первая. География этносферы первого тысячелетия н. э. Кто есть кто
I. В ареале угасшей пассионарности
1. ОПИСАНИЕ ХАЗАРСКОЙ СТРАНЫ
Ландшафты, как и этносы, имеют свою историю. Дельта Волги до III в. не была похожа на ту, которая существует ныне. Тогда по сухой степи среди высоких бэровских бугров струились чистые воды Волги, впадавшие в Каспийское море много южнее, чем впоследствии. Волга тогда была еще мелководна, протекала не по современному руслу, а восточнее: через Axтубу и Бузан и, возможно, впадала в Уральскую западину, соединенную с Каспием узким протоком.

От этого периода остались памятники сармато-аланской культуры, т.е. туранцев. Хазары тогда еще ютились в низовьях Терека.

Во II-III вв. атлантические циклоны сместили свой путь на север. Дожди перестали орошать степную зону, где на время воцарилась пустыня, а стали изливаться в Волго-Окском междуречье и на широтах водосбора Камы. Особенно значительным было зимнее увлажнение : сугробы мокрого снега и, как следствие, огромные весенние половодья.

Волга понесла все эти мутные воды, но русло ее в низовьях оказалось для таких потоков узким. Тогда образовалась дельта современного типа, простиравшаяся на юг почти до полуострова Бузачи (севернее Мангышлака). Опресненные мелководья стали кормить огромные косяки рыб. Берега протоков поросли густым лесом, а долины между буграми превратились в зеленые луга. Степные травы, оставшись лишь на вершинах бугров (вертикальная зональность), отступили на запад и восток (где ныне протоки Бахтемир и Кигач), а в ядре возникшего азонального ландшафта зацвел лотос, запели лягушки, стали гнездиться цапли и чайки. Страна изменила свое лицо.

Тогда изменился и населявший ее этнос. Степняки-сарматы покинули берега протоков, где комары не давали покоя скоту, а влажные травы были для него непривычны и даже вредны. Зато хазары распространились по тогдашней береговой линии, ныне находящейся на 6 м ниже уровня Каспия. Они обрели богатейшие рыбные угодья, места для охоты на водоплавающую птицу и выпасы для коней на склонах бэровских бугров. Хазары принесли с собой черенки винограда и развели его на новой родине, доставшейся им без кровопролития, по случайной милости природы. В очень суровые зимы виноград погибал, но пополнялся снова и снова дагестанскими сортами[1], ибо связь между Терской и Волжской Хазарией не прерывалась.

Воинственные аланы и гунны, господствовавшие в степях Прикаспия, были не опасны для хазар. Жизнь в дельте сосредоточена около протоков, а они представляют собой лабиринт, в котором заблудится любой чужеземец. Течение в протоках быстрое, по берегам стоят густые заросли тростника, и выбраться на сушу можно не везде. Любая конница, попытавшаяся проникнуть в Хазарию, не смогла бы быстро форсировать протоки, окруженные зарослями. Тем самым конница лишалась своего главного преимущества - маневренности, тогда как местные жители, умевшие разбираться в лабиринте протоков, могли легко перехватить инициативу и наносить врагам неожиданные удары, будучи сами неуловимыми.

Еще труднее было зимой. Лед на быстрых речках тонок и редко, в очень холодные зимы, может выдержать коня и латника. А провалиться зимой под лед, даже на мелком месте, значило обмерзнуть на ветру. Если же отряд останавливается и зажигает костры, чтобы обсохнуть, то преследуемый противник за это время успевает скрыться и ударить по преследователю снова.

Хазария была естественной крепостью, но, увы, окруженной врагами. Сильные у себя дома, хазары не рисковали выходить в степь, которая очень бы им пригодилась. Чем разнообразнее ландшафты территории, на которой создается хозяйственная система, тем больше перспектив для развития экономики. Дельта Волги отнюдь не однообразна, но не пригодна для кочевого скотоводства, хотя последнее, как форма экстенсивного хозяйства, весьма выгодно людям, потому что оно нетрудоемко, и природе, ибо количество скота лимитируется количеством травы. Для природы кочевой быт безвреден.

Хазары в степях не жили и, следовательно, кочевниками не были. Но и они брали от природы только избыток, которым она могла смело поделиться: рыбу, виноград и плоды из садов. Короче говоря, этносы низовий Волги в то время находились в фазе гомеостаза - равновесия с природой и друг с другом. При этой системе жизни этносы редко активно общаются между собой, потому что воевать не из-за чего, а брать в жены чужих девушек невыгодно: привыкшие к иному быту, они будут плохими хозяйками в доме мужа.

Чем крупнее цель, тем легче в нее попасть. Поэтому заключим наш сюжет - трагедию хазарского этноса - в рамку истории сопредельных стран. Конечно, эта история будет изложена "суммарно", ибо для нашей темы она имеет только вспомогательное значение. Но зато можно будет проследить глобальные международные связи, пронизывавшие маленькую Хазарию насквозь, и уловить ритм природных явлений биосферы, вечно изменчивой праматери всего живого. Тогда и история культуры заиграет всеми красками.

2. ЭТНОС "ОТРАЖЕННОГО СВЕТА"
Может показаться, что, утверждая невозможность существования активного этноса без пассионарного толчка, мы погрешили против собственного тезиса. Например, хазары стали известны византийским и персидским авторам в IV в., а армянским - и III в.[2], но ни меридиональный толчок II в. (от Скандзы до Палестины), ни широтный толчок IV в, (от Аравии до Северного Китая) не должны были их задеть. Каким же образом объяснить особенности их этногенеза в течение тысячи лет и образование многочисленных реликтов: гребенских и нижнедонских казаков, астраханских татар и караимов Крыма? Короче говоря, хазары вели себя как "полноценный" этнос, прошедший все фазы развития, но за счет чего?

Русский летописец правильно сопоставляет хазар со скифами[3], под которыми его источник, Георгий Амартол, подразумевал древнее, досарматское население южной части Восточной Европы[4]. В то время, когда степные водораздельные пространства захватывались последовательно сарматами (III в. до н.э.), гуннами (IV в. н.э.), болгарами (V в,), аварами (VI в.), мадьярами и печенегами, хазары спокойно жили в густых прибрежных зарослях, недоступных для кочевников, с коими они всегда были врагами.

Благодаря столь благоприятным природным условиям хазары - потомки древнего европеоидного населения Западной Евразии - жили как этнос-персистент до конца VI в., когда ситуация изменилась крайне резко и неожиданно.

Самая важная роль в хазарском этногенезе выпала на долю новорожденного этноса древних тюрок - тюркютов, как принято их называть, чтобы избежать терминологической путаницы - смешения этого этноса с прочими тюркоязычными племенами.[5]. Возникли тюркюты так: в 439 г. небольшой отряд князя Ашина бежал из Северо-Западного Китая от победоносных и безжалостных табгачей. Состав этого отряда был пестрым, но преобладавшим этносом были сяньбийцы, т.е. древние монголы. Поселившись на склонах Алтая и Хангая и смешавшись с аборигенами, тюркюты сделали своей узкой специальностью плавку железа и выделывание оружия. В 552 г. их первый хан - Тумын - одержал победу над жужанями, господствовавшими в Степи в IV-V вв. Так был создан Великий тюркютский каганат.

Младший брат Тумына, хан Истеми, был поставлен во главе войска, имевшего задачей подчинение западных степей. Истеми дошел до Дона и берегов Черного моря. Некоторые племена бежали от него, другие подчинились силе оружия, а третьи сочли за благо помочь завоевателю, дабы разделить с ним плоды победы. В числе последних оказались хазары и болгарское племя утургуров, жившее между Кубанью и Доном. Когда же в начале VII в. Великий каганат распался, то хазары и утургуры оказались в составе Западного каганата. Те и другие искренне помогали своим новым правителям в войнах против Византии и Ирана. Однако в Западно-Тюркютском каганате два племенных союза образовали две партии, боровшиеся за власть над бессильным ханом. Утургуры примкнули к одной, а хазары, естественно, к другой партии, а после ее поражения приняли убежавшего царевича себе в ханы (650 г.) [6].

Через 8 лет Западно-Тюркютский каганат был захвачен войсками империи Тан, что пошло на пользу хазарам, принявшим сторону ранее побежденного царевича, и во вред болгарам-утургурам, лишившимся поддержки верховного хана (658 г.). Вследствие этого хазары около 670 г. разгромили болгар, и те разбежались - кто на Каму, кто на Дунай, кто в Венгрию, а кто даже в Италию.

Одновременно хазарам пришлось отражать вторжение арабов, победоносных от Индии до Аквитании. Но на Кавказе, неожиданно для завоевателей Ирана и Испании, война шла с переменным успехом, причем хазарские вторжения в Закавказье чередовались с арабскими походами до Дербента (662- 744 гг.), севернее которого арабам так и не удалось закрепиться. Откуда взялась у маленького реликтового этноса такая грандиозная пассионарность, позволившая хазарам при неравенстве сил свести вничью войну с самым сильным и агрессивным государством VIII в.? Численный перевес был на стороне арабов, потому что хазарских ханов тюркской династии не поддерживали ни аланы, ни мадьяры, ни буртасы, ни мордва, ни славяне, а уж меньше всего болгары. Особую позицию занимали горцы Дагестана - царства Серир, Туман, Зирих-Геран, Кайтаг, Табасараи, Лакз и Филан, уже в 738 г. подчинившиеся наместнику Азербайджана и Армении Мервану[7], опиравшемуся на неприступный Дербент[8]. Но маленькая Хазария героически отстояла свою независимость. Почему?

Вспомним, что целых 100 лет (558-650) тюркютские ханы использовали территорию Хазарии как базу для своих военных операций. В Хазарии тюркютские богатыри отдыхали после перехода через сухие степи, а по возвращении из Крыма или Закавказья прогуливали награбленную добычу. И тут наверняка не обходилось без женщин, которые, как известно, не бывают равнодушны к победителям. Дети, появившиеся после военных походов, искренне считали себя хазарами. Отцов своих они не знали, воспитаны были в среде хазар и в ландшафте Волжской дельты. В наследство от тюркютов они получили только некоторые антропологические и физиологические черты, в том числе пассионарность. А поскольку такой симбиоз длился более ста лет, то естественно, что привнесенной чужаками пассионарности стало достаточно, чтобы превратить реликт в активно действующий этнос.

Но еще существеннее для хазарского этногенеза был следующий период, когда Хазарией управляли тюркские ханы династии Ашина (650-810), наследники правителей Великого тюркского каганата (552-745). Царевич-беглец и его соратники, принятые хазарами гостеприимно, не слились с массой народа и не противопоставили себя ей. Они продолжали жить кочевым бытом, только зиму проводя в домах в Итиле; они возглавили борьбу с арабами и, будучи мастерами степной маневренной войны, научили хазар отбивать натиск регулярных войск; оставаясь язычниками, почитавшими Синее Небо и Черную Землю, они были веротерпимы до полной неразборчивости. Это-то их и погубило. Но из-за чего и каким образом?

3. РАЗВИВАЛАСЬ ЛИ В ХАЗАРИИ КУЛЬТУРА?
Странно, но долгое время считалось, что народы Евразийской [9] степи, в особенности кочевые, не имели собственного культурного развития, собственной истории и уж обязательно - оригинального искусства. Раскопки на Алтае, в Монголии и Сибири показали, что искусство евразийских народов существовало, история их ныне написана, прочтенные тексты показали наличие переводной философской литературы, а фольклор зафиксировал оригинальные сюжеты. Все у них было, но мало что сохранилось.

Однако перед нами сразу возникает непредвиденная трудность: социальное развитие в странах земледельческих, у народов, унаследовавших развитую культуру античности, и у племен, живущих в девственных ландшафтах, без письменности. с примитивной техникой, идет асинхронно. В Европе в VIII- Х вв. бурно развивается феодализм, образуются классы, разделяются ремесло и земледелие за счет усовершенствовании техники, а в степях Евразии овцы поедают траву, псы охраняют овец, а пастухи ездят в гости друг к другу; единственное орудие производства - кнут, но совершенствовать его незачем.

Однако и в Евразии возникают города, правда только на берегах рек, потому что в голой степи и ныне люди не живут оседло. Археологические культуры здесь сменяют одна другую, этносы возникают и исчезают. Короче говоря, жизнь идет, хотя формация остается той же - первобытнообщинной в стадии военной демократии. Как это понять?

Как попытка объяснения направления процесса в последние годы получил распространение и был принят без критики и проверки постулат: развитие культур и народов степной и лесной зон Евразии шло "от кочевий к городам", и прослеживается этот путь археологией, причем археологическая культура отождествляется с этносом[10]. Согласно этому принципу прогрессивной эволюции, археологическая салтово-маяцкая культура свойственна единому болгаро-хазарскому этносу, переходившему от кочевого скотоводства к оседлому земледелию вследствие обеднения одних людей и закабаления их другими, предоставлявшими им ссуды для обзаведения хозяйством, после чего бедняки попадали в экономическую зависимость от богатеев[11].

В этой умозрительной концепции четко описано первоначальное накопление капитала при становлении аграрного капитализма. Назвать такой процесс "элементами феодальных отношений" нет никаких оснований. Но если так, то, по мнению авторов, капитализм зародился не вследствие развития производительных сил и технического прогресса, а из-за корыстолюбия одних и беспомощности других, бедневших неизвестно почему и каким-то странным образом моментально осваивавших сложную культуру земледелия, а для этих районов - виноградарства, требующую обычно опыта многих поколений.

Бесспорно, что у древних хазар, болгар, гузов, печенегов существовал родо-племенной строй. Как известно, при первобытнообщинной формации земля принадлежит роду и, следовательно, всем его членам. Родович, потеряв скот вследствие падежа, гололедицы или угона врагами, имел право на помощь своего рода, притом безвозмездную. Поэтому индивидуальной бедности у этих народов существовать не могло. Богатство у отдельных представителей имелось не в форме капитала, а как сокровище (серьги, ожерелья, ценное оружие, шелковые или парчовые халаты)[12]. Займов под проценты при отсутствии денежной системы не бывает, а при натуральном хозяйстве нужды в них не возникает. Стало быть, при существовавшем в 1 тысячелетии уровне производительных сил и изобилии природных ресурсов не было предпосылок для развития капитализма даже в зачатке. Накопление богатства ради богатства для каждого родовича показалось бы бессмысленным и грязным занятием, а если бы кто-либо стал обжимать соплеменников, то те бы его либо выгнали, либо убили, как выродка. А ведь перед этим сам М.И.Артамонов писал, что Хазарию превратила в классовое государство еврейская купеческая верхушка, опиравшаяся на наемные войска и лишившая кагана свободы и власти[13]. К оседанию кочевников события IX в. никакого отношения не имели.

Да и не было никакого оседания. Земледелие и кочевое скотоводство сосуществовали с древних веков, потому что являлись способами адаптации этносов к ландшафтам[14]. Разумеется, этносы, развивающие технику, меняются, но при этом они воздействуют на географическую среду, создавая антропогенные ландшафты - большие города. Но когда это имеет место, археолог легко это обнаружит. А в Хазарии строили только крепости и базары для обеспечения транзитной торговли, на природу степей и речных долин не воздействовавшие.

И наконец, отождествление хазар и болгар основано на неоправданном приравнивании этноса к археологической, т.е. материальной, культуре. А так как салтово-маяцкая культура представлена главным образом керамикой, то, значит, древние люди признаны за дополнение к черепкам разбитых горшков, т.е. те и другие - "материал того же порядка".[15]. Логика авторов проста до предела: черепки удобнее для изучения. Они лежат на земле и видны, а древние люди сгнили. Поэтому хватит с нас одних черепков, прочее же можно домыслить.

Но представим себе, что археолог XXX в. ведет раскопки на территории Ленинграда. Занимаясь посудой, он выделит "культуру глиняных горшков", "культуру фарфора", "культуру алюминиевых мисок", "культуру пластмассовых блюдец". При раскопках жилищ он разнесет по разным "культурам" дворцы в стиле ампир, кирпичные доходные дома и блочные строения. Все эти дома он обязан, согласно постулату, интерпретировать как памятники особых этносов. А ведь для примера взята 250-летняя история одного города!

Так правильно ли класть в основу этнической диагностики формы керамических изделий, а не способы жизни народов, т.е. их взаимодействие с кормящей их природой и живыми традициями быта, нравов, воззрений, изменяющихся из века в век по строгой закономерности этногенетических процессов? Нет, у каждой науки есть своя сфера и свои пределы. Археология ведает "трупами вещей", т.е. памятниками. Археолог бессилен там, где ткани и меха истлели, а золотые украшения перелиты врагами в слитки. Надо искать иной путь.

4. ФАЗЫ ЭТНОГЕНЕЗА В ЗАПАДНОЙ ЕВРАЗИИ
В специальной работе [16] нами было установлено, что этническая история человечества состоит из ряда дискретных процессов - этногенезов, накладывающихся на историческую канву аналогичных процессов, протекавших ранее на той территории, которая привлекла внимание исследователя. Так, в Восточной Европе и примыкающей к ней западной окраине Великой степи за период, освещенный письменными источниками, сменилось множество народов. С VIII до III в. до н.э. здесь господствовали скифы, уничтоженные сарматами. С III в. до н.э. по IV в. н.э., точнее - до 370 г., хозяевами степей восточнее Дона были сарматы, а правобережьем Днепра овладели готы. В 371 г. гунны перешли Дон и в 376 г. вытеснили часть готов за Дунай, а около 420 г. заняли Паннонию. В 454 г. гунны были разбиты гепидами, в 463 г. - болгарами, в 469 г. - византийцами, после чего господство над причерноморскими степями перешло к болгарам. Судьба гуннов - яркий пример того, что любой этнический процесс может быть нарушен политическими коллизиями, которые невозможно предугадать. Гунны могли бы выиграть битву с гепидами при Недао в 453 г. или разгромить сарагуров (болгар) в 463 г. Тогда бы в Восточной Европе уже в V в. создалось сильное гуннское государство. Но так как этого не случилось, то многочисленные местные этносы вернули себе самостоятельность. В числе их были потомки антов - дулебы, жившие на Волыни. Арабский географ Масуди, писавший около 930 г., отмечает: "Из этих племен (славянских) одно имело прежде в древности власть, его царя называли Маджак, а самое племя называлось валинана... (т.е. "волыняне")... Оно почиталось между их племенами и имело превосходство между ними"[17].

Болгары не создали единого государства. Восточные, в бассейне Кубани, - утургуры - и западные, между Доном и низовьями Дуная, - кутургуры - враждовали между собой и стали добычей новых пришельцев с востока: кутургуров подчинили авары (точнее, псевдоавары, или вархониты), а утургуров - тюркюты в 558-574 гг. Границей между Аварским и Западно-Тюркютским каганатом стал Дон. С 668 г. авары, укрепившиеся в Паннонии, были естественными врагами славян. Подробности этой длительной войны в источниках не сохранились, ибо события протекали далеко от Византии и Галлии, где только и велись записи, но даже по отрывочным записям видно, что в 581 г. авары захватили Сирмий, греческую крепость на Дунае (около Белграда), а затем разграбили Балканский полуостров (583-587). С 588 по 631 г. авары одерживали победы и "примучивали дулебов" (восточнославянское племя), около 600 г. они совместно со славянами-хорутанами заселили Внутренний Норик. В 619- 620 гг. авары, находясь в союзе с персами, дошли до стен Константинополя, но были отражены. Новая попытка их добиться победы над греками в 627 г. кончилась катастрофическим поражением, которое повлекло восстание болгарского племени - кутургуров, обитавших в степях от Карпат до Дона, которых немногочисленные авары использовали в борьбе с противниками - антами, союзниками ромеев"[18].

В эти годы на северной границе Аварского каганата шла столь же ожесточенная война, следом которой являются городища укреплений, разрушенных и покинутых местным населением (например, "Пастырское городище")[19]. В 631 г. авары жестоко подавили восстание кутургуров, остатки коих объединились с утургурами в 633 г. Когда же утургуры в 670 г. потерпели поражение от хазар, подчинивших себе Северный Кавказ, то болгары разбежались, а бывшие земли кутургуров были заселены тиверцами и уличами.

Все эти события подорвали мощь авар, которые в VI в. господствовали в степях восточнее Карпат. Упадок Аварского каганата наступил в VIII в. Но почему? Ведь авары, или обры, были не только воинственны, но и интеллектуальны. Их дипломатия и способности к управлению были на высоте тогдашних требований. У них были естественные союзники - кангары, или печенеги, в степях Приаралья. И при этом они бежали от немногочисленных тюркютов, отступили от стен Константинополя и терпели поражения от славян державы Само. Это не случайно[20].

Заглянем в историю. До VI в. до н.э. арийские племена Средней Азии и Ирана представляли целостность грозную и агрессивную. На рубеже VI и V вв. до н.э. прозвучала огненная проповедь Заратуштры, направленная против древних богов - дэвов. Индусы и эллины, скандинавы и кельты не услышали ее, но в степях Средней Азии она звучала как гром. Те, кто приняли новое учение, стали иранцами; те, кто сохранили верность древним богам, остались туранцами.

Древние этносы Средней Азии - согдийцы, парфяне, истинные абары ("аба" в Джунгарии), эфталиты, хиониты и кангары- находились на излете своего жизненного пути и, даже укрывшись за Карпаты, были обречены. То, что они продержались до прихода венгров, - акт великого мужества и твердости. Для славян эти наследники древнего Турана были врагами, достойными восхищения.

Еще страшнее была судьба тюркютов. В середине VIII в. они были физически истреблены - одни у себя на родине, другие в Китае, где они пытались найти спасение. Но они оставили многим этносам роскошное наследство: славное имя, традиции военной доблести и пассионарный генофонд, рассеянный по многим степным популяциям.

Внесение признака пассионарности со стороны по последствиям не отличается от возникновения ее путем мутации. Разница проясняется лишь в том, что при генетическом дрейфе признак распространяется более быстро, а следовательно, процесс идет более интенсивно. Поэтому инкубационный период хазарского этногенеза уложился в три поколения - около 70 лет, после чего с 627 г. становится уместным название "тюрко-хазары", теряющее смысл после 650 г., когда хазарами называют именно метисов тюрко-хазарского происхождения. Почему-то Истахри и другие восточные географы делили хазар на два разряда: смуглых[21], черноволосых и "белых, красивых, совершенных по внешнему виду"[22]. Также они относили хазар то к тюркам, то к нетюркам, возводя их то к грузинам, то к армянам[23]. Хазарский язык, по замечанию Истахри, не походит ни на тюркский, ни на персидский, ни на какой другой известный язык, а схож с языком болгар[24]. Это последнее вызвало множество недоумений, ибо языком болгар считается тюркский. Однако так ли было в V-VI вв ., когда тюрки впервые появились в Поволжье? Навряд ли!

Тюркский язык распространился как международный и общеупотребительный лишь в XI в. благодаря половцам, причем вытеснил из степи древнерусский, господствовавший в Х-XI вв. [25] До этого этносы говорили дома на своих языках, которые до нас не дошли, а кроме того, знали древнетюркский язык воинского начальства.

Таким образом, в VII в. в Нижнем Поволжье создались оптимальные условия для этногенеза: разнохарактерные ландшафты в тесном сочетании, соответствующие им хозяйственные уклады, сосуществование этнических субстратов, относящихся к единому (евразийскому) суперэтносу, и импорт пассионарности, позволивший оформить этническое разнообразие в социальную систему. Эта последняя была достаточно эластичной, чтобы вошедшие в нее этносы стали субэтносами хазарского этноса, унаследовавшего название от предков.

Вот почему М.И.Артамонов сомневался в достоверности армянских хроник, упоминавших хазар в III в. н.э. [26]Этноним был тот же, но этнос другой, а это бывает часто.

Фаза этнического подъема заняла около 150 лет - с середины VII до конца VIII в. За это время хазары шли от успеха к успеху и весьма удачно находили контакты с соседями. Однако характер этих контактов был различен, что и повело к смещению нормальной кривой этногенеза, вследствие чего акматическая фаза не наступила. Поэтому обратим внимание и на соседей хазар, но сначала напомним, что в III-V вв. хазарский этнос находился в фазе гомеостаза. Производительные силы его были стабильны, а общество пребывало в первобытнообщинной формации с устоявшимися производственными отношениями. Но это не мешало хазарам жить и защищать свои дома от соседей, далеко не всегда дружелюбных.

5. МЕЖДУ ГОРАМИ И МОРЕМ
До сих пор в поле нашего зрения была Волжская Хазария - "Прикаспийские Нидерланды". Но долгое время хазары господствовали в равнинном Дагестане, в Терско-Сулакском междуречье. Археологическими работами 1967-1980 гг. было установлено, что хазары жили на северном берегу Терека и на берегу Каспийского моря между устьями Терека и Судака. Заслуга этой находки принадлежит Г. С. Федорову, ознакомившему с добытыми материалами автора этих строк в 1966 г. [27]Сходство этой керамики с керамикой дельты Волги не вызывает сомнений.

И наоборот, предгорные и степные районы Дагестана были заселены не хазарами. Хотя хазарское влияние на них прослеживается, но, по мнению А.В.Гадло, оно привнесено в готовой форме извне[28]. С этим необходимо согласиться. Городище Хазар-Кала - это крепость государства Серир, иногда захватываемая хазарами. Она прикрывала широкую дорогу во внутренний горный Дагестан, тогда как соседние ущелья были недоступны из-за утесов, между которыми протекают ручьи, и потому защищать их не было надобности. Короче говоря, здесь была пограничная зона, а не спокойное обиталище хазар, как на морском берегу. Море в V-VIII вв. стояло низко: уровень его был минус 34 м, т.е. на 6 м ниже, чем в XX в. Поэтому не море тревожило прибрежных жителей[29].

Да и в последующие века, когда затоплялся северный, плоский берег Каспия, степи Дагестана были вне опасности, так как максимальная отметка новокаспийской трансгрессии - минус 18 м, а даже город Бабаюрт лежит на нулевой отметке, т.е. на 12 м выше максимального уровня Каспия XIII-XIV вв. Залиты были только низовья Волги[30].

Грозный Х век был временем грандиозных перемен не только на Руси (крещение), в халифате (захват Багдада дейлемитами), в Китае (восстановление единства - династия Сун), но и в степях Северного Прикаспия и Приаралья. Жестокая вековая засуха, поразившая в Х в. степную зону Евразии[31], ослабила печенегов и гузов, кочевья которых захватила пустыня. Дожди и снега, выпадавшие над просторами Зауралья и на берегах Аральского моря, в IX в. незаметно переместились на север - на берега Оки и Камы. Там множились болота, ручейки превращались в бурные потоки, а Волга каждой весной уносила влагу в Каспийское море, набухавшее до Х в. В Х в. этот подъем уровня Каспия остановился, так как циклоны переместились еще севернее - в бассейн Белого моря, где стали легко плавать ладьи викингов[32]. Но для степняков это не было утешением, ибо их родина потеряла озера, вокруг которых еще недавно паслись овцы, и родники, водой которых можно было напоить коней, а количество снега, питавшего жаждущую землю, не прибавилось. Он теперь выпадал в тундре и лежал там, перетоптанный пургой, в ожидании того часа, когда весеннее солнце превратит его в воду, а та растопит вечную мерзлоту и понизит уровень грунтовых вод. Тогда вода озер уйдет в жидкую грязь и рыба - основной продукт питания северян - погибнет. Немилость природы пала на многие народы в этот жестокий Х век!

Но уровень Каспия в Х в. стоял примерно на той же отметке, что и в XX в. Только в XIII-XIV вв. он поднялся до отметки минус 18 м, но этот подъем уровня не имел к Хазарии никакого отношения, так как не стало ни Хазарского каганата, ни хазарского этноса. Первый пал еще в Х в. под ударом русского князя Святослава, второй распался на христианскую (терские казаки) и мусульманскую (астраханские татары) части. Потомки хазар остались, но этническая система исчезла. И этому в Дагестане способствовало не наступление моря, а сложная этнополитическая обстановка: арабская агрессия, миграция евреев из Ирана, культурные влияния армянской Агвании и т.п. Поэтому для истории Хазарии начавшаяся трансгрессия Каспия значения не имела.

И тут необходимо внести ясность в проблему, возникающую при принятом аспекте. Известно, что все обитаемые регионы заселены настолько, насколько это возможно при данном уровне хозяйства. Равнинный Дагестан - это благодатная степь, ограниченная с севера долиной Терека, с востока - Каспийским морем, а с запада - цепью невысоких хребтов и их отрогов, за которыми поднимается горный Дагестан. Трудно найти в Прикаспии уголок, столь благодатный для кочевого скотоводства, земледелия и рыболовства, особенно в эпоху повышенного увлажнения степной зоны. Поэтому эта равнина была всегда густо заселена[33].

В первые века н.э. Северный Кавказ населяли сармато-аланы, но они постепенно уступали ведущее положение хазарам, тюркам и савирам. Последних причисляют к гуннскому кругу этносов, но в этих благодатных местах они ассимилировались среди аборигенов - барсилов, сохранив только политическую власть. Правитель гунно-савиров носил титул "эльтебер" и был вассалом хазарского кагана[34]. Под его властью жили потомки аланов, оставившие после себя много археологических памятников[35]. Как будто для внедрения еще одного этноса места не было.

Конечно, эта богатая страна могла принять небольшое число политических иммигрантов, каковыми оказались иранские евреи в VI в., но для того, чтобы их потомки смогли размножиться и обрести собственный ареал, потребовалась железная поступь истории. Арабские вторжения VIII в. превратили страну между Дербентом и Семендером (Самандар) в поле векового сражения.

Селения были сожжены, города разграблены, крепости разрушены, люди, населявшие их, перебиты или уведены в плен[36]. Страна опустела, и тогда оказались свободными земли, на которых смог поселиться пришлый этнос.

Так мы выявили механизм взаимодействия социально-политических явлений (войны) с демографическими (миграции) и экологическими (внедрение в опустевшую экологическую нишу). Однако отметим, что военный натиск арабов был следствием пассионарного толчка, т.е. явления природного (мутация), хотя доминанта его - алчность и стяжательство - была связана с социально-культурной традицией, накопившейся в предшествовавших арабо-мусульманской культурах древнего Востока. Другие пассионарии того же толчка вели себя не менее свирепо, но иначе: раджпуты не устанавливали, а крушили деспотическую власть, тюркюты привозили добычу из дальних походов в тороках своих седел, табгачи после побед получали не рабов, а чины и пожалования. И хотя источник энергии был один, воплощалась в действие она различно, в зависимости от бытующих традиций.

И еще, не все победители были пассионарны. Хазары и болгары находились в фазе гомеостаза, но ведь это значит, что они имели больший заряд энергии, нежели те, кто был в обскурации (например, персы) или переживал временный спад (греки). Следовательно, в истории мы видим не абсолютные величины пассионарного напряжения, а относительные значения его перепадов при этнических контактах.

Заметим это и перейдем к дальнейшему рассмотрению расстановки этнических целостностей в конце VIII в.

6. ЗАПАД
Ось пассионарного толчка, возбудившего ряд грандиозных событий, проходила от Южной Швеции - Готии - через Центральную Европу около Карпат, Дакию, Малую Азию, Киликию, Палестину и по Красному морю до Абиссинии. Этносы, находившиеся непосредственно на этой оси, среагировали на мутационный сдвиг столь бурно, что, не успев накопить достаточно сил, погибли в столкновении с организованной системой Римской империи. Эта судьба постигла даков и палестинских евреев[37]. А те, кто остался дома и только расширил, а не сменил свой ареал? Это были славяне. Возникшие в ареале пассионарного взрыва в I в. предки славян - венеды к IV в. разделились на склавинов и антов. К VII в. те и другие распространились до берегов Балтийского моря, вытеснив оттуда вандалов, до Адриатического моря, где смешались с потомками воинственных иллирийцев, до Балкан и даже до Пелопоннеса, ославянив фракийцев, македонян и часть эллинов. На востоке славяне дошли до Днепра, а одна из групп пробралась на север до оз. Ильмень (словене новгородские). Нет оснований думать, что это распространение было результатом демографического взрыва. Нет, победители брали жен из числа пленниц, дети которых усваивали язык отцов. Потому-то и стали славянские племена мало похожи друг на друга, хотя "язык словенск" их потомки без труда понимали вплоть до XI в. С хазарами славяне в то время не сталкивались, так как между ними находились два сильнейших этноса: болгары и савиры. (С последними граничили поляне, которых после стали называть "русь"[38].) Летописец поясняет, что Русь - новое историческое явление, сменившее распавшийся союз полян[39]. К этому добавим от себя, что "поляне" - не этническое самоназвание, потому что славяноязычные этносы, у которых господствовали анты, назывались дулебы или волыняне. Поляне встречаются не только на берегу Днепра, но и в Моравии, в славянской Болгарии к в верховьях Вислы. Это показывает, что современники в слово "поляне" вкладывали особый смысл: "исполин" - гигант[40]. Зато "рос" - этноним, зафиксированный для IV в. автором VI в. Иорданом, готским историком, осуждавшим "вероломный народ россомонов" [41] за то, что те помогали гуннам победить готов. Союзниками россомонов и гуннов были анты, т.е. поляне[42], которые еще отличались от россомонов[43], но к Х в. слились в единый этнос - Русь - в узком смысле, отличавшийся от других славянских племен Восточной Европы: кривичей, вятичей, радимичей, древлян и словен новгородских.

Перейдем к обобщению. Пассионарная мутация проявилась тем сильнее, чем ближе к оси толчка располагались этносы на рубеже новой эры. И последствия ее были тем трагичнее, чем сильнее была культурная традиция этноса. То и другое понятно. Этносы, находившиеся на периферии ареала толчка, испытывали плавный пассионарный подъем и успевали изменить стереотип поведения без ломки структуры. А если же структура была аморфной, то перестройка ее не требовала быстрой и жесткой ломки. Вот почему франки, саксы и лангобарды, начавшие исторический период с гомеостаза, создали относительно устойчивые этносоциальные сообщества. Они получили заряд пассионарности не непосредственно, а путем половой передачи признака. Поэтому они выступили на арену истории в конце V в., когда готы, вандалы, гепиды и бургунды успели растратить свою пассионарность, отдав на гибель своих пассионариев. Однако и у запоздавших, и у пришедших "на готовенькое" этносов период активного становления укладывается в фазу надлома, т.е. постепенного затухания. Свирепых Меровингов VI в. сменили "ленивые короли" VII в. Англы, саксы и юты после побед, одержанных над кельтами Британии, создали семь королевств, враждовавших друг с другом, и не довели завоевание острова до конца. Лангобарды раскололи свое королевство на графства и стали легкой добычей франков. Немцы восстановили деление по племенному признаку за счет ослабления центральной власти. К началу VIII в. Европа превратилась в "дикий запад", бессильный и безопасный для восточных соседей - славян. И это было закономерно. В первые 169 лет пассионарность системы прошла свой инкубационный период, и выяснилось, что старые этносы обновлены. Со 155 до 400 г. шел подъем пассионарности до перегрева акматической фазы, после чего началась война каждого против всех и, хуже того, всех против всех. Этой фазой воспользовались гунны Мундзука и Аттилы, захватившие гегемонию в Европе. Но они поплатились за это разгромом при Недао в 453 г. и беспощадным истреблением, после которого их не стало. С конца V в. наблюдается спад пассионарного напряжения этнических систем, что отнюдь не удивительно, ибо сейчас ясно, что в VI в. половина этнической жизни уже была прожита, а опыта и образования не накоплено. Инерционной фазы нет, ибо чужая природа, пусть даже это будет благословенная Италия, не помогает жить. Готы и вандалы живут за счет покоренных аборигенов, и подражая им, погружаются в фазу обскурации. Они гибнут уже через 5-8 веков после рождения, ибо надлом - тяжелая возрастная болезнь и не всякому этносу суждено ее пережить.

Зато Византия, возникшая из-за того же толчка и, следовательно, ровесница "варварских" этносов, вступает в инерционную фазу, после чего удивляет мир своим блеском. Ее золотое сияние освещало мир еще три века, пока не начало тускнеть после того, как потенция была растрачена. И тем не менее Византия прожила предельный срок - около 1500 лет. За счет чего такая сила сопротивляемости ударам извне и поломкам внутри? Сила духа и утонченность ума - вот что спасло Византию от гибели при надломе акматической фазы. Мы сейчас называем византийцев "греками" по языковому принципу, но на самом деле в Константинополе жили и действовали кроме греков готы, исавры, славяне, армяне, пафлагонцы, иллирийцы и арабы. В столицу из родных мест стремились лучшие, т.е. наиболее пассионарные, персоны. Объединенные строгой системой православия, они отстаивали империю как свое отечество, ибо предками своими считали не диких горцев или пиратов, а святых мучеников первых веков христианства. Их традиции они берегли и охраняли даже ценой своей жизни. Вот почему Византия пережила всех своих сверстников, кроме восточных славян.

ПРИМЕЧАНИЯ
[1] См.:Потапенко А.И. Старожил земли русской. Ростов, 1976. С.50.

[2] Моисей Хоренский в "Истории Армении" упоминает, что между 193 и 213 гг. "толпы хазар и баслов (барсилов), соединившись, прошли через ворота Джора (Дербентский проход)... перешли Куру и рассыпались на всю сторону ее" (цит.по:Артамонов М.И. История хазар.Л.,1962.С. 115).М.И.Артамонов полагает, что упоминание хазар в столь раннее время - анахронизм (см. там же. С. 131), однако оснований для сомнений не приводит. Принимая сведения источника, констатируем, что во II в. хазары обитали в низовьях Терека и Судака. На Волгу они распространились позднее не через сухие степи, а по берегу Каспийского моря, стоявшего тогда на отметке минус 36 м, т.е. на 8 м ниже, нежели в XX в. (см.: Гумилев Л.Н. Хазария и Каспий // Вести. ЛГУ. 1974. № 6. С. 84-95; Он же. Хазария и Терек // Там же. 1974.№24.С.78-88).

[3] ПВЛ Ч.1. С. 14.

[4] Там же. Ч. II. С. 223.

[5] Термин "тюрк" имеет три значения. Для VI-VIII вв. это маленький этнос (тюркют), возглавивший огромное объединение в Великой степи (эль) и погибший в середине VIII в. Эти тюрки были монголоиды. От них произошла хазарская династия, но сами хазары были европеоиды дагестанского типа. Для IX-XII вв. тюрк - общее название воинственных северных народов, в том числе мадьяров, русов и славян. Это культурно-историческое значение термина не имеет касательства к происхождению. Для современных востоковедов "тюрк" - группа языков, на которых говорят этносы разного происхождения.

[6] Подробно см.: Артамонов М.И. История хазар. С. 171; Гумилев Л. Н. Древние тюрки. С. 238.

[7] См.: История Дагестана. Т.1. М., 1967.С. 153.

[8] Дербент был окончательно оккупирован арабами в 685-686 гг. и отделился от халифата в Х в. вместе с Ширваном.

[9] Евразией в данной работе называется внутренняя часть континента, в основном степь между Карпатами и Маньчжурией, представляющая этнокультурную целостность. В таком же этнокультурном аспекте следует рассматривать названия "Восточная Европа" и "Западная Евразия".

[10] См.: Плетнева С. А. От кочевий к городам. М. ,1967.

[11] См.: Артамонов М.И.,. Плетнев С.А. Еще раз о степной культуре Евразии // Народы Азии и Африки. 1970. № 3. С. 92.

[12] См.:Артамонов М.И. История хазар. С.99.

[13] См.: там же. С. 457-458. Может показаться странным, что М.И.Артамонов в статье, написанной совместно с С.А.Плетневой, отвергает и игнорирует выводы собственной книги, например войну хазар с болгарами, показывавшую, что это разные этносы, и многое другое. Объяснения этой странности у меня нет.

[14] См.: Гумилев Л.Н., Эрдейи И. Единство и разнообразие кочевой культуры в средние века //Народы Азии и Африки. 1969. № 3.С.78- 87.

[15] Артамонов М.И., Плетнева С.А. Указ. соч. С. 89.

[16] См.: Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Л., 1989.

[17] Гаркави Л.Я. Сказания еврейских писателей о хазарах и хазарском царстве. СПб., 1874. С. 135.

[18] См.: Чичеров И.С. Византийские исторические сочинения. "Хронография" Феофана. М., 1980. С. 58. Примеч. 197. С. 96.

[19] См.:Брайчевський М.Ю. Похожденниi Русi. Киiв, 1968. С. 172.

[20] См.: Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Вып. IV. М., 1987. С. 208-215.

[21] У 3ахария названы "красные" (см.:3аходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе; В 2 т. Т. 1. М., 1962. С. 138).

[22] Там же. С. 137.

[23] Там же. С. 135.

[24] См.там же. С. 135.

[25] См.: К у ник А., Розен В. Известия Ал-Бекри и других авторов о РУСИ.

[26] См.: Артамонов М.И. История хазар. С. II 6.

[27] См.: Федоров Г.С. Раскопки в северном Дагестане //Археологические открытия 1967 г. М., 1968. С. 92.

[28] См.: Гадло А. В. Этническая история Северного Кавказа IV-Х вв. Л., 1979. С. 202-203.

[29] См.: Гумилев Л.Н. Хазария и Каспий. (Ландшафт и этнос. I) //Вестн. ЛГУ. 1964. № 6. С. 82-95.

[30] В этой связи вызывает удивление попытка М.Г.Магомедова оспаривать факт колебаний уровня Каспийского моря на том основании, что каспийские волны не задели предгорных степей, лежавших на 20 м выше максимального уровня (см.: Магомедов М.Г. Образование Хазарского каганата. М., 1983. С. 18 и 181). Единственное низкостоящее городище - Тенг-Кала в низовьях р. Сулак - "состоит из чередующихся слоев культурных отложений и речного ила толщиной 20-30 см" (с. 39). Поскольку Сулак течет в глубоком каньоне, то для того, чтобы возникли половодья, необходимо, чтобы река стояла на подпоре, т.е. чтобы уровень Каспия был высоким. А коль скоро так, то М.Г.Магомедов сам опровергает свой тезис. Впрочем, это не единственный случай: цитируя книгу Л.Н.Гумилева "Древние тюрки" (с. 41 и 153-158 - о хазарах там ничего нет - см.:Магомедов М.Г.Указ.соч.),он показывает полное непонимание цитируемого текста. И что самое удивительное, такой серьезный археолог, как С.А.Плетнева, будучи редактором цитируемой книг, не указала М.Г.Магомедову на его ошибки. Вот пример того, как опасно доверять проверку своей работы людям, игнорирующим географию. Им-то ведь безразлично, о чем идет речь: о предгорьях Дагестана или о дельте Волги.

[31] См.: Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. С. 55-70. Он же. История колебаний уровня Каспия за 200 лет (с IV в. до н.э. по XVI в. н.э.) // Колебания увлажненности Арало-Каспийского региона в голоцене. М., 1980. С. 32-47.

[32] См.: Гумилев Л.Н. Викинги не солгали //Природа. 1977. №5.С.95-99.

[33] См.: Федоров Я.А., Федоров Г. С. Ранние тюрки на Северном Кавказе (Историко-этнографические очерки). М., 1978. С. 142-143.

[34] См. там же. С. 149.

[35] См. там же. С. 154-155.

[36] См. там же. С.173-174.

[37] См.: Вебер Г. Всеобщая история. Т.IV. С.814.

[38] "...Поляне, яже ныне зовомая Русь" (ПВЛ.Ч.I. С.21).

[39] См.:Брайчевський М.Ю. Похожденния Русi . 149-164.

[40] См.: Рыбаков Б.А. Древние русы // Советская археология. XVII. 1953. С. 47. Впоследствии этот термин был вытеснен тюркским эквивалентом "богатырь", но в самых древних былинах сохранился его женский род - поляница (см.: Балашов Д.М. "Дунай". Историческая жизнь народной поэзии // Русский фольклор. XVI. Л., 1976. С. 100). Следовательно, поляне - не племя и не социальный слой, а психологический тип славянского пассионария эпохи неописанных побед.

[41] См.: Иордан. С. 91.

[42] См.: Брайчевський М.Ю. Похождения Pyci. С. 155.

[43] Не смешивать их с роксаланами (см.:Гумилев Л.Н. Сказание о хазарской дани... С. 169. Примеч. 43

0

25

ЗИГЗАГ ИСТОРИИ
Л. Н. Гумилев
Опубликовано // Л.Н. Гумилев. Этносфера: История людей и История природы. – М.: Экопрос, 1993. - 544 с. - 366 с.

У хазар в VIII в.
Итак, сирийские Омейяды оказались врагами обеих ветвей иудеев: маздакитской и ортодоксальной. Первые были союзниками хазар, вторые обрели убежище среди христиан. Такая расстановка сил дает право заключить, что во время сражения за Константинополь в 717-718 гг., когда Лев Исавр сжег арабскую эскадру "греческим огнем" и отбросил изнуренную голодом сухопутную армию от стен столицы, евреи сражались на стороне христиан.

Силы арабов были скованы на всех фронтах. В Испании в 718 г. непокорившиеся христиане образовали королевство Астурию. В Средней Азии тюргеши договорились с Китаем, заключили мир с Тибетом, союзником халифата, и поддержали восстание согдийцев, только что завоеванных, но не смирившихся. Хазары же принудили арабскую армию к отступлению и перенесли военные действия сначала в Азербайджан, потом в Армению (721-722 гг.), им помогли уцелевшие огнепоклонники-персы и поклонники Мусы - евреи. Вождь евреев, носивший тюркское имя Булан (Лось), отличился в этом походе, вследствие чего повел себя самостоятельно: он восстановил еврейские обряды для своего народа [+15].

"Обращения хазар" в иудаизм не было, да и быть не могло, так как в средние века прозелитические религии - христианство и ислам - резко противопоставлялись древним религиям, где к исполнению культа допускались только члены рода, даже в том случае, если род вырос в этнос. Персом-огнепоклонником или индусом - членом высшей касты надо было родиться, но нельзя было стать. Если же возникала необходимость принять в свою среду чужого или приобщить к себе иное племя, то выдумывались фальшивые генеалогии, чтобы оправдать нарушение принципа. Так, шах Иездегерд, решив увеличить конное войско, предложил армянским нахрарам стать зороастрийцами на том основании, что эти знатные люди вели происхождение от парфян - Аршакидов. Когда же те отказались отречься от христианства, дело заглохло.

Иудаизм - это культ народа, "избранного Яхве", и потому редкие новообращенные считались "проказой Израиля". Евреи мирно соседствовали с хазарами, ходили вместе в походы, но молились отдельно, справедливо полагая, что для хороших отношений с соседями нет необходимости делать их похожими на себя или, наоборот, лицемерно подделываться под них. Даже забыв большую часть сложных предписаний Талмуда, что было неизбежно для пастушеского племени, где юношам негде и некогда учиться даже просто грамоте, потомки евреев-маздакитов не растворялись в среде окружавших их племен Дагестана. Они к этому не стремились, да и те бы их в свою среду не приняли. Заслуга Булана была в другом: он удалил из своей страны идолослужителей и убедил других князей и верховного князя евреев восстановить забытую веру; он соорудил шатер, ковчег, светильник, стол-жертвенник и священные сосуды [3, с. 269], т. е. восстановил еврейские обряды для своего народа. В сочинении Иехуды б. Барзилая, еврейского автора XI в., это сообщение переведено так: "Хазары стали прозелитами и имели царей прозелитов (иудаизма)" [67]. Однако С. Шишман указывает, что слово ger в Библии означает чужеземца, инкорпорированного другим народом и получившего права члена племени, которое его приютило [70, с. 327]. Значение "прозелит" это слово приобрело позже. Судя по общему ходу событий, древнее значение в данном случае предпочтительнее, ибо Булан принял не раввинизм, а караизм [69, с. 68-76].

И пусть не смущает читателя, что евреи, жившие в Хазарии, именуются хазарами. Это обычное для этнонимов обобщение, когда субэтнос на чужбине принимает название этноса. Так, бретонец в России назовет себя французом, а карел во Франции - русским. Для иноземцев хазары - это люди, живущие в Хазарии и подчиняющиеся власти Хазарского каганата. Но для самих обитателей страны, а равно и для ее исторической судьбы различия на субэтническом уровне заметны. Иногда они не имеют большого значения, но при некоторых обстоятельствах их роль возрастает. Так произошло в Хазарии во второй половине VIII в., когда туда стали приезжать евреи-раввинисты из Византии.

0

26

ЗИГЗАГ ИСТОРИИ
Л. Н. Гумилев
Опубликовано // Л.Н. Гумилев. Этносфера: История людей и История природы. – М.: Экопрос, 1993. - 544 с. - 366 с

Описание хазарской страны
Ландшафты, как и этносы, имеют свою историю. Дельта Волги до III в. не была похожа на ту, которая существует ныне. Тогда по сухой степи среди высоких бэровских бугров струились чистые воды Волги, впадавшие в Каспийское море много южнее, чем впоследствии. Волга тогда была еще мелководна, протекала не по современному руслу, а восточнее, через Ахтубу и Бузан, и, возможно, впадала в Уральскую западину, соединенную с Каспием узким протоком.

От этого периода остались памятники сармато-аланской культуры, т. е. туранцев. Хазары тогда еще ютились в низовьях Терека.

Во II-III вв. атлантические циклоны сместили свой путь к северу. Дожди перестали орошать степную зону, где на время воцарилась пустыня, а стали изливаться в Волго-Окском междуречье и на широтах водосбора Камы. Особенно значительным было зимнее увлажнение: сугробы мокрого снега и, как следствие, огромные весенние половодья.

Волга понесла все эти мутные воды, но русло ее в низовьях оказалось для таких потоков узким. Тогда образовалась дельта современного типа, простиравшаяся на юг почти до полуострова Бузачи (севернее Мангышлака). Опресненные мелководья стали кормить огромные косяки рыб. Берега протоков поросли густым лесом, а долины между буграми превратились в зеленые луга. Степные травы, оставшись лишь на вершинах бугров (вертикальная зональность), отступили на запад и восток (где ныне протоки Бахтемир и Кигач), а в ядре возникшего азонального ландшафта зацвел лотос, запели лягушки, стали гнездиться цапли и чайки. Страна изменила свое лицо.

Тогда изменился и населявший ее этнос. Степняки-сарматы покинули берега протоков, где комары не давали покоя скоту, а влажные травы были для него непривычны и даже вредны. Зато хазары распространились по тогдашней береговой линии, ныне находящейся на 6 м ниже уровня Каспия. Они обрели богатейшие рыбные угодья, места для охоты на водоплавающую птицу и выпасы для коней на склонах бэровских бугров. Хазары принесли с собой черенки винограда и развели его на новой родине, доставшейся им без кровопролития, по случайной милости природы. В очень суровые зимы виноград погибал, но пополнялся снова и снова дагестанскими сортами, ибо связь между Терской и Волжской Хазарией не прерывалась.

Воинственные аланы и гунны, господствовавшие в степях Прикаспия, были не опасны для хазар. Жизнь в дельте сосредоточена около протоков, а они представляют собой лабиринт, в котором заблудится любой чужеземец. Течение в протоках быстрое, по берегам стоят густые заросли тростника, и выбраться на сушу можно не везде. Любая конница, попытавшаяся проникнуть в Хазарию, не смогла бы быстро форсировать протоки, окруженные зарослями. Тем самым конница лишалась своего главного преимущества - маневренности, тогда как местные жители, умевшие разбираться в лабиринте протоков, могли легко перехватить инициативу и наносить врагам неожиданные удары, будучи сами неуловимыми.

Еще труднее было зимой. Лед на быстрых речках тонок и редко, в очень холодные зимы, может выдержать коня и латника. А провалиться зимой под лед, даже на мелком месте, значило обмерзнуть на ветру. Если же отряд останавливается и зажигает костры, чтобы обсохнуть, то преследуемый противник за это время успевает скрыться и ударить по преследователю снова.

Хазария была естественной крепостью, но, увы, окруженной врагами. Сильные у себя дома, хазары не рисковали выходить в степь, которая очень бы им пригодилась. Чем разнообразнее ландшафты территории, на которой создается хозяйственная система, тем больше перспектив для развития экономики. Дельта Волги отнюдь не однообразна, но не пригодна для кочевого скотоводства, хотя последнее, как форма экстенсивного хозяйства, весьма выгодно людям, потому что не трудоемко, и природе, ибо количество скота лимитируется количеством травы. Для природы кочевой быт безвреден.

Хазары в степях не жили и, следовательно, кочевниками не были. Но и они брали от природы только избыток, которым она могла смело поделиться: рыбу, виноград и плоды из садов. Короче говоря, этносы низовий Волги в то время находились в фазе гомеостаза - равновесия с природой и друг с другом. При этой системе жизни этносы редко активно общаются между собой, потому что воевать не из-за чего, а брать в жены чужих девушек невыгодно: привыкшие к иному быту, они будут плохими хозяйками в доме мужа.

Чем крупнее цель, тем легче в нее попасть. Поэтому заключим наш сюжет - трагедию хазарского этноса - в рамку истории сопредельных стран. Конечно, эта история будет изложена "суммарно", ибо для нашей темы она имеет только вспомогательное значение. Но зато можно будет проследить глобальные международные связи, пронизывавшие маленькую Хазарию насквозь, и уловить ритм природных явлений биосферы, вечно изменчивой праматери всего живого. Тогда и история культуры заиграет всеми красками.

0

27

ЗИГЗАГ ИСТОРИИ
Л. Н. Гумилев
Опубликовано // Л.Н. Гумилев. Этносфера: История людей и История природы. – М.: Экопрос, 1993. - 544 с. - 366 с

продолжение

ЗИГЗАГ ИСТОРИИ
Л. Н. Гумилев
Опубликовано // Л.Н. Гумилев. Этносфера: История людей и История природы. – М.: Экопрос, 1993. - 544 с. - 366 с.

Между двух океанов
Евразийский континент не монолитен. Его четко делят на части природные барьеры. Западный полуостров Евразийского континента, омываемый Средиземным и Северным морями, отделен от холодной Восточной Европы невидимой, но крепкой границей - положительной изотермой января.

Сухие и жаркие области Переднего Востока и Северной Африки тоже являются ландшафтной целостностью, ограниченной с юга Сахарой, а с востока пустынями Средней Азии. Особое, но вполне независимое положение занимает гористый район, тянущийся от Адриатического моря, через Малую Азию до Закавказья. На стыках этих трех больших регионов постоянно возникали этнические контакты. Таковыми были в XII в Испания, Иллирия, Великая Армения, простиравшаяся до берегов Средиземного моря, где располагалась Малая Армения, Киликия.

Ограниченная высокими горами и жаркими пустынями, Индия справедливо рассматривается как континент. Однако области Пенджаба и Синда уже в XII в. стали зонами контактов между индусами, арабами, афганцами и тюрками. Природные барьеры не спасли Индию от вторжений иноземцев.

Субтропический, обильно увлажненный Китай отделил себя от сухой, холодной Великой степи стеной, которая в XII в. лежала в развалинах, но считалась естественной границей между Китаем и Великой степью.

И наконец, внутренняя часть континента, Евразия в узком смысле слова, простиралась от Китайской стены до Карпат, включая степную, лесостепную и лесную зоны Здесь районами контактов были венгерская степь на западе и Западная Маньчжурия на востоке На юге к этому региону можно причислить Тибетское нагорье и Семиречье, а Среднеазиатское Междуречье рассматривать как район контактов.

Карта 1. Волжская Хазария в VI-XIII вв. (53 KB)

Центральная часть великого Евразийского континента только на первый взгляд кажется бесплодной и дикой страной, не приспособленной для развития самостоятельной культуры. Соседствуя на востоке с древней цивилизацией Китая, а на западе с не менее древней культурой западноевропейского полуконтинента, Великая степь ограничена с севера непроходимой тайгой, а с юга - горными хребтами. Эта географическая целостность, населенная разнообразными народами с разными хозяйственными навыками, религиями, социальными учреждениями и нравами, тем не менее всеми соседями ощущалась как некий монолит, хотя содержание доминирующего начала ни этнографы, ни историки, ни социологи не могли определить.

И это не случайно. Еще в первой половине XX в. само существование этнографических целостностей подвергалось сомнению, так как наука еще не нашла аспекта, позволяющего их воспринимать как реалии. Но и не замечать их было нельзя, и тогда сложились такие абстракции, как Запад и Восток, бессмысленность которых показал акад. Н. И. Конрад [39], или "Лес" и "Степь" [10], или "желтая" и "белая" расы [53].

Действительно, деление материала на два раздела всегда упрощает задачу, но далеко не всегда ведет к правильному решению. По сути дела классификатор неосознанно применяет первобытный этнический принцип: "мы" и "не мы", лишь абстрагируя его в соответствии с требованиями академической подачи. Но мы обязаны отрешиться от этого примитивного аспекта и исходить не из двоичной системы отсчета, а из реального наличия этногеографических регионов, которых на пространстве Евразии оказалось шесть, и из смены суперэтносов, которых еще больше. Поэтому мы изменили ракурс и рассматриваем Евразийский континент не из того или иного угла, а сверху. Это позволяет установить соразмерность этногеографических регионов.

Люди, жившие на этих территориях, различались не только языками, обычаями и учреждениями, но отношением к природе и истории, к жизни и смерти, к добру и злу. Посмотрим как. В многочисленных первоисточниках мы не найдем ответа на то, что интересует нас, ибо их авторы писали для других читателей. Однако наряду с разноречивыми и эмоционально насыщенными традициями мы имеем в поле зрения массу немых фактов, объяснение коих - наша обязанность. Отчасти это затрудняет исследователя, отказавшегося от оценок, подсказываемых ему предшественниками. Но разве наука - это пересказ чужих знаний? И разве в естественных науках, где нет словесных сообщений, а только немые факты, невозможны обобщения? И разве только углубление в предмет дает познание, а расширение диапазона ведет к поверхностности?

Системный подход, давая возможность широких обобщений, отнюдь не мешает точности изучения деталей. Так, на пейзажах старинных мастеров второстепенные фигуры только кажутся цветными пятнами. Будучи увеличены путем фотографии, они представляются перед зрителем как законченные, вырисованные до мелочей. Все на них верно, но в композицию они входят лишь настолько, насколько они нужны. Этим подходом мы и собираемся воспользоваться.

Описание хазарской страны
Ландшафты, как и этносы, имеют свою историю. Дельта Волги до III в. не была похожа на ту, которая существует ныне. Тогда по сухой степи среди высоких бэровских бугров струились чистые воды Волги, впадавшие в Каспийское море много южнее, чем впоследствии. Волга тогда была еще мелководна, протекала не по современному руслу, а восточнее, через Ахтубу и Бузан, и, возможно, впадала в Уральскую западину, соединенную с Каспием узким протоком.

От этого периода остались памятники сармато-аланской культуры, т. е. туранцев. Хазары тогда еще ютились в низовьях Терека.

Во II-III вв. атлантические циклоны сместили свой путь к северу. Дожди перестали орошать степную зону, где на время воцарилась пустыня, а стали изливаться в Волго-Окском междуречье и на широтах водосбора Камы. Особенно значительным было зимнее увлажнение: сугробы мокрого снега и, как следствие, огромные весенние половодья.

Волга понесла все эти мутные воды, но русло ее в низовьях оказалось для таких потоков узким. Тогда образовалась дельта современного типа, простиравшаяся на юг почти до полуострова Бузачи (севернее Мангышлака). Опресненные мелководья стали кормить огромные косяки рыб. Берега протоков поросли густым лесом, а долины между буграми превратились в зеленые луга. Степные травы, оставшись лишь на вершинах бугров (вертикальная зональность), отступили на запад и восток (где ныне протоки Бахтемир и Кигач), а в ядре возникшего азонального ландшафта зацвел лотос, запели лягушки, стали гнездиться цапли и чайки. Страна изменила свое лицо.

Тогда изменился и населявший ее этнос. Степняки-сарматы покинули берега протоков, где комары не давали покоя скоту, а влажные травы были для него непривычны и даже вредны. Зато хазары распространились по тогдашней береговой линии, ныне находящейся на 6 м ниже уровня Каспия. Они обрели богатейшие рыбные угодья, места для охоты на водоплавающую птицу и выпасы для коней на склонах бэровских бугров. Хазары принесли с собой черенки винограда и развели его на новой родине, доставшейся им без кровопролития, по случайной милости природы. В очень суровые зимы виноград погибал, но пополнялся снова и снова дагестанскими сортами, ибо связь между Терской и Волжской Хазарией не прерывалась.

Воинственные аланы и гунны, господствовавшие в степях Прикаспия, были не опасны для хазар. Жизнь в дельте сосредоточена около протоков, а они представляют собой лабиринт, в котором заблудится любой чужеземец. Течение в протоках быстрое, по берегам стоят густые заросли тростника, и выбраться на сушу можно не везде. Любая конница, попытавшаяся проникнуть в Хазарию, не смогла бы быстро форсировать протоки, окруженные зарослями. Тем самым конница лишалась своего главного преимущества - маневренности, тогда как местные жители, умевшие разбираться в лабиринте протоков, могли легко перехватить инициативу и наносить врагам неожиданные удары, будучи сами неуловимыми.

Еще труднее было зимой. Лед на быстрых речках тонок и редко, в очень холодные зимы, может выдержать коня и латника. А провалиться зимой под лед, даже на мелком месте, значило обмерзнуть на ветру. Если же отряд останавливается и зажигает костры, чтобы обсохнуть, то преследуемый противник за это время успевает скрыться и ударить по преследователю снова.

Хазария была естественной крепостью, но, увы, окруженной врагами. Сильные у себя дома, хазары не рисковали выходить в степь, которая очень бы им пригодилась. Чем разнообразнее ландшафты территории, на которой создается хозяйственная система, тем больше перспектив для развития экономики. Дельта Волги отнюдь не однообразна, но не пригодна для кочевого скотоводства, хотя последнее, как форма экстенсивного хозяйства, весьма выгодно людям, потому что не трудоемко, и природе, ибо количество скота лимитируется количеством травы. Для природы кочевой быт безвреден.

Хазары в степях не жили и, следовательно, кочевниками не были. Но и они брали от природы только избыток, которым она могла смело поделиться: рыбу, виноград и плоды из садов. Короче говоря, этносы низовий Волги в то время находились в фазе гомеостаза - равновесия с природой и друг с другом. При этой системе жизни этносы редко активно общаются между собой, потому что воевать не из-за чего, а брать в жены чужих девушек невыгодно: привыкшие к иному быту, они будут плохими хозяйками в доме мужа.

Чем крупнее цель, тем легче в нее попасть. Поэтому заключим наш сюжет - трагедию хазарского этноса - в рамку истории сопредельных стран. Конечно, эта история будет изложена "суммарно", ибо для нашей темы она имеет только вспомогательное значение. Но зато можно будет проследить глобальные международные связи, пронизывавшие маленькую Хазарию насквозь, и уловить ритм природных явлений биосферы, вечно изменчивой праматери всего живого. Тогда и история культуры заиграет всеми красками.

Этнос "отраженного света"
Может показаться, что, утверждая невозможность существования активного этноса без пассионарного толчка, мы погрешили против собственного тезиса. Например, хазары стали известны византийским и персидским авторам в IV в., а армянским - в Ш в. [+1], но ни меридиональный толчок II в. (от Скандзы до Палестины), ни широтный толчок IV в. (от Аравии до Северного Китая) не должны были их задеть. Каким же образом объяснить особенности их этногенеза в течение тысячи лет и образование многочисленных реликтов: гребенских и нижнедонских казаков, астраханских татар и караимов Крыма? Короче говоря, хазары вели себя как "полноценный" этнос, прошедший все фазы развития, но за счет чего?

Русский летописец правильно сопоставляет хазар со скифами [42, ч.1, с.14], под которыми его источник, Георгий Амартол, подразумевал древнее, досарматское население южной части Восточной Европы [там же, ч. II, с. 223]. В то время, когда степные водораздельные пространства захватывались последовательно сарматами (III в. до н. э.), гуннами (IV в. н. э.), болгарами (V в.), аварами (VI в.), мадьярами и печенегами, хазары спокойно жили в густых прибрежных зарослях, недоступных для кочевников, с коими они всегда были врагами.

Благодаря столь благоприятным природным условиям хазары - потомки древнего европеоидного населения Западной Евразии - жили как этнос-персистент до конца VI в., когда ситуация изменилась крайне резко и неожиданно.

Самая важная роль в хазарском этногенезе выпала на долю новорожденного этноса древних тюрок - тюркютов, как принято их называть, чтобы избежать терминологической путаницы - смешения этого этноса с прочими тюркоязычными племенами [+2]. Возникли тюркюты так, в 439 г. небольшой отряд князя Ашина бежал из Северо-Западного Китая от победоносных и безжалостных табгачей. Состав этого отряда был пестрым, но преобладавшим этносом были сяньбийцы, т. е. древние монголы. Поселившись на склонах Алтая и Хангая и смешавшись с аборигенами, тюркюты сделали своей узкой специальностью плавку железа и выделывание оружия. В 552 г. их первый хан - Тумын - одержал победу над жужанями, господствовавшими в Степи в IV-V вв. Так был создан Великий тюркютский каганат.

Младший брат Тумына, хан Истеми, был поставлен во главе войска, имевшего задачей подчинение западных степей. Истеми дошел до Дона и берегов Черного моря. Некоторые племена бежали от него, другие подчинились силе оружия, а третьи сочли за благо помочь завоевателю, дабы разделить с ним плоды победы. В числе последних оказались хазары и болгарское племя утургуров, жившее между Кубанью и Доном. Когда же в начале VII в. Великий каганат распался, то хазары и утургуры оказались в составе Западного каганата. Те и другие искренне помогали своим новым правителям в войнах против Византии и Ирана. Однако в Западно-Тюркютском каганате два племенных союза образовали две партии, боровшиеся за власть над бессильным ханом. Утургуры примкнули к одной, а хазары, естественно, к другой партии, а после ее поражения приняли убежавшего царевича себе в ханы (650 г.). [Подробно см.: 3, с.171; 23, с. 238.]

Через 8 лет Западно-Тюркютский каганат был захвачен войсками империи Тан, что пошло на пользу хазарам, принявшим сторону ранее побежденного царевича, и во вред болгарам-утургурам, лишившимся поддержки верховного хана (658 г.). Вследствие этого хазары около 670 г. разгромили болгар, и те разбежались - кто на Каму, кто на Дунай, кто в Венгрию, а кто даже в Италию.

Одновременно хазарам пришлось отражать вторжение арабов, победоносных от Индии до Аквитании. Но на Кавказе, неожиданно для завоевателей Ирана и Испании, война шла с переменным успехом, причем хазарские вторжения в Закавказье чередовались с арабскими походами до Дербента (662-744 гг.), севернее которого арабам так и не удалось закрепиться. Откуда взялась у маленького реликтового этноса такая грандиозная пассионарность, позволившая хазарам при неравенстве сил свести вничью войну с самым сильным и агрессивным государством VIII в.? Численный перевес был на стороне арабов, потому что хазарских ханов тюркской династии не поддерживали ни аланы, ни мадьяры, ни буртасы, ни мордва, ни славяне, а уж меньше всего болгары. Особую позицию занимали горцы Дагестана - царства Серир, Туман, Зирих-Геран, Кайтаг, Табасаран, Лакз и Филан, уже в 739 г., подчинившиеся наместнику Азербайджана и Армении Мервану [35, т. I, с. 153], опиравшемуся на неприступный Дербент [+3]. Но маленькая Хазария героически отстояла свою независимость. Почему?

Вспомним, что целых 100 лет (558-650) тюркютские ханы использовали территорию Хазарии как базу для своих военных операций. В Хазарии тюркютские богатыри отдыхали после перехода через сухие степи, а по возвращении из Крыма или Закавказья прогуливали награбленную добычу. И тут наверняка не обходилось без женщин, которые, как известно, не бывают равнодушны к победителям. Дети, появившиеся после военных походов, искренне считали себя хазарами. Отцов своих они не знали, воспитаны были в среде хазар и в ландшафте Волжской дельты. В наследство от тюркютов они получили только некоторые антропологические и физиологические черты, в том числе пассионарность. А поскольку такой симбиоз длился более ста лет, то естественно, что привнесенной чужаками пассионарности стало достаточно, чтобы превратить реликт в активно действующий этнос.

Но еще существеннее для хазарского этногенеза был следующий период, когда Хазарией управляли тюркские ханы династии Ашина (650-810), наследники правителей Великого тюркского каганата (552-745). Царевич-беглец и его соратники, принятые хазарами гостеприимно, не слились с массой народа и не противопоставили себя ей. Они продолжали жить кочевым бытом, только зиму проводя в домах в Итиле; они возглавили борьбу с арабами и, будучи мастерами степной маневренной войны, научили хазар отбивать натиск регулярных войск; оставаясь язычниками, почитавшими Синее Небо и Черную Землю, они были веротерпимы до полной неразборчивости. Это-то их и погубило. Но из-за чего и каким образом?

Хазары и фазы этногенеза
Внесение признака пассионарности со стороны по последствиям не отличается от возникновения ее путем мутации. Разница проявляется лишь в том, что при генетическом дрейфе признак распространяется более быстро, а, следовательно, процесс идет более интенсивно. Поэтому инкубационный период хазарского этногенеза уложился в три поколения - около 70 лет, после чего с 627 г. становится уместным название "тюрко-хазары", теряющее смысл после 650 г., когда хазарами называют именно метисов тюрко-хазарского происхождения. Почему-то Истахри и другие восточные географы делили хазар на два разряда: смуглых [+4], черноволосых и "белых, красивых, совершенных по внешнему виду" [там же, с.137]. Также они относили хазар то к тюркам, то к нетюркам, возводя их то к грузинам, то к армянам [там же, с. 135]. Хазарский язык, по замечанию Истахри, не походит ни на тюркский, ни на персидский, ни на какой другой известный язык, а схож с языком болгар [там же, с. 13 5]. Это последнее вызвало множество недоумений, ибо языком болгар считается тюркский. Однако так ли было в V-VI вв., когда тюрки впервые появились в Поволжье? Навряд ли!

Тюркский язык распространился как международный и общеупотребительный лишь в XI в. благодаря половцам, причем вытеснил из степи древнерусский, господствовавший в X-XI вв. [41, т. I, с. 54]. До этого этносы говорили дома на своих языках, которые до нас не дошли, а кроме того, знали древнетюркский язык воинского начальства.

Таким образом, в VII в. в Нижнем Поволжье создались оптимальные условия для этногенеза: разнохарактерные ландшафты в тесном сочетании, соответствующие им хозяйственные уклады, сосуществование этнических субстратов, относящихся к единому (евразийскому) суперэтносу, и импорт пассионарности, позволивший оформить этническое разнообразие в социальную систему. Эта последняя была достаточно эластичной, чтобы вошедшие в нее этносы стали субэтносами хазарского этноса, унаследовавшего название от предков.

Вот почему М. И. Артамонов сомневался в достоверности армянских хроник, упоминавших хазар в III в. н. э. [3, с. 116]. Этноним был тот же, но этнос другой, а это бывает часто.

Фаза этнического подъема заняла около 150 лет - с середины VII до конца VIII в. За это время хазары шли от успеха к успеху и весьма удачно находили контакты с соседями. Однако характер этих контактов был различен, что и повело к смещению нормальной кривой этногенеза, вследствие чего акматическая фаза не наступила. Поэтому обратим внимание и на соседей хазар, но сначала напомним, что в III-V вв. хазарский этнос находился в фазе гомеостаза. Производительные силы его были стабильны, а общество пребывало в первобытнообщинной формации с устоявшимися производственными отношениями.

Зато соседи хазар развивались бурно. Византия и Древняя Русь росли мучительно, но неуклонно; сасанидский Иран терял потенцию роста за счет упрощения системы, что вело к усилению государственной власти в ущерб общественным группировкам.

Восточные народы - гунны, пришедшие в Европу, проиграли войну с аборигенами: германцами на западе и болгарами на востоке, после чего потеряли политическое и этническое значение. Судьба гуннов - яркий пример того, что любой этнический процесс может быть нарушен политическими коллизиями, которые невозможно предугадать. Гунны могли бы выиграть битву с гепидами при Недао в 453 г. и разгромить сарагуров (болгар) в 453 г. Тогда в Восточной Европе уже в V в. создалось бы сильное государство. Но так как этого не случилось, то многочисленные местные этносы вернули себе самостоятельность.

Второй азиатский этнос, попавший в Европу - авары (обры) - в 630 г. утеряли свои позиции в Причерноморье вследствие конфликта с болгарами-кутургурами, населявшими степи от Дона до Карпат. Авары сосредоточили свои усилия на борьбе с греками и франками и угнетении славян-дулебов, населявших Волынь. В начале IX в. авары потерпели поражение от франков, но сохранили самостоятельность и удержали территорию восточнее Дуная до прихода венгров, которых встретили как родных, и вскоре объединились с ними в один этнос. Аварский каганат, последний осколок древнего Турана, перестал существовать в начале X в.

0

28

ЗИГЗАГ ИСТОРИИ
Л. Н. Гумилев
Опубликовано // Л.Н. Гумилев. Этносфера: История людей и История природы. – М.: Экопрос, 1993. - 544 с. - 366 с

продолжение

Соседи хазар в VII-VIII вв.
Гуннская трагедия оставила след на этнической карте Восточной Европы. Болгар-сарагуров потеснил другой азиатский народ - сабиры или савиры, частью проникшие в Закавказье, а частью осевшие в Понтийской Скифии..., "до Рипейских гор, из которых вытекает Танаис" [3, с. 651]. Савиры были выходцами из Западной Сибири и, видимо, принадлежали к угорской или южной ветви самодийской группы. Западные племена их ославянились, но сохранили древний этноним - северяне. С хазарами они не граничили и, кажется, не общались, как это делали другие соседние этносы.

Не только маленькая группа алтайских монголоидных тюркютов[+5], но и вассалы, сопутствовавшие им в походах, вошли в состав хазарского этноса в течение VII-VIII вв. Одни из них ассимилировались, другие сохранили свой этнический облик Так, барсилов авторы X в. перестали отличать от хазар, а печенеги, до IX в. приходившие в Хазарию с востока как друзья и союзники, с хазарами не смешались [17,18,24]. Очевидно, кочевой быт привлекал их больше, чем оседлая жизнь хазар. Но дружбе это не мешало. Хазар, барсилов, тюркютов, телесцев, печенегов связывала не общность быта, нравов, культуры и языка, а общность исторической судьбы: наличие общих врагов и единство политических задач, основной из коих было не погибнуть, а уцелеть. И до начала IX в. хазары справлялись с этой задачей блестяще именно потому, что они не были одиноки.

Хазария возглавила силы сопротивления и, благодаря этому, расширила сферу своего влияния до Крыма и Аральского моря, до Кубани и Оки, до Десны и Сакмары. Но в такой этнической пестроте для государственной системы часто таится опасность.

Гузы на востоке, мадьяры на севере, аланы и булгары (черные) на западе не всегда были друзьями хазар. Но поскольку эти этносы входили в систему единого евразийского суперэтноса, межплеменные столкновения не переходили ни в истребительные, ни в завоевательные войны. Все эти этносы жили натуральным хозяйством, которое всегда тесно связано с природными особенностями вмещающих ландшафтов. Гузы привыкли к сухим степям и полупустыням, где снежный покров тонок и не препятствует круглогодовому кочеванию. Но эти степи были не нужны уграм, населявшим лесостепную полосу западной Евразии, и аланам, обитавшим в роскошных злаковых степях между Кубанью и Доном. Там зимой выпадает много снега, следовательно, необходимы заготовки сена для скота; значит, кочевой быт невозможен; скотоводство должно быть отгонным.

Но никому из перечисленных этносов не были нужны поймы рек, заселенные хазарами, равно как и хазарам нечего было делать в степях и окаймляющих их лесах. Поэтому они спокойно смотрели на то, как в лесной полосе западной Евразии распространялся новый этнос - славяне: вятичи и радимичи, а в среднем Поднепровье другая группа славян постепенно ассимилировала россомонов и савиров, преобразовав их в полян и северян. Каждый из этих этносов обрел свою экологическую нишу, а потому и конфликты между ними могли определяться только колебаниями пассионарности.

К счастью для всех перечисленных этносов, в этом отношении и в VIII в. было благополучно. Аланы, потомки страшных своей жестокостью сарматов, которые в III в. до н. э. физически истребляли скифов, а парфянам подарили вождя с дружиной (250 г. до н. э.), за тысячу лет превратились в культурный, трудолюбивый и спокойный этнос, лишенный наклонностей к агрессии. Этому превращению способствовало и то, что наиболее активная и неукротимая часть алан ушла после 371 г. в Испанию, чтобы избежать подчинения гуннам. А как мы знаем, пассионарность - признак наследственный. Следовательно, потомков пассионарных аланов следует искать в Кастилии, а не на Северном Кавказе.

Угры, в том числе мадьяры - этнос очень древний, получивший дополнительную инъекцию пассионарности во II- V вв. от хуннов [+6]. Наименее пассионарны были гузы, сумевшие уберечь независимость и от гуннов и от тюркютов.

Византийский этнос не имел предков. Это, конечно, не означает, что люди, его составлявшие, не произошли от питекантропов, но этнос - не поголовье людей, а динамическая система, возникающая в историческом времени, при наличии пассионарного толчка, как необходимого компонента при пусковом моменте этногенеза, процесса, ломающего старую культуру.

В Средиземноморье в древности существовала единая эллинистическая культура, включившая в себя в процессе развития Лациум и финикийские города. В этническом аспекте она напоминает западноевропейскую, потому что основное эллинское ядро не исчерпывает всех вариантов разносторонней эллинистической культуры. Конечно, Рим, Карфаген, Пелла имели свои локальные особенности и представляли собой самостоятельные этносы, но в суперэтническом смысле входили в широкий крут эллинистической культуры. Впрочем, это не ново, но для нас важно как отправная точка. Римское господство способствовало этнической нивеляции, а уравнение греческого языка с латинским привело к тому, что почти все население Средиземноморья слилось в один этнос. Но в I в. н. э. в Римской империи появились новые люди, образовавшие в последующие два века новую целостность. Уже в начале своего появления они противопоставили себя "языцам", то есть всем остальным, и действительно вьщелились из их числа, конечно не по анатомическим или физиологическим признакам, но по характеру поведения. Они иначе развлекались, иначе относились друг к другу, иначе думали и ставили себе в жизни цели, казавшиеся их современникам бессмысленными. Эллинистическому миру был чужд аскетизм, новые люди создали Фиваиду; греки и сирийцы проводили вечера в театрах и любовались "пляской осы" (древний стриптиз), а эти собирались для бесед и тихо расходились по домам; своих богов эллины и римляне уже несколько веков считали литературными образами, сохранив культ как государственную традицию, а в быту ограничиваясь многочисленными приметами, новые же проповедники и неофиты с полной убежденностью считали реальностью инобытие и готовились к загробной жизни. Относясь лояльно к римскому правительству, они отказывались признавать его божественную природу и поклоняться статуям императоров, хотя это стоило им жизни. Эти нюансы поведения структуры общества не ломали, но из этнической целостности новые люди выпадали и вызывали жгучую ненависть у городских низов, требовавших их уничтожения. Считать, что причиной возникшей неприязни была разница в убеждениях, неправильно, ибо у необразованных язычников в это время никаких стойких убеждений не было, а у людей нового склада они были многообразны. Но почему-то с Митрой, Исидой, Кибелой, Гелиосом эллины и римляне не ссорились, делая исключение только для Христа. Очевидно, что вынести за скобки следует не идеологический или политический признак, а этологический, т. е. поведенческий, который для эллинистической культуры был действительно новым и непривычным. Впрочем, он был также чужд иудеям, которые, отнюдь не сливаясь с римлянами и греками, гонениям за веру не подвергались.

0

29

ЗИГЗАГ ИСТОРИИ
Л. Н. Гумилев
Опубликовано // Л.Н. Гумилев. Этносфера: История людей и История природы. – М.: Экопрос, 1993. - 544 с. - 366 с

продолжение

И грянул гром...
В то десятилетие, когда патриций Никифор взошел на престол в Константинополе (31. X. 802), а халиф Харун ар-Рашид казнил своих лучших помощников и верных друзей - Бармекидов (27.1.803), в Хазарском каганате некий влиятельный иудей Обадия взял власть в свои руки, превратил хана из династии Ашина (по отцу) в марионетку и сделал раввинистский иудаизм государственной религией Хазарии.

Обстоятельства, при которых произошел этот не столь религиозный, сколь государственный переворот, прикрытый множеством легенд [+18], которые все без исключения представляются вымышленными с одной целью - утаить от народа и истории истинное положение дел. Неизвестно даже, кем был Обадия. Видимо, он не принадлежал к числу местных евреев, потомков соратников Маздака, безграмотных и храбрых воинов - караимов, вроде Булана. Об Обадии сказано: "Он был человек праведный и справедливый. Он поправил (обновил) царство и укрепил собрания (синагоги) и дома ученых (школы) и собрал множество мудрецов израильских, дав им много серебра и золота, и они объяснили ему 24 книги (Священного Писания) Мишну, Талмуд и весь порядок молитв, принятых у хаззанов. Он боялся Бога и любил закон и заповеди" [38, с. 80, 97]. Уже из этого одного видно, что Обадия не был ни караимом, ни хазарином [+19].

Нет, эта характеристика показывает, что Обадия был человек интеллигентный и имевший связи в еврейской диаспоре. Для "мудрецов израильских" он не пожалел хазарского "серебра и золота", чтобы только эти мудрецы согласились пожаловать в Итиль. А если сопоставить с этим фактом общеизвестное обстоятельство, что для политического переворота нужны деньги и организация, то видно, с какими кругами был связан Обадия. От смены власти выиграли не хазары и не хазарские евреи, а приезжие иудеи и еврейская община в целом. А коль скоро так, то, значит, они и организовали переворот, сохранив при этом легитимный принцип. Законный хан из рода Ашина стал иудеем, т. е. принял веру своей матери и был принят в общину. Все государственные должности были распределены между евреями, причем сам Обадия принял титул "пех" (бек), переведенное на арабский язык как "малик", т. е. царь. Это значит, что он возглавил правительство при номинальном хане (кагане), находившемся с этого времени под стражей и выпускаемом напоказ народу раз в год. А для народа хазарского значение переворота определил царь Иосиф, глава иудейской общины Итиля, написав: "И с того дня, как наши предки вступили под покров Шехины (присутствие божества) [+20], он подчинил нам всех наших врагов и ниспроверг все народы и племена, жившие вокруг нас, так что никто до настоящего дня (около 960 г. - Л. Г.) не устоял перед нами. Все они служат и платят нам дань - цари Эдома (язычники) и цари исмаильтян (мусульмане)" [38, с.80, 97]. Да, дело было выгодное.

А теперь отвлечемся на минуту от описания хода истории, чтобы попытаться понять ее смысл. Переворот Обадии - явление отнюдь не заурядное, более того - исключительное. Оно не укладывается в обычную закономерность этногенеза, ни тюрко-хазарского, ни еврейского. Тюрко-хазары находились в конце инерционной фазы хунно-сяньбийского степного суперэтноса, вобравшего в себя угров, хионитов, динлинов, куманов и выработавшего определенный стереотип поведения и мировоззрение, т. е. культуру. Евреи были моложе. Они только что миновали фазу надлома и раскола этнического "поля". Будучи ровесниками византийцев и славяно-русов, евреи отличались от них тем, что освоили не природный, а антропогенный ландшафт - города от Чанъани до Тулузы и караванные пути. Неизбежная взаимосвязь ландшафта с этносом чуть-чуть деформировалась, и этого оказалось достаточно, чтобы этническая система превратилась в жесткую, точнее - полужесткую. Это означало, что этнос превратился в общественный слой, без чего были бы немыслимы и переворот Обадии, и последующее процветание Иудео-Хазарии.

Однако жесткие системы автоматически исключаются из природного саморазвития. Их активность растет за счет постоянных встреч с окружением, и она даже больше, чем у природных этносов, но "возраста" такие системы не имеют. Поэтому появление их среди природных (натуральных) этногенезов деформирует или, точнее, искажает обычный ход этногенезов региона, т. е. создает "зигзаги", не предусмотренные ни природой, ни наукой. Но это делает проблему заслуживающей особого внимания.

Не следует полагать, что созидание химер - явление исключительное и что евреи здесь сыграли уникальную роль. Нет, аналогичные последствия возникают всюду, где возникают неорганичные контакты на суперэтническом уровне. Так, в III в. до н. э. потомки диадохов и эпигонов осели в городах Бактрии и Сирии, а наследники героев Турана - парфяне - стали господствующим классом в растерзанном Иране.

И македонские династы - Птолемеи и Селевкиды, и парфянские шахи - Аршакиды - в течение трех веков оставались для своих подданных чужаками. Антипатия к македонянам затем распространилась на римлян. Поэтому до пассионарного взрыва I-II вв. население Сирии и Египта было этнической химерой. Можно было бы привести еще несколько столь же ярких примеров, но некогда... Нам надо вернуться на Нижнюю Волгу.

Расправа
Обращать в иудаизм население Хазарии никто и не собирался. Иудейские мудрецы хранили Завет Иеговы для избранного народа, которому теперь достались все накопленные блага, связанные с руководящими должностями.

Переворот, жертвой которого стала родовая аристократия всех этносов, входивших в Хазарский каганат и уживавшихся с тюркской династией, вызвал гражданскую войну, где на стороне повстанцев выступили мадьяры, а на стороне иудеев - нанятые за деньги печенеги. Сведения об этой войне между народом и правительством содержатся у Константина Багрянородного: "Когда у них произошло отделение от их власти и возгорелась междоусобная война, первая власть одержала верх, и одни из них (восставших) были перебиты, другие убежали и поселились с турками (здесь - венграми. - Л. Г.) в (нынешней) печенежской земле (в низовьях Днепра. - Л. Г.). заключили взаимную дружбу и получили название кабаров" [+21].

Эта война была беспощадной, так как, согласно вавилонскому Талмуду, "неиудей, делающий зло иудею, причиняет его самому Господу и, совершая таким образом оскорбление Величества, заслуживает смерти" (из трактата "Санхедрин", без указания листа и колонки).

Для раннего средневековья тотальная война была непривычным новшеством. Полагалось, сломив сопротивление противника, обложить побежденных налогом и повинностями, часто военной службой во вспомогательных частях. Но поголовное истребление всех людей, находившихся по ту сторону фронта, было отголоском глубокой древности. Например, при завоевании Ханаана Иисусом Навином запрещалось брать в плен женщин и детей и оставлять им тем самым жизнь. Даже предписывалось убивать домашних животных, принадлежавших противнику. Обадия возродил забытую древность.

После этой войны, начало и конец которой не поддаются точной датировке, Хазария изменила свой облик. Из системной целостности она превратилась в противоестественное сочетание аморфной массы подданных с господствующим классом, чуждым народу по крови и религии. Называть сложившуюся ситуацию феодализмом нет оснований. Да и может ли этносоциальная химера принадлежать к какой-либо формации? А то, что Обадия выступал как представитель хазарского правительства, отнюдь не говорит о том, что его волновала судьба народа и государства. Просто он использовал право на дезинформацию, что, впрочем, предписывалось его религией, по отношению к которой он был честен.

Иудеям, видимо, весьма помог принцип легитимизма. Их власть названа "первой", а следовательно, она считалась законной, как в случае с Маздаком. Так или иначе в 20-х годах IX в. новый порядок в Хазарии одержал полную победу, с небольшими утратами территорий, подчинявшихся языческим каганам.

Крымская Готия - православная страна - отпала от Хазарии и присоединилась к Византии. Сильно пострадали хазарские мусульмане, которым не мог подать помощи багдадский халиф, так как его силы были скованы восстанием Бабека, т. е. хуррамитов, последних маздакитов. Хазарские иудеи покинули своих былых союзников в беде, но благодаря этому установили дипломатический контакт с Багдадским халифатом, чем обеспечили себе сверхвыгодную торговлю на берегах Каспийского моря.

Решающее слово в этой беспощадной войне должно было сказать собственно хазарское население долин Терека, Дона и Волжской дельты, но оно промолчало. Инертность персистентного этноса обрекла на гибель его беков, тарханов и эльтеберов и на поражение - его союзников - мадьяр, бежавших за Днепр, в страну Леведию [3, с. 341]. Там, по соседству с другим каганатом, языческим и могучим, беглецы обрели некоторую безопасность. Зато иудеи построили в 834 г. крепость Саркел для защиты от западных врагов, которыми были не только степные мадьяры, но и Русский каганат в Киеве [27]. Гарнизон крепости состоял из печенегов или, может быть, гузов [3, с. 328].

Пассивность хазар спасла их от жестоких экзекуций, но больно отозвалась на судьбе их детей и внуков. В VIII в. ханы Ашина руководствовались в политике, внешней и внутренней, интересами своих подданных. Еврейские цари таких целей себе не ставили. Они подавляли внутренних врагов иудаизма, а не Хазарии. Ликвидировав церковную организацию хазарских христиан, они запретили ее восстанавливать. В 854 г. хазары-мусульмане были вынуждены эмигрировать в Закавказье [там же, с. 329].

Увеличение числа подданных, плательщиков дани, было в интересах нового правительства. Поэтому во второй половине IX в. западной границей Хазарии стал Днепр. Славянские племена - северяне, вятичи и радимичи - стали хазарскими данниками; тиверцы и уличи, обитавшие в низовьях Буга и Днестра до устьев Дуная, видимо, были союзниками хазарского царя в непрекращавшейся войне с мадьярами; это видно из того, что, по летописи, Олег без боя подчинил себе северян и радимичей в 884-885 гг., а "с уличами и тиверцами воевал". А коль скоро так, то естественными союзниками уличей были хазары, как враги киевского князя. Но поляне, вопреки прямому показанию летописца, в IX в. дани хазарскому царю не платили [27]. В Киеве сидели русские каганы Дир и Аскольд, прямые потомки Кия, а вовсе не сбежавшие от Рюрика конунги [8, с. 172]. В этом случае, как и в большинстве других случаев, данные исторического анализа предпочтительнее сведений из аутентичного источника.

0

30

ЗИГЗАГ ИСТОРИИ
Л. Н. Гумилев
Опубликовано // Л.Н. Гумилев. Этносфера: История людей и История природы. – М.: Экопрос, 1993. - 544 с. - 366 с

продолжение

Химера на Волге
Если Хазарию VIII в. можно было назвать этнической химерой, то в IX-X вв. она превратилась в химеру социально-политическую. Христиане не принимали участия в гражданской войне, избегали расправы и продолжали пользоваться покровительством заморских единоверцев. Но язычникам-аборигенам не на кого было надеяться. Они, правда, умели ходить в походы под чужими знаменами, но новым правителям их помощь была не нужна.

Боевую силу хазарские иудеи нанимали. Сначала они использовали печенегов против мадьяр, но во второй половине IX в. поссорились с ними и заключили союз с гузами. Около 889 г. гузы потеснили печенегов, и те передвинулись на берега Днепра, где продолжили войну с мадьярами, не забывая хазар. В 915 г. печенеги впервые появились на границе Руси, но об этом речь впереди. Гузы тоже недолго оставались в дружбе с хазарскими иудеями, и тем пришлось искать очередной источник военной силы. Он нашелся на юго-восточном берегу Каспия. Тамошние мусульмане охотно нанимались на службу в Хазарию, оговорив только, что их не пошлют воевать против мусульман. Постоянный корпус наемной гвардии в Итиле в X в. состоял из 7 тыс. воинов [44, с. 194]. Этого было довольно для удержания в покорности и окраин каганата, и собственного народа, и даже для внешних войн малого масштаба. Завоевательных войн в Закавказье иудейская Хазария в IX в. не вела, но, несмотря на это, описанная здесь система управления стоила дорого, куда дороже, чем тюркская. И за все приходилось платить самим хазарам, превратившимся в собственной стране в покоренных бесправных подданных правительства, чуждого им этнически, чуждого по религии и задачам.

Можно было бы возразить, что бюджет Хазарского каганата неизвестен. Так-то оно так, но известен бюджет Багдадского халифата, где в 8б9 г. на годовое жалованье и рационы 70 тыс. наемных тюрок и берберов [45, т. II, с. 213] шло 2 млн золотых динариев, что равнялось двухлетней сумме хараджа [+22] [там же, с. 216]. Таковы были цены на воинов в IX в., а Хазария была меньше и беднее халифата.

Платя воинам большое жалованье, хазарское правительство предъявляло им оригинальное требование: войскам запрещалось терпеть поражение. Невыполнение боевого задания, т. е. бегство от противника, каралось смертью. Исключение делалось только для предводителя и его заместителя, которые были не наемники, а иудеи. Но зато подлежали конфискации их имущество, жены и дети, которых у них на глазах царь раздаривал своим приближенным. Если же у них не было смягчающих обстоятельств, то их тоже казнили [37, с. 147].

Очевидно, что воины, особенно рядовые, далеко не всегда могут быть виноваты в неудаче операции. Поэтому лишать их возможности доказать свою невиновность - несправедливо. Но если подойти к делу по-иному, то появится жесткая логика: воины не свои, им платят, и за эти деньги они предоставляют хозяевам свою жизнь; следовательно, хозяин может распорядиться запроданной жизнью как купленной вещью, а поскольку предложение превышало спрос, то практичнее было использовать "покупку" до предела, с максимальной выгодой для себя. Значит, мусульманские наемники рассматривались не как люди, точнее, не как личности, а только как капиталовложение, которое должно было принести прибыль. С точки зрения евразийских кочевников, славян, византийцев, арабов и даже германцев, такое отношение было недопустимо даже к боевым лошадям и охотничьим собакам. Тем не менее охотники заработать находились, и иногда "хазарская" армия увеличивалась до 12 тыс. всадников. Ясно, что средства на оплату воинов правительство Хазарии получало не с рахдонитов, ехавших из Китая в Испанию и из Ирана в Великую Пермь. При увеличении пошлин купцы сменили бы маршруты караванов. Следовательно, расходы покрывались данью с "Эдома и исмаильтян", т. е. хазары оплачивали свое закабаление сами. Именно потому, что транзитная торговля была смыслом жизни для еврейской общины в Хазарии, а в соответствии с этим принципом мусульманские купцы и сопровождавшие их географы встречали в Итиле исключительно вежливое обращение, возникло одностороннее суждение, сформулированное в юношеской работе В. В. Григорьева: "Необыкновенным явлением в средние века был народ хазарский. Окруженный племенами дикими и кочующими, он имел все преимущества стран образованных: устроенное правление, обширную, цветущую торговлю и постоянное войско. Когда безначалие, фанатизм и глубокое невежество оспаривали друг у друга владычество над Западной Европой, держава хазарская славилась правосудием и веротерпимостью, и гонимые за веру стекались в нее отовсюду. Как яркий пример блистала она на мрачном горизонте Европы и погасла, не оставив никаких следов своего существования" [13, с. 66].

В самом деле, город Итиль поражал путешественников своими размерами. Расположенный на обоих берегах Ахтубы, Итиль раскинулся на 8-10 км вдоль левого берега и на прекрасном зеленом острове в пойме, где помещался дворец царя. Иудейское население города исчислялось в 4 тыс. мужей, а кроме того, там были хазары, исповедовавшие иудаизм, очевидно дети от смешанных браков. Прочие хазары были христианами, мусульманами или исповедовали веру отцов [31, с. 140-143].

Синагоги, мечети, церкви, огромные базары, полные дешевой баранины, разнообразной рыбы, прекрасных арбузов, детей обоих полов, продаваемых в рабство, корабли, спускающиеся по Волге, и караваны, подходящие к городу с востока и запада, - все это производило сильное впечатление на очевидцев, а их описания умиляли историков XIX в.

И тем не менее Истахри и Ибн-Хаукаль сообщают: "Хазары не производят ничего и не вывозят ничего, кроме рыбьего клея" [там же, с. 141], но для народа такая торговля приносила мало дохода из-за поразительной дешевизны рыбы. Тяжелый труд хазарских рыбаков оплачивался минимально.

Веротерпимость Хазарского каганата была вынужденной, ибо обеспечивала доходы от транзитной торговли. Но как только кто-либо задевал интересы зарубежных иудейских общин, хазарский царь (не каган) отвечал репрессиями. В 922-923 гг. мусульмане разрушили синагогу в городе Дар-ал-Бабунадж [+23]. За это хазарский царь разрушил минарет в Итиле и казнил ни в чем не повинных муэдзинов, заявив: "Если бы я не боялся, что в странах ислама не останется ни одной неразрушенной синагоги, я обязательно разрушил бы и мечеть" [там же].

Но мусульманские купцы покупали у него рабов - печенежских и славянских юношей, платили ему пошлины, переплачивали за продукты на базаре и служили посредниками при найме свирепых и хорошо обученных всадников и стрелков. Мир с ними был доходнее войны, даже победоносной.

Среди восторженных отзывов современников о хазарских порядках есть и охлаждающие пыл восторга. Хазары в апреле выезжали на свои поля и бахчи, а осенью привозили урожай в Итиль для уплаты налогов на содержание кагана, а следовательно, и его приближенных. Для них же ловили в Волге красную рыбу "вкуснее мяса жирного ягненка и мяса курицы". Перед начальниками хазары были обязаны падать ниц, а самое печальное, что дети хазар-идолопоклонников продавались на невольничьих базарах в странах ислама, причем ни иудеи, ни христиане не продавали в рабство своих единоверцев [31, с. 148]. Видимо, местное население Хазарии, лишенное даже той организации, которую дает конфессиональная община, было полностью беззащитно перед грозными сборщиками налогов, чужими по крови и религии.

Вот откуда добывались средства для оплаты хорезмийских и гурганских воинов, державших в подчинении тех, кто их кормил. А жили они в гостеприимном Итиле вместе с женами и детьми [там же, с.156].

Кроме мусульманской гвардии, номинально охранявшей кагана, царь-иудей имел 4 тыс. мужей [там же, с.164] в своей свите. У тех были тоже жены и дети, которые рыбу не ловили и на полях, раскаленных летним солнцем, не работали.

Б. Н. Заходер считает, что "эксплуатируемое хазарское население находилось в значительно более тяжелом положении, чем крестьянство на мусульманском Востоке" [там же, с. 144]. К тому же мусульманские крестьяне частыми возмущениями умеряли произвол чиновников, а в Хазарии не было ни одного мятежа! И отнюдь не потому, что хазары были так счастливы.

Хазар нельзя винить, так как их положение было не только тяжелым, но и безнадежным. Любое восстание их против правительства, располагавшего регулярной армией, было обречено. В протоках и зарослях дельты легко было прятаться от чужих, но не от своих, знающих расположение деревень и рыбных угодий. Потенциальные вожди хазар либо погибли в войне с Обадией, либо бежали к венграм. Как памятник безжалостной расправы правительства с собственными подданными стоят развалины хазарского замка на правом берегу Дона у станицы Цимлянской. Этот замок, по мнению первооткрывателя, был уничтожен за то, что его владелец принял участие в борьбе против иудаизации Хазарии [50, с. 63]. Репрессии итильского правительства против мятежников были в первой половине IX в. столь радикальны, что соотношение сил пришлого правительства и побежденного народа стало очевидным для тех и других.

Эта ситуация укрылась от поверхностных взоров арабских путешественников тем более легко, что дети от смешанных еврейско-хазарских браков и даже сами евреи в X в. стали называть себя хазарами. Потому-то арабские географы различали "черных" и "белых" хазар как два разных этноса, живущих совместно в одном государстве (см. выше). Поэтому-то и нужно ввести два термина: "иудео-хазары" и "тюрко-хазары"

Забегая вперед, скажем, что в XI в. потомки тюрко-хазар (аборигенов) отказались от своего этнического имени и стали называть себя сначала по-славянски бродниками, а потом по-тюркски казаками. Тогда этноним "хазар" сохранился за потомками евреев, но лишь до конца XI в., когда этнос исчез с исторической сцены.

Обычно памятники переживают людей. Однако от хазар-язычников остались лишь бедные погребения в дельте Волги, а от хазар-христиан и мусульман не осталось ничего. Это странно!

0


Вы здесь » Гребенские казаки » культура гребенского казачества » ГРЕБЕНСКИЕ КАЗАКИ - ИХ ИСТОРИЯ


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC